Ойран

Он здесь с тех пор как себя помнит. Он не был желанным ребенком, и семья матери не приняла бы его в любом случае. Здесь не любили полукровок. Чтобы не быть совсем бесполезным — его продали в публичный дом. Никто не хотел заниматься воспитанием слишком маленького ребёнка. Тем более мальчика. Так что его отдали прислуге. С малых лет его приучали к ручному труду, однако не успело ему исполнится и шести лет, как он перестал быть серой прислугой. 《Твоя внешность слишком выразительна, а лицо слишком круглое, чтобы растрачивать его на грязный труд.》 Тогда его начали учить быть камуро. Это были девочки, чьей задачей было сопровождать и прислуживать куртизанкам высших рангов. 《Мы можем сделать для тебя исключение, никто и не поймёт что ты мальчик.》 Тогда же он впервые вышел за пределы дома, сопровождая свою таю. Улицы ночью оживали, со всех сторон то и слышался говор и девичий смех. Вечный праздник на улице красных фонарей. «Неужели весь мир за стенами такой?» Прислуга оставалась прислугой, как ты ее не назови. Несмотря на красивую одежду, которой их обеспечивала анэдзёро, он все еще был мальчиком на побегушках. 《Не каждого ребёнка могут сделать камуро такой высокопоставленной таю, а тем более грязного мальчишку и хафу. Ты должен быть безмерно благодарен своей хозяйке.》 Многие в доме говорили что ему повезло, но Изана не разделял их эмоций и не понимал чему они завидуют. Не важно, остался ли он прислугой на кухне или красивой куклой для сопровождения хозяйки. Его всё равно сломают и выбросят. За то время что он тут провёл, он видел такое. И не раз. Кто-то сбегал, кого-то перепродавали, некоторые не выдерживали и накладывали на себя руки. Слухи очень быстро, и очень громко распространялись от одного дома к другому, перекидываясь подобно лесному пожару. Насколько бы далеко не удалось зайти, насколько бы красиво и дорого местные женщины не одевались — они все еще оставались товаром. Вещами, которыми хотели попользоваться и оставить. Все эти ранги не имели смысла, ведь в итоге все заканчивали одинаково. Когда ему исполнилось десять, его статус снова поменялся. 《С сегодняшнего дня начнётся твоё обучение на роль кагэма, и ты сам будешь зарабатывать свои деньги. Поблагодари свою таю за то, что дала тебе такую возможность.》 — Мерзкий воришка, отдай, кому говорят! Или хочешь чтобы тебе отрезали руку за воровство? — Хаси-дзёро держала мальчишку за уже покрасневшее ухо и продолжала кричать. — Я сейчас позову хозяйку и она тебя выпорет! — Н-не надо! Я ничего не крал, честно! — Он пытался вырваться из рук, но его продолжали крепко держать. — Когда я убирался в комнате, заколки уже не было. Я ничего не брал! — Он начал плакать от боли, но это не сжалило женщину. — Простите, это я взял вашу заколку. Просто она была так красива, что я относил ее показать нашей хозяйке и попросил найти мне такую же. Я могу вернуть вам её после обеда, если это так важно. — Курокава лучезарно улыбнулся и подошёл ближе, перехватывая запястье хаси-дзёро. — Пожалуйста. Отпустите слугу, он правда ничего не знал. Она брезгливо убрала руку, будто только что ее коснулась змея, и презрительно фыркнула. — Такой молодой, и такой хам. И как только тебя взяли в кагэма, ума не приложу. Я бы не хотела брать то, что успело побывать у тебя в руках, но к несчастью это дорогой подарок одного из клиентов, и он нужен мне сегодня вечером на встрече. Так что будь добр, положи её на столик в моей комнате и не смей там больше ничего трогать. — Не дожидаясь ответа, закончила свою тираду, и не обращая никакого внимания на сидящего на полу и потирающего больное ухо мальчишку, удалилась. Когда они остались одни, Изана протянул руку, чтобы помочь встать, и только сейчас смог его рассмотреть. Страшный шрам проходил через лицо ребёнка, который, казалось, был немногим младше самого Курокавы. — Верни ей заколку. Она очень трепетно относится к своим вещам и любит закатывать истерики. Лучше не воровать у неё. — Зачем ты мне помог, если знал что я украл? — Какучё наклонил голову вбок, непонимающе смотря на юного вакасю. — Я и сам не знаю. — Честно ответил Изана, пожимая плечами. Ему просто было скучно. — Покажи хоть как она выглядела. Сначала мальчик не понял о чем его просят, но запоздало вытащил из-за пояса красивую зеленую заколку с лотосами. На вид она и вправду была дорогой, так что не удивительно, что её так быстро спохватились. — Ты ведь тут недавно. Зачем воруешь там, где работаешь? — Он не понимал зачем слуге заколка. Сам он их терпеть ненавидел. А судя по ручной работе никто за настоящую цену и не купит ее у какого-то оборванца, не желая себе проблем, но и продавать такую красивую работу за бесценок было бы кощунством. Снова взгляд непонимания. — Ради денег? Зарплаты слуг хватает только на то чтобы не умереть с голоду, да купить один рисовый пирожок на праздник. Может камуро это и не понять, но даже пара лишних монет уже играют роль! — Выпалил как на одном дыхание он. Какой глупый вопрос. Ответ же так очевиден, но не для девочки-куклы, которую одевала и кормила всем самым лучшим её ойран. — Я кагэма. — Что? — Глупо переспросил тот. Ему послышалось что девочка перед ним сказала что она- точно. Та женщина ведь уже сказала, что он кагэма, но он как-то пропустил это мимо ушей. — Я не девочка, и с этого года меня обучают всему, что должен уметь и знать вакасю. — Стеклянные глаза цвета глициний не отражали ни одной эмоции. Он говорил совершенно спокойно, четко и ровно. — Но в этом доме нет такой должности. — Все еще не веря спрашивал Хитто. — Для меня сделали исключение. Для меня всегда делали исключения. Забавно, но особенным он себя от этого никогда не чувствовал. — И что, тебе нравится? В смысле, ты же наверное будешь зарабатывать лучше любой таю в этом доме, и тебя не будут сажать в харимисэ как зверя в клетку. — А мы сейчас разве не в клетке? Как далеко за пределы этого дома ты сможешь уйти, если открыть двери? Там меня никто не ждёт, и я никому не нужен. Так разве есть разница в какой клетке мне сидеть? — Ты не прав. За пределами Ёсивары есть и другая жизнь. И когда я накоплю денег, обязательно уйду отсюда и буду жить как захочу сам. Что-то внутри заколебалось, но тут же успокоилось. Они не могли понять друг друга в этом споре. Один боролся со своей судьбой, желая стать ее хозяином, второй же плыл по течению и не владел своей жизнью. У Изаны не было своих желаний. Росший в таком окружении ребенок не мог знать, насколько в действительности велик мир, но почему-то уверенность слуги передавалась и ему. В глазах загорелись огоньки. — А ты покажешь мне? — Покажу что? — Другую жизнь, которую ты хочешь прожить. Возьмешь меня с собой? Я могу откладывать и часть своего заработка. — И ты не боишься что я просто возьму твои деньги и сбегу? — Меня это абсолютно не волнует. В таком случае моя жизнь не изменится. Меня Курокава Изана зовут, кстати. — Он вспомнил что они так и не познакомились, и сделал почтительный поклон, такие обычно делали в знак приветствия и уважения к клиенту, но никак не к слуге, и опешивший от такого мальчик поклонился в ответ. — Меня зовут Хитто Какучё. Буду рад прислуживать вам, Изана-сан, пожалуйста, не кланяйтесь так. — Курокава снова улыбнулся, но уже не так заметно, зато искренне. — Что ж, будем знакомы!