Особняк

Никита очнулся. Слепота. Голову ужасно ломило, будто на неё упала наковальня. Оклемавшись, брюнет понял, что не может пошевелиться от слова совсем. Он лишь чувствовал сырой ветер, гуляющий в темноте. Берг понял, что находится в подвале. Сквозь запотевшую чёрную маску он почуял запах гнили и крови. Слепота постепенно прошла. Он увидел, что его руки прикованы ржавыми цепями к стене, и что двигаться он всё равно не мог. От несильных движений проносился лязг металлических цепей и колец. Вскоре мифоискатель понял, что продолжать попытки освободиться не имеют смысла и оставил это бесполезное дело. Душу парня охватило некоторое волнение и страх. Мысли разнились и со скоростью света пробегали в голове в тщетных попытках найти ответы. Когда глаза привыкли ко мгле, Берг смог оглядеть тёмное помещение. На противоположной стороне лежало несколько скелетов. Это были не мобы, а человеческие скелеты. Многие из них были, также как и Никита, прикованы к стене. Из треснутых черепов выползали мелкие жучки и тараканы. Мерзкое зрелище. По углам помещения скопилось много паутины, которая в некоторых местах обвивала останки скелетов. Стены были покрыты чёрными узорами, напоминавшими всплески, видимо когда-то нанесённые свежей кровью. Наушника связи уже не было. Камеры тоже. Никита даже не знал, где находится его Давид. Он сильно жалел, что затащил его с собой, заведомо зная, насколько это опасно. Его голова безвольно повисла. Сердце трепетало от боли и разочарования в себе. Его вина, из-за которой его друг может находиться сейчас в смертельном состоянии. В голове вновь и вновь всплывал момент до отключки. Как Кэндимен налетел на него, ударив в шею, как немного рассёк кожу огненным клинком. Как этим самым клинком он и вырубил мифоискателя. Как брюнет кинул брыкающегося Роменского к выходу... Вдруг одна из дверей с силой распахнулась, оборвав тревожные мысли Никиты. В проход буквально ввалился чёрный силуэт. Никита в ужасе распахнул глаза. Взгляд бешено бежал по темноте. Он понял, что от Кэндимена теперь никак не отвернуться. Брюнет с некой смелостью смотрел в темноту, ожидая увидеть крипового мифа. Тот откашлялся. Видимо, задыхался от многовековой пыли. "Стоп... Откашлялся?..." - мысли Берга кувырком бежали в голове. Он продолжал всматриваться в темноту. Загорелся факел. Едва не ослепнув от яркого света, Никита, моргая, сквозь боль в глазах посмотрел на вошедшего. Свет дрожал, как и рука того, кто его держал. Да, Кэндимэн плохо видит в темноте. Спустя пару секунд силуэт будто прогрузился. Это был парень. Человек. Выглядел он ужасно. Он весь дрожал, будто его самого чём-то накачали. Сквозь белую футболку, почти изорванную до конца, была видна резко вздымающаяся грудь. Дыхание было шумным. Ноги и руки, запачканные кровью, дрожали. Лицо залито кровью, а каштановые волосы слиплись от неё же. В некоторых местах кожа распухла. Одна бровь была рассечена. По руке тянулся глубокий алый порез. - Никита! С души брюнета будто упали горы Смахивая кровь с лица, Давид, шатаясь, быстро подбежал к связанному, бросая факел. - Никита, всё хорошо? - старший схватил того за щеку, вглядываясь в лицо. Он навалился на связанного, прижимая вплотную к холодной грязной стене, осматривая каждый миллиметр тела. Его кровавые руки судорожно гладили лицо Никиты. Давид прижался к нему. - Боже, я так беспокоился... Он тяжело дышал. У рта белела странная пена, которую он в момент стёр со своего лица. - Давид, что ты делаешь? Что с твоим лицом? БЕГИ ОТСЮДА! - уже более громко пригрозил Никита, на что Давид никак не отреагировал. - Кстати, у Кэндимена пчёл дофига... - Да что ты говоришь! Иди отсюда, пожалуйста, Давид... - У тебя царапины, - с трудом проговорил Роменский. Он осматривал синяк на шее друга. - Подними голову, - приказал шатен. Никита покорно приподнял голову. Горячее дыхание Давида приятно выжигало узоры на шее Берга. Он рванул свою футболку, обматывая куском ткани неглубокую рану на предплечье друга. Он шатнулся, припадая на пол и зажимая рукой рот. - Давид, как ты... Что с тобой? Спустя пару секунд Никита увидел стекающие по тыльной стороне ладони новые струи красного вещества. Друг кашлял кровью. - Всё хорошо, лёгкие, наверно, задело, - жмурившись, отдышался шатен. - Откуда ты? Беги отсюда! Он придёт сюда и тогда мы вместе попадемся! - Никита не хотел, чтобы друг спасал его ценой своей жизни. - Я не уйду без тебя! Ни за что! - он закончил с перебинтовкой. Его длинные изворотливые пальцы дрожали. Кровь натекала ему на глаза, отчего приходилось стирать её снова и снова. - Так, цепи. Он принялся ломать оковы. Палкой, огнивом, киркой, топором, мечом... Но как бы шатен не старался, те ни на кусочек не сломались. Похоже, они были из бедрока. - Нет, беги! Пожалуйста, Давид... Давид, я слышу шаги!... За спиной что-то зашуршало. Давид обернулся, звякнув цепями. Его спина и шея были исцарапаны. Порезы были глубокими и рваными, однозначно оставленные когтями. В одной руке он держал факел, другой достал меч, ожидая нападения из темноты. Никого и ничего не было. Давид вернулся к разбиванию цепей. Ничего не получалось. Давид поднялся и осмотрел положение Никиты. Шатен задумался. - Можно выбить основание цепей или... - Давид, уходи, пожалуйста... Звук лавомерки. - Д... Давид?... - Никита в ужасе расширил глаза, смотря куда-то за шатена. За спиной шатена чернел силуэт. Его ужасные блестящие глаза смотрели на Давида. Тот, остолбеневши, медленно повернулся. Двое стояли друг напротив друга, прожигая другого взглядом. Момент - и когти чёрного полетели прямо на шатена, отбрасывая его в стену. Тот тяжело ударился головой об каменную гладь. - НЕЕЕТ! - Никита сильно боялся за друга, не зная как ему помочь. Тем временем Роменский поднялся. Его глаза горели тусклым, но воинственным огнём. Он был полон решимости части Никиту. Выхватив из инвентаря целый клинок, он пошатываясь, бросился на Кандимена. Его, казалось бы, разящий удар замер в двух миллиметрах от глаз чёрного, которые с безумием смотрели в ответ. Не двигаясь, он будто держал на расстоянии Роменского, не позволяя ему приблизиться дальше. Но вот его когтистая лапа с лёгкостью отодвинула меч от своего лица. Следующий удар последовал Давиду в живот. Тот снова оказался на холодном грязном полу с сильным кашлем. Кэндимен бросился на него, вжимая когти в грудь парня. Из его рта текли потоки крови, а сам он жмуря глаза дико кашлял. Ловким движением, но всё же удалось всадить меч в кожу чёрного мифа. Тот пронзительно завизжал, вновь отбрасывая бедного шатена. У Давида больше не было сил, чтобы хотя бы встать. Он полз по полу к стене, продолжая неудержимо кашлять. Миф поднялся над дрожащим на полу шатеном, собираясь его прикончить. Он поднял его в воздушное пространство, не двигая своим телом, лишь подняв голову. Шатену не хватало кислорода и он невероятно быстро задыхался. Давид извивался всём телом, в попытке вдохнуть. - Стой!!! Иди сюда! Оставь его! - в отчаянии закричал Никита. На удивление миф обернулся. Он бросил Роменского и метнулся к Никите, что-то вынюхивая, пока шатен наконец смог отдышаться. Его морда прошла рядом с лицом Никиты. Она приблизилась, вдыхая запах мифоискателя. Оглянувшись на Давида, он немного отошёл. Чёрный остановился напротив висящего на стене Никиты. Сердце мифоискателя бешено колотилось в ужасе от того, что могло его ожидать. Но он знал, что поступает правильно, так как завёл Давида сюда и отвечать за риск должен сам. Конечно, если сейчас он прикончит его, потом можно прикончить и Давида, но у старшего хотя бы появится время и возможность сбежать. Тот, волоча за собой топор, вновь попытался атаковать, но попытка была прервана невидимой силой Кандимена. Она пригвоздила Роменского к стене, оплетая медовыми нитями, не позволяющими выбраться. Тот видимо отключился и его голова безжизненно повисла. Наконец Кэндимен повернулся к мифоискателю. Его глаза блестели, выдавая какое-то недоброе намерение. - Let's see what you're made of, you pathetic myth-seeker... Чёрный плавно приблизился. Берг попытался двинуться, но не мог. Он с ужасом наблюдал за каждым его движением. Когтистая рука осторожно прошлась по ткани, чтобы не задевать кожу. Миф убрал свою лапу и осматривал ещё нетронутую кожу мифоискателя. Страх разрывал его изнутри, тело дрожало не по своей воле. В подвале стояла тишина нарушающаяся редкими всхлипами стойко держащегося Никиты. Давид всё ещё тихо лежал в углу. С его повисшей головы и мокрых волос, стекали струи крови. Коготь чёрного воткнулся в плоть, вскрывая её. По телу парня побежали первые брызги из его собственной крови, наполняя сырой воздух подвала металлическим запахом. Когти впивались всё глубже и глубже, делая невыносимо больно. Брюнет быстро задышал, а тишину нарушил его крик. Тем временем когти двигались все ниже и ниже, распарывая кожу. Ужас накрыл парня с головой, заставляя кричать еще громче. Никита не знал какие цели преследовал Кэндимен, и для чего он это делал. Он продолжал разрезать слои кожи одну за другой. Никита оглушительно кричал от боли. Давид очнулся от шума. Он чувствовал, что связан. Он поднял голову, и взгляд его устремился на источник крика. Он увидел связанного и кричащего от боли Никиту, и Кандимена, закрывающего своим телом от Роменского то, что делал со слабо извивающимся мифоискателем. Давид был в ужасе и не мог произнести ни звука от шока. Чуть позже он осознал, что те-же самые нити обвивают его рот, не давай возможности кричать. По его лицу стекали горючие слезы. Он понимал, что теряет мифоискателя. Неистовые крики забрали слишком много воздуха из раненных изнутри лёгких. А непрерывные брыкания и невольные попытки выбраться истощили почти всё силы. От боли текли слезы. Душа наполнилась лёгкостью, будто тотчас могла вылететь из тела. Теперь Кэндимэн раздвигает обрывки кожи и пробирается к содержимому мифоискателя. Тот просто застыл в состоянии болевого шока, не в силах больше не двигаться, не кричать. Брюнет проваливается в бездну тёмного тумана и жгучей боли и не может оттуда выбраться. Роясь внутри органов мифоискателя, чёрный будто желал найти что-то невидимое, неведомое, неизвестное ему самому. Казалось, что он вырезает кусочек за кусочком из тела "подопытного". Он искал то, на чем держалась жизнь мифоискателя. И казалось, он нашёл это. Теперь тот был весь в теплой субстанции с солоноватым вкусом, а на бетонном полу подвала лежали растерзанные ошмётки других органов, мышц и кожи. Его сознание не выдержало, как и жизнь. Аорта была перерезана. Глаза в изнеможении закрылись, а высохшие его губы выдохнули в последний раз. Чёрный обернулся к месту, где сидел рыдающий Давид. В том подвале, наполненным темнотой, разносились крики отчаяния, резко сменившиеся звенящей тишиной, которая ещё долго будет витать вокруг загадочного особняка, ожидая новых любопытных путников. Чёрный силуэт на сей раз шёл медленно по своему особняку. С подобия рук и острых клыков капали красные капли. Всё тело существа была забрызгана запекшейся кровью, а за ним самим тянулась темнеющая полоса кровавого моря, разносившегося металлическим запахом по всему особняку. Красные факела ровно горели, обрамляя своим светом темный первый этаж и выход из подвала. По полу тянулся туман. В темноте шелестел жуткий скрипящий голос. - How you are part of my home...