Папа, принести воды?

Синий лунный свет скользит по мебели, стенам и полу, исчезает в чёрных тучах и появляется вновь. Из-за задымлённого воздуха этот блеск смутно освещает помещение и кажется ещё страшнее. Катя сидела на стуле, обхватив ноги руками. Она устало смотрела в незашторенное окно, изредка вздрагивая от хриплого кашля, доносившегося из другого конца комнаты. -Пап, может тебе воды принести? - жалобно спросила она. Челябинск повернулся к ней и слабо улыбнулся. -Спасибо, Катенька, не надо. Иди, поиграй лучше в другой комнате. В куклы, там… Ну, или телек посмотри. Но Катя не хотела играть. Весь день она ни одной игрушки в руки не взяла, а телевизор словно специально показывал одну сплошную нудятину. А просто сидеть ей было скучно одной. Лучше тут, хоть в этой комнате темно и страшно. Папа не разрешает ей включать свет здесь, прося уйти в детскую. Но девочка оставалась, решительно отказываясь уходить. Она думала, что её присутствие чем-нибудь поможет. Это длилось уже около недели. Этот вечный дым в комнате, запах сигарет, хриплый голос Челябинска, который выглядит мрачнее обычного. Такой период случался каждый месяц, но сейчас что-то затянулся. Это очень пугало Катю. Она не привыкла видеть отца в таком состоянии. Поэтому, с наивностью, которая присуща семилетнему ребёнку, пыталась всеми силами ему помочь. Ходила в магазин, приносила поесть, убиралась в комнате, пыталась развлечь отца. Разговаривала с ним, подбадривала, давала посмотреть её рисунки, альбомы, интересовалась тем, с чем он работает(хотя обычно в такой период он не чертит свои танки). И постоянно улыбалась. Старалась улыбаться. Ведь, как говорят тётеньки из каких-то программ в телевизоре, смех лечит. Только им было сейчас не до смеха. Снова кашель. Более сильный, чем предыдущий. Юра накрыл рот рукой, откашлялся и вдруг сказал: -Катюш, принеси пожалуйста… -Воды? - оживилась Катя. -Да… -Сейчас! Девочка вскочила и побежала в кухню. Проводив её взглядом, Юра вытер окровавленную ладонь о нижнюю часть пледа, под которым лежал. Его это не беспокоило. Страшнее всего, что заметит Катя. Челябинск не хотел, чтобы дочь видела его в таком состоянии. Обычно он отправлял её к Косте, Илье, Тане или Дэну - «погостить у тёти/дяди пару дней». Отправлял, а сам накуривался как мог, размышляя о своих проблемах, чувствах, переживаниях. А потом ещё день отходил от этого. В такие моменты он выглядел жалко. Настолько жалко, что самому было стыдно. Потом, конечно, всё налаживалось, он бодро приезжал забирать Катю, весело соглашаясь попить кофе или чаю. И никто ни о чем не догадывался(да-да). Однако в этот раз все оказались очень заняты, и Юре пришлось оставить дочь с собой. Напрашиваться и уговаривать он не хотел, это глупо. Со своими проблемами он должен справляться самостоятельно, никого не впутывая, особенно детей. Старший(Серёга) уже давно знает о таких периодах своего родителя, поэтому гостит у своих друзей, не мешая отцу изматывать себя. Как бы не хотел, но не мешал, всё равно ведь ничем не поможет. А вот Катенька хотела помочь. Хотела, и Челябинск это видел. Он не мог ей противостоять, так как не хотел обидеть. Юра очень ценил её стремления, ему было приятно, до слёз приятно. Он знал, что она его любит, но долго ли будет любить? Когда узнает, какой её отец жалкий и слабый. Челябинск надеялся, что будет любить. Его малышка очень добра, умна, наверное поймёт, пожалеет. Заслуживает ли он такого ангела, как Катя? Челябинск пытался это доказать. И лучшее, что он мог сделать, не показывать слабости. Только в этот раз всё как-то не в его пользу сложилось. Сначала пришлось оставить Катю с собой, изо всех держа себя в руках, чтобы на разбить под утро очередной стакан, куда он закидывал прокуренные бычки. Вообще старался не курить. Старался себя занять, даже пол в квартире вымыть сумел. Ну, как вымыть. Облить его всего водой из ведра и ждать, пока высохнет, это разве вымыть? И показывать ещё всем своим видом дочери, что так и надо, даже лучше. Юра изо всех сил доказывал самому себе, что он сильный. Только он переоценил себя и, наверное, впервые принял это. Сегодня он первый раз не смог встать с дивана. Голова кружилась, в глазах тёмная пелена, руки дрожат, ноги не слушаются. «Как же это нужно было себя так извести, что даже присесть не получается?» - хмуро думал про себя Челябинск. Ни разу за день он не встал, хоть и пытался. Разминал ноги, таблетку выпил(много таблеток), даже лицо смог вымыть(Катя заботливо принесла миску с водой). Юра даже пытался съесть что нибудь, но ни бульон, ни пельмени не лезли. Сидел буквально только на воде и на лекарствах, подмешивая их в стакан. Насколько они были качественны и правильно подобраны, ему, естественно, было пофиг… Катя прибежала из кухни со стаканом, отдала папе прямо в руки. Он улыбнулся, кивнул и отпил чуть-чуть. Вода безвкусная, холодная, но для высохшей полости рта приятное ощущение. Девочка стояла и молча смотрела, как исчезает вода в стакане. -Может ты хочешь кушать? Я разогрею тебе. -Нет, спасибо, не хочу. Катюш, принеси телефон с тумбочки, - попросил Юра, приподнимаясь на локтях. -Ага. Катя отошла к деревянному комоду, взяла с него чёрный мобильник и отдала в руки. Присела на колени рядом с диваном, чтобы быть на одном уровне в головой Челябинска. Тот, все ещё старательно улыбаясь, залез в контакты и стал искать один номер. Телефонов было забито много, хоть с большинством из них он почти не общался. Вдруг на светящийся экранчик упала красная капля. Потом ещё одна. Юра понял, что у него течёт кровь из носа. Он вытер ее одним рукавом. Тут резко почувствовал адскую боль в голове. Все трещало внутри, стенки черепа будто сжимались, все поплыло. Челябинск обхватил голову руками, тихо мыча от боли. Катя это заметила. Она вскочила: -Папа, папа, что случилось? Тебе плохо? -Н-нет, мне нормально, все хорошо, - Юра попытался снова улыбнуться, но скулы лишь предательски корчились от дикой боли. -Но я же вижу, - девочка боязно дотронулась до его лба, - Тебе плохо! Голова болит? Воды, таблетку? Может скорую?! -Нет, нет, не надо, - Челябинск открыл один глаз, и с трудом набрав текст, отправил кому-то сообщение. Потом телефон окончательно выпал из рук на плед, красный от нового приступа хриплого кашля. Юра уже буквально захлёбывался в собственной крови. Катя все это время держала отца за плечо, поглаживала по спине и старалась смотреть прямо в глаза, хоть тот и отводил взгляд. В темноте она не видела крови, но жмурилась от каждого его хрипа. У неё самой сил улыбаться уже не было. Может быть, смех не помогает в таких ситуациях? -Катюш, будь подругой, сходи за этим… за Ибупрофеном, - тяжело произнёс Юра. -Это… Который от боли в голове? -Д-да, он. -Ага, сейчас! Девочка вскочила с пола и побежала к ящику в ванной. Челябинск грубо поглаживал виски тонкими пальцами, шепча: «Приди в себя, блять!». Резко все поплыло. Никогда ещё он ненавидел себя так, как сейчас. -Пап, а они закончились! - в комнату вернулась Катя. Она жалобно, даже виновато смотрела на отца, который уже еле приподнимал голову, чтобы взглянуть на неё. -Ну, попроси у соседки. У кого угодно. Только побыстрее, Катюш… - последняя фраза, что смог произнести онемевающий язык, прежде чем голова окончательно свалилась на подушку. -Хорошо, я быстро, ты только держись! Катя побежала в коридор, чуть не забыв взять ключи, напялила сапожки, рывком схватила свою куртку, и не застёгиваясь, выбежала в коридор. Она остановилась у самой ближайшей двери коричневого цвета с серебристым номером квартиры. Звонок был слишком высоко, чтобы девочка могла позвонить, поэтому она робко постучала в дверь и проговорила: -Р-Раиса Ивановна… Или, Николаевна… - она смутно пыталась вспомнить имя соседки, -М-можете открыть, пожалуйста. Там моему папе плохо. Вы можете дать этот… И-ба-пра-фен. Очень срочно. Всего одну таблеточку. Она прижалась ухом к самой двери. Из квартиры были слышны звуки жизни: играющий телевизор и какие-то голоса. Но почему-то никто не слышал ее зова. -Пожалуйста, откройте, - Катя постучала ещё раз, но снова ответа не последовало. Почему же она не хочет им помочь? Ее папа разве такой плохой? Он ведь курит только дома, в подъезде никогда не мусорит. И ругается только тогда, когда сварливые тётки «пооткрывают свои поганые языки» и говорят какую-то ерунду, сплетни. И на стенах он не рисовал, только один раз. Ну это ведь ничего, правда? Так и не дождавшись ответа, Катюша побежала к другой двери и снова постучала в неё, судорожно ожидая. Снова оставшись без ответа, она, спотыкаясь, бежала к другой двери и стучала в неё. Так обежала весь этаж. Потеряв последнюю надежду около четвёртой квартиры, Катя выбежала на лестничную клетку. Пролетела два этажа и вышла на улицу прямо в своей синей пижаме и накинутой поверх куртки. Злой мороз покалывал лицо, губы вскоре стали синими. Снежинки падали на ворот, плечи и волосы, не спрятанные под шапкой. Девочка вертела головой, ища глазами, куда бы прибиться, у кого просить помощи. Но во дворе было пусто, а денег на покупку в аптеке у неё не было. Да она и не знала, сколько стоят те нужные таблетки. Ещё никогда ей не было так страшно. Катя забралась на стоящую около детской площадки скамейку прямо с ногами, обхватила колени руками и заплакала от безысходности. Волосы растрёпанно лежали на плечах, варежки одиноко висели на резинке, намокая из-за снегопада. Синее небо вот-вот станет чёрным, снег зловеще поблескивает от фонарного света. Холодный ветерок продувает тело через незастёгнутую куртку, по спине бегут мурашки. Катя плакала, потому что понимала, что не в силах сейчас помочь своему папе. Он сейчас там один, а она сидит тут и льёт слёзы, но ничего не может поделать. Внезапно кто-то взял её за плечо. Катя вздрогнула, но не подняла голову. Какой-то дядька схватил её и сейчас унесёт далеко-далеко от дома. Но она не двинулась и даже не обернулась. -Катенька, это ты? - раздался до боли знакомый голос. Девочка обернулась. Перед ней стоял тот, кого можно только пожелать сейчас. Те самые добрые, почти родные черты лица. Медные глаза из под двухцветной челки смотрели очень обеспокоено. Почему семилетний ребёнок сидит на холоде полураздетый и совсем один? -Дядя Костя! - воскликнула Катюша. Не успел тот ничего сказать, как та прижалась к нему и заплакала пуще прежнего. -Как я рада что вы здесь! Пожалуйста, помогите! Там папе очень плохо! -Плохо? Что с ним?! - Константин присел перед ней и взглянул в чёрные отцовские глаза. -Я… Я не знаю! Он кашлял всю неделю, а сегодня даже подняться не смог! Отправил меня за таблетками, а сам… Дядя Костя, помогите пожалуйста! -Я для этого и пришёл… - на секунду Екатеринбург растерялся, но быстро спохватился, -Бежим быстрее! Он сжал ладонь девочки в своей руке и побежал с ней к дому. Катя едва успевала за быстро движущейся махиной. Оказавшись на нужном этаже, Костя пулей влетел в квартиру. Катюша встала около входа и смотрела, как Екатеринбург наклоняется над Челябинском, трогая его лоб. -Обморок, - доходит до него. Голодный или от утомления… Или все вместе. Константин снимает пальто и кладёт его на стул. Потом он возвращается к Юре. Гладит по голове и щекам, пытаясь привести его в себя. Тот вдруг открывает один глаз и лепечет одними губами: -Костя… -Тише, тише, я здесь. Катя, - зовёт Уралов, - беги в ванную! Намочи какую-нибудь тряпку. Девочка кивает и прямо в куртке бежит в ванную, пока Костя скидывает на пол окровавленное в некоторых местах одеяло. -Почему же ты сразу не позвонил? - шепчет он, и не дожидаясь ответа, кладёт Юре на лоб холодную ткань, только что принесенную Катей. На полу валялся мобильник. Екатеринбург взял его в руки и увидел отправленное ему некоторое время назад сообщение: «Приезжай, пожалуйста!» -Не хотел казаться слабым? Но иногда нужно… Костя знал его как никто другой. И нет, он не считал Юру слабым. Он считал его просто слишком самонадеянным и немного… глупым? Челябинск открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого Екатеринбург влил ему туда воды с растворенным Ибупрофеном, который принёс с собой. Юра послушно выпил и даже не выплюнул горькую смесь. Уже снова закрыл глаза, но теперь дышал не так учащенно. Катя скинула куртку и залезла на стул, наблюдая за тем, как Уралов мечется вокруг своего друга, без вопросов находя в квартире всё, что ему было нужно. В голове девочки крутился один интересный вопрос: она видела своего отца в таком состоянии впервые и очень сильно испугалась, потому что не знала, что делать. А ведь дядя Костя тоже его никогда таким не видел. Но почему он сейчас крутится вокруг него со спокойным лицом и словно прекрасно знает, что нужно делать? Но Катюша решила особо над этим не задумываться. Она улыбнулась. Улыбнулась, потому что смех лечит. И так она поддерживает папу и дядю Костю рядом с ним. «Надо теперь все время звонить ему, чтобы он помогал… Он ведь такой заботливый» - подумала девочка, склонив тяжёлую голову на колени. Так она, наблюдая за происходящим, заснула. Заснула, с улыбкой, зная, что все будет хорошо.