Покажем им.

***

      — Ты действительно бы пошёл и трахнул Санзу, не согласись Коконой «помочь» ему? — проводив белобрысую макушку взглядом, то ли недоверчиво, то ли ревниво спросил Риндо. Скрестил руки на груди, насупился, напряжённо ожидая объяснений от брата. Смотреть на старшего не хотел — внутри аж свербило от обиды, хоть младший и вполне успешно отыграл свою роль в спектакле, устроенном Раном вроде как ради светлого будущего Санзу и Коко.       Хайтани старший, словив на себе подозрительный, скорее даже гневный взгляд Риндо, который тот тут же отвёл в сторону, не смог сохранить невозмутимый вид и заржал в голос, прикрывая рот рукой.       — Чё смешного? — младший ошарашенно подорвался с места, мгновенно наливаясь пунцом. — Я с тобой серьёзно разговариваю! — навис над смеющимся Раном, загораживая тому обзор на происходящее в клубе. — В глаза мне смотри. Бра-тец, — раздражённо процедил Риндо, не собираясь отступать. Подкрепляя свою собственническую ярость действием, схватил парня за грудки, дёрнул на себя, почти соприкоснувшись с ним носами.       Заливистый смех резко прекратился, а ладонь Рана мгновенно перекочевала на бедро младшему, успокаивающе поглаживая внтуреннюю сторону в непозволительной близости от паха. Смяла кожу, спрятанную штанами, повела выше, слегка задев собой нижнюю часть ширинки. Риндо на секунду замялся, вздрогнул, но затем загорелся злобой с новой силой — на вопрос он ожидал услышать прямолинейный ответ, а не попытки сгладить всё в прямом и переносном, поэтому требовательно рванул старшего Хайтани на себя за ворот рубашки.       — Дурака из себя не корчи, а?       Пьяный взор сидящего на кожаном диванчике парня зацепился за напряжённые губы, которые младший брат, едва выпалив последний вопрос, то и дело покусывал, часто и шумно дыша. Затем взгляд скользнул к глазам Риндо, и там же застыл, завороженный такой внезапной близостью посреди ночного клуба. То, что они устраивали несколькими минутами ранее, намеренно доводя Коко до тихой истерики, в подмётки не годилось ничуть не театральной ситуации, возникшей из ниоткуда.       Ран неспешно поворочал языком в пересохшем рту, судорожно выдохнул — глаза брата сейчас были прекрасны, как никогда. Их нездоровый, яростный блеск, подкреплённый бликами неоновой подсветки в тон лиловому оттенку радужек срывал крышу быстрее и жёстче любого тайфуна. Старший Хайтани едва сдержался, чтобы не впиться в любимые губы своего злющего братца прямо здесь. На своём лице он чувствовал сладковатый — из-за сидра — воздух, что быстро выдыхал Риндо, позволяя втягивать частичку чего-то своего внутрь лёгких. Ран расслабленно приопустил веки, растекаясь по дивану в мечтательной полуулыбке. Притянуть бы к себе за затылок, провести языком по припухлой нижней губе, которая даже при слабом освещении отливала алым, и прорваться дальше, приласкав младшего изнутри. Усадить к себе на коленки, крепко, но ласково смять аппетитную задницу, расстегнуть ширинку…       Ран сглотнул ком в горле. Невыносимо.       Казалось, время вокруг остановилось, пока двое испытывали друг друга взглядами. Мордашка Риндо даже успела прийти в норму — кровь, подступившая к щекам, быстро отлила обратно, потому что парень выплеснул свою ревность словами и грубыми движениями рук. Оба молчали, окунувшись в особую атмосферу, воцарившуюся лишь вокруг них и заметную лишь им.       — Риндо, малыш… — Ран снова засмеялся, только уже более мягко. — Никогда… — Приблизился к лицу оторопевшего от происходящего брата, слегка щекоча дыханием уголок его рта. — Никогда в жизни я бы не трахнул никого без твоего позволения и прямого участия. И если не хочешь ты, то не хочу и я. Понимаешь? — более уверенно провёл рукой по бедру, коснулся пальцами паха, не без удивления обнаруживая там скопившееся напряжение, выраженное твёрдой эрекцией. Усмехнулся, ловя ушами прорвавшийся сквозь клубную музыку рваный вздох. Риндо из-под полуприкрытых век исступлённо наблюдал за тем, что сделает Ран в дальнейшем, и судя по более мягкому взгляду, был вполне удовлетворён ответом.       Их лиловые глаза снова сплелись воедино, поглотив друг друга.       — …Ты прекрасно знаешь, что я против, — напоследок заупрямился младший, придвигаясь ближе, чтобы позволить пальцам старшего ласкать себя сквозь одежду. — Твой член и твоё сердце — всё принадлежит мне. Никому не отдам, — с поразительной гибкостью для такого крепкого корпуса оседлал Рана, соприкасаясь телами. Бархатистые губы Риндо прильнули к шее, влажно и ревностно целуя. — Я никакой суке не позволю видеть твоё лицо во время секса. Я увидел его первым, я буду и последним.       Старший Хайтани дрогнул от такого откровения, оставшегося жаром на покрасневшем ухе. Руки сами собой вцепились в ягодицы младшего — им вместе стало очень душно.       — Риндо… — уткнулся носом в щёку брата, покрываясь обжигающе приятными мурашками, слегка потёрся о неё. — Знал бы ты, как я порой хочу убить тех, кто смотрит на тебя. Наша ревность взаимна.       — Тогда покажи всем, насколько ты меня любишь, — парень поймал своими губами дыхание Рана, коснулся их, продолжая говорить — дразнил, подбивая к очередному безумию. — Здесь и сейчас, — не желая даже слушать возможные возражения, проник языком в рот брата, сосредоточенно, дерзко целуя. Старший Хайтани охотно подался навстречу, лихорадочно лаская любимого руками. Ноги и талия Риндо — настоящий рай, и этот рай не ограничен только ими. Весь Риндо — воплощение ангела, хоть и думать так о родном брате до безобразия греховно.       Рин слегка нахмурился, опуская веки — растворился в наслаждении окончательно. Ловкие пальцы прошлись от широких плеч старшего Хайтани к его волосам, испортили укладку, растрепав короткие пряди, а из лёгких вырвались тихие стоны, которыми младший охотно поделился со старшим.       — Давай покажем им, малыш? Прямо там, на танцполе. — неохотно прервав поцелуй, быстро прошептал Ран и без колебаний поднялся с места, поудобнее перехватив брата под ляжки. — Никто не увидит ни грамма лишнего, — заверяя Риндо в безопасности затеи, невзначай соприкоснулся с любимым внизу, там, где ткань брюк обоих была натянута до предела. — Они все увидят только нашу с тобой безграничную любовь, — ничуть не смущаясь, воссиял в хитрой ухмылке и второпях понёс их обоих к толпе, в самую гущу событий, весь сгорая от нетерпения.       — Ран, я, вообще-то, пошутил, — немного неуверенно бросил Риндо, покрепче обнимая старшего за шею, одновременно оборачиваясь назад, туда, где сейчас колбасились под клубняк кислотники и кислотницы, заходясь в каком-то эпилептическом припадке. — Я и так знаю…       — Поздно давать заднюю, — резво перебил его старший Хайтани, кусая за мочку уха. — Мы с тобой тут всех разъебём. Разве я когда-то делал хуже? — напоследок чмокнул в скулу, успокаивая.       Рин слишком трезв для таких свершений, и его брат это прекрасно знает.       — Ран…       — Влейся в этот пиздец вместе со мной, давай, не парься! — врываясь в толпу, по-юношески задорно рассмеялся парень и заткнул младшего страстным поцелуем, каждым действием помогая более смело встать на ноги и поймать ритм.       Сильные руки старшего Хайтани обхватили Риндо за талию, чем действительно придали застывшему среди творящейся вокруг вакханалии парню чуточку больше уверенности. Заметив, наконец, проблески азарта в лавандовых радужках, Ран окончательно распустил свои ладони, начав хаотично двигаться ими по телу.       — Повторяй за мной, — припадая приоткрытым ртом к татуировке на шее, промурчал Ран.       — Попробую, — позволяя ощущениям брать над собой верх, изогнулся телом младший Хайтани, всеми силами пытаясь вслушаться в музыку, орущую из колонок, и в отчаянное сердцебиение брата, пробивавшееся сквозь вибрацию в воздухе и под ногами.       — Люблю всего тебя, — прорвался через рокот и навязчивое «туц-туц» голос старшего, заставляя сердце замереть и забиться совсем иначе, чем за несколько минут до этого.       В голове всё пошло кругом. Риндо чувствовал только пьяные, влажные от их слюны губы и горячие, нежные руки, сминавшие его рубашку на талии, извлекая изнутри самое сокровенное и грязное, что так рвалось наружу именно сейчас. Бёдра задвигались сами собой навстречу, подстраиваясь под плавные, ритмичные движения Рана, что прижимался к нему так интимно и жарко, так любовно, что внутри всё заходилось в отчаянном крике, на который просто не хватало кислорода в лёгких.       Пальцы младшего повторяли всё за старшим, только с юношеским рвением пытались немного обогнать и превзойти — первыми полезли под рубашку, а губы, тем временем, выхватывали короткие, глубокие поцелуи, между которыми едва удавалось вдохнуть немного насыщенного их собственными электронами и запахом чужих сигарет воздуха.       — Представь, что мы трахаемся, — родные глаза Рана смотрели только на него.       Только на его шею, покрывшуюся каплями пота от быстрых, страстных движений. Только на его красные, припухшие от поцелуев губы. Только на его ключицы и часть парной татуировки, торчавшей из-под нескольких расстёгнутых пуговиц на рубашке. На мгновение заострил взгляд на груди, чем вызвал смущённый, сдавленный стон — старший умел раздевать глазами. С хитрой улыбкой перехватил предплечья младшего братца, несильно заламывая их так, чтобы Риндо повернулся спиной.       — А сейчас я в тебя войду, — слабый укус в шею и контрастно пылкий толчок сзади доводили обоих до самозабвения.       Пусть сквозь брюки, пусть среди толпы и посреди танцпола — голосовые связки Рина не выдержали — выплюнули громкий стон, пока сквозь пелену в глазах и ушах на периферии рвался одобрительный рокот, а ди-джей, кажется, максимально радуясь такому оживлению, сменил свою пластинку и подрубил что-то настолько безбашенное, что сознание отключилось окончательно. Ран настойчиво тёрся сзади, попадая точно в такт басам, без стеснения оставлял засосы на шее, и шептал что-то настолько грязное и пошлое, что хотелось ощутить его внутри прямо сейчас. Или коснуться так, чтобы оба получали равные доли наслаждения.       Хотелось кончить прямо здесь, в одежде, посреди клуба, но надо терпеть — Рану такое не понравится.       — Блять, — помогая братцу ягодицами, прошипел сквозь зубы Хайтани младший, и принял форму пластичной дуги, демонстрируя всем и каждому, как именно и с кем именно он может вести себя так в постели.       Они же оба хотели поставить тут всё на уши, верно?       Не желая оставаться не у дел, Риндо ловко высвободился из захвата, изящно покачивая бёдрами, повернулся лицом к Рану, сверкнул глазами и короткой, секундной улыбкой, и грациозно накинулся на парня с неистово жадным поцелуем, выражающим все те чувства, что испытывали они друг к другу с самой юности. Языки и тела окончательно спелись в пылком, диком танце, пока отовсюду сверкали вспышки камер и громко свистели зрители, прося продолжать.       — Ран, я хочу тебя, — покрывая солёную от пота шею поцелуями, почти взвыл сквозь гул и рёв клуба Риндо, и упёрся натянутыми и порядком взмокшими брюками в пах братца, который так же порывисто прижимался в ответ, лаская языком скулу и ухо младшего, пока руки его относительно спокойно лежали на талии, помогая обоим не терять сноровки — чувствовалось, что порядком устали от шума и лишних глаз вокруг.       Пора бы остаться наедине.       — Дотерпишь до дома? Я не позволю всякой мрази видеть дальнейшее. Обойдутся, — между судорожными касаниями губ тихо рычал старший Хайтани. — Ты только мой.       — Дотерплю, чтоб… — Риндо дрогнул, прерывая свою речь, когда Ран, едва заслышав согласный ответ, вновь подхватил его на руки, словно невесту, и понёс в сторону выхода под сотни разочарованных отсутствием продолжения шоу взглядов.       — Всем хорошего вечера! — напоследок окликнул тусовщиков старший, чем вызвал новую бурю оваций и весёлый свист. — Так-то лучше, — кивая сам себе, сладко и протяжно поцеловал Рина в губы.

***

      — Отпусти-ка меня, дай отдышаться, — приходя в себя после такого жаркого завершения вечера, игриво провёл по шее брата пальцами Риндо.       — Слушаюсь и повинуюсь, — Ран обворожительно улыбнулся, поставив младшего Хайтани на пол, и галантно приоткрыл дверь на выход из клуба.       На улице было куда более свежо и прохладно, чем в тесном помещении, где кондиционеры не особо выручали взмокшие в пылком танце тела. Лучше уж здесь, вдвоём, в ночной тишине под открытым небом, чем там, внутри, среди кучек жалких людишек, которые только отвлекали и мешали братьям полноценно наслаждаться обществом друг друга. Хотя опыт интересный, надо признать.       — Покурим напоследок? — протянул невесть откуда появившуюся сигарету парень, второй рукой поправляя длинные, спутанные в пылу танца волосы. — Одну на двоих, как всегда?       — Ох уж эти твои непрямые поцелуи, — приникая губами к фильтру, недвусмысленно повёл бровями старший Хайтани, дожидаясь, пока его любимый достанет зажигалку и подожжёт тонкий кончик, туго набитый ароматным табаком.       — Они самые, — чиркнул кремнем Риндо, бесстыдно наблюдая за тем, как рот Рана смыкается вокруг чадящей дымом палочки. — Лучше бы мой член так сосал, как сигой затягиваешься.       — Что-то не устраивает? — совершенно беззлобно выпускает сладковатый дым из лёгких старший, передавая сигарету братцу.       — Да так… — мечтательно затянулся, чувствуя во рту не только дурманящее марево, но и вкус любимых губ. — Пошли к машине Коко, пора бы их с Санзу из туалета выгонять.       — Как ты это собрался делать? — с интересом спросили погрубевшим от дыма в гортани голосом. — Они же там наверняка самозабвенно трахаются после тех афродизиаков в бокале нашего наркоши.       — Ёбну ногой по бамперу, сразу на ор сигнализации прибегут, — хихикнул Риндо, хватая Рана под руку. — Оба прибегут. Коконой эту тачку месяц назад купил, так что его она будет интересовать явно больше, чем задница Санзу.       — Вот же массовик-затейник, — одобрительно усмехнулся Ран, следуя за братом, и выкинул окурок себе под ноги.       Не успели завернуть за угол, как сначала слегка удивились, а потом и вовсе обалдели от внезапного повороту событий.       — Да ладно?..       — Смотри-ка, свинтили оба, — приобнимает Ран брата, издалека оглядывая пустующее парковочное место. — Охуенно мы придумали, да? — ерошит волосы, зарываясь носом в любимую макушку.  — Не мы, а ты, — Риндо слегка щипает старшего Хайтани за бок, поднимает уставший, сонный взгляд вверх, встаёт на носочки, легко целуя в губы. — Эй, генератор идей, нам бы тоже пора возвращаться — я спать хочу, — опускается вниз, оглядываясь в поисках такси с задремавшим внутри водителем где-нибудь на обочине.       Ран отворачивается на секунду, пряча хитренькую усмешку. Спать он захотел, ага. Если спать, то только после секса. Тем более, Риндо первый попросился домой. И он же прямым текстом сообщил, что не прочь продолжить начатое на танцполе.  — Уно моменто, сейчас вызову, — старший Хайтани щёлкает Рина по носу, доставая мобильный.