— Наконец-то они пососались!

— Макс, ну ты в самом деле, как обычно, — мужчина критично осмотрел парня напротив, на глазу которого красовался фингал и сам глаз был слегка заплывший, а губа распухла от чёткого удара в челюсть. Максим стоял перед Серёжей, явно ещё взбудораженный прошедшей дракой, он беспокойно перекатывался с пятки на носок, поминутно хрустя суставами на руках, — иди сюда.       Шевелев аккуратно дотронулся до разбитой губы, замечая кровь, оставшуюся на своих пальцах. Ему не впервой приходилось обрабатывать синяки и ссадины Макса, потому что тот был буйной натурой, которой постоянно хотелось влезть в драку с поводом и без. Заяц был экспрессивным и он не выносил какого-то монотонного действия, постоянно выводя Серёжу из себя постукиванием по столу или подергиванием ноги. — Ты же знаешь, что этот еблан опять вернулся сюда. У, сука, — Максим выразительно дёрнул рукой, имитируя удар и слегка шипя от ноющей боли в костяшках. Сергей также заметил кровь на костяшках, которые распухли и походили на руку Гороха в первую неделю после Нового года. — Успокойся, Макс, сейчас я рядом и у тебя нет повода злиться. — Шевелев подошёл к парню и крепко его обнял, укладывая тому голову на плечо. Он поглаживал его лопатки, чувствуя, как из парня уходит напряжение, сменяясь тихой усталостью. Он обмякает в руках Шевелева, закрывая глаза и вдыхая аромат его кожи. Парень пах молочным шоколадом и корицей, которую любил добавлять во всё, что видит на кухне. С Серёжей было приятно обниматься, он всегда одним своим прикосновением дарил неописуемое спокойствие и мгновенно успокаивал шторм, который бушевал в экспрессивном Зайце. — Лучше?       Макс открыл один глаз, будто прогружаясь, и выразительно кивнул, отдавая себя на растерзание «медички» Сергея. — Я уже могу шутить про ролевую игру и фразу «а кто это у нас тут больной»? — Макс поиграл бровями, тут же хватаясь за одну из них, которая была немного рассечена. Серёжа прыснул, в который раз удивляясь ребячеству парня. — Какой же ты всё-таки болван, Заяц.       Сергей усадил пациента на кресло и принёс из кухни домашнюю аптечку и замороженное филе из холодильника. Заяц принял из рук филе и приложил к опухшему глазу, слегка постанывая от облегчения. Серёжа как самая ответственная отличница смочил ватный диск перекисью и с серьёзным видом посмотрел на Максима. — Сейчас будет больно. — Ну мам, оно само заживёт, — как всегда, Макс не терял чувства юмора и старался быть на позитиве, даже если сейчас был вымотан дракой и предчувствовал неприятные ощущения от обработки ран.       Шевелев улыбнулся, одной рукой держа ватный диск, а другой взял руку Макса, поглаживая неповрежденную кожу. Его прикосновения были мягкими и ласковыми, что сердце Зайца щемило от нежности. Парень провёл диском по поврежденным местам, целуя руку Макса и смотря ему прямо в глаза. Тот зашипел как перекись и зажмурился. — Ну всё-всё, процедура закончена, — Сергей наклеил смешные пластыри с котятами на бровь и убрал перекись, закрывая аптечку. — А когда штаны снимать? — Блять, Макс, когда ты уже выходной возьмёшь от своих шуток? — Серёжа рассмеялся, шутливо тыча кулаком в плечо парня, снова кринжуя от юмора Зайца. Казалось, что Максим был постоянным генератором каких-то дебильных шуток с канала «2×2», только транслировались прямо в его голову и он составлял комбинации, постоянно удивляя этим Серёжу.       Пара Максима и Серёжи действительно напоминала типично заезженную пару «отличница и плохой парень», потому что Сергей был во всём педантичным и рассудительным, а Макс — напротив чересчур энергичным и с горячей головой, постоянной сующейся в неприятности. Максим отрицал любые проявления нежности и заботы вплоть до того момента, как встретил Серёжу. Максиму Сергея постоянно хотелось касаться, невзначай провести рукой по предплечью, положить голову на яремную впадину, чувствуя размеренный пульс. Заяц постоянно задерживал на нём взгляд, потому что от него невозможно было оторваться. Темно-карие глаза смотрели на Шевелева с крайней заинтересованностью, изредка залипая и будто выключаясь из реальности.       Серёжа был будто спасательный остров для мечущейся души Макса, который постоянно плыл по течению, борясь со штормами и бурями. Впервые Макс понял, что влюбился в Серёжу, когда приехал домой после очередной драки и друг запереживал и помог обработать его раны, напоил горячим чаем и грозился найти этих придурков и сам их отпиздить. Тогда в душе у обоих парней что-то надломилось, переходя границы просто дружбы. Тогда зародились чувства, которые оба боялись спугнуть, отдаляясь друг от друга. Но долго они не смогли друг без друга, чувствовалась острая нехватка маленького пазла, который сложится в цельную картину. Ну и ещё получили пиздюлей от Гороха с Гаусом, которые устали от их изолированности и свели их вместе, закрыв в подсобке на несколько часов, вырубив свет.       В тот вечер они впервые поцеловались, осторожно, будто боясь, касались друг друга и сердца обоих звучали где-то в горле. Тогда Макс почувствовал острую необходимость в нежности, которую всеми силами отвергал многие годы. Он отодвинул образ альфа-самца на второй план и отдался захлестывающим чувствам. «В помещении свет резко потух, а попытки открыть дверь оказались безуспешными. Макс всеми силами старался не смотреть на Серёжу, который тоже увлечённо разглядывал швабру с ведром, стоящих в углу комнатушки. Заяц достал телефон, подсвечивая замочную скважину, придумывая как можно отсюда сбежать. Кровь прилила к его лицу и оно стало отдавать жаром, а сердце бухало, грозясь дать трещину рёбрам. Сергей первым не выдержал этой неловкой тишины и всей этой клоунады. — Макс, давай признаемся друг другу, — карие глаза Зайца блеснули в темноте страхом, липкими паутинами опутывая пространство вокруг. Темнота была такая вязкая и густая, что он не мог различить силуэт Шевелева, боясь, что он здесь один, но сильная рука парня взяла его за предплечье и Сергей продолжил, — мы, кажется, любим друг друга. — Понятия не имею, о чём ты, — Макс сглотнул, облизывая пересохшие губы. Взгляд его забегал, а в лёгких чувствовалась нехватка воздуха, он был в замешательстве, он не знал, что ему делать. В тишине послышался недовольный Серёжин вздох, который опалил ухо Максима. Он и не думал, что Шевелев стоит к нему настолько близко. Сергей шумно вдохнул и прильнул к губам Максима, обнимая его за талию. Макс удивлённо выдохнул, напрягаясь, но тут же ответил на поцелуй, ощущая такие желанные губы и крепкие руки, которые обнимали его с таким трепетом, будто Заяц был фарфоровым.       Серёжа первым прервал поцелуй, сглатывая и продолжая держать Максима в кольце рук, укладывая голову ему на плечо. — Макс, ты такой невыносимый, просто пиздец, — он сдул мешающую чёлку со лба и слушал бешеный стук сердца парня, который все ещё пребывал в какой-то прострации, отключившись от реальности. Впервые Максим не был таким легкомысленным, на его лице был отпечаток серьёзности. Он дрожащими руками гладил Серёжу по плечам, будто готовый вот-вот расплакаться. — Серёж, я так тебя люблю, — просипел Максим, весь дрожа, как осинный лист, — я… я. — Тчч, тише-тише, — Сергей поглаживал того по голове, пытаясь успокоить, а за дверью раздались какое-то шорканье, а затем Горох громко закричал: — Наконец-то они пососались! Можем открывать.       Дверь отворилась и парни, отвыкшие от света сощурились, разглядывая этих свах, которые смотрели на них, как яжмамы смотрят на своих детей. — Ну вы и придурки, конечно, — Макс неловко засмеялся, ощущая в своей руке крепкую руку Шевелева, которая большим пальцем гладила его и сейчас он был весь как топлёное сливочное масло — податливый и мягкий. — Влюблённость тебе к лицу, Макс, — со знанием дела прокомментировал Гаус.» — Эй, ты чего завис? Я говорю, пойдем ужинать, — Шевелев пощёлкал пальцами перед парнем, проверяя реакцию того, не на шутку перепугавшись, — всё хорошо? Голова не кружится? — Нет-нет, всё в порядке, так задумался немного. — Заяц мягко улыбнулся, касаясь руки Серёжи, которая была такая теплая, в противовес постоянным ледяным конечностям Макса. — Спасибо, что ты есть у меня.       Серёжа улыбнулся, и зрачок заполнил собой всю радужку, он прижал к себе парня, целуя того в висок и вкладывая всю свою нежность в этот жест.       Они так друг друга любят, что этой любви позавидовали бы даже герои Шекспира.       Любовь им так к лицу.