Страна будущего

За окном мрачно догорал закат, тяжелыми облаками предвещая о грядущих событиях. Маленький мальчик сидел за дубовым столом, благочинно сложив руки на колени, и смотря в никуда пустым взглядом. После смерти Федора Алексеевича, новыми царями провозгласили их — десятилетнего мальчугана и его болезненного братца! Петр передернул плечами — в голове снова всплыли ужасные воспоминания о бунтовщиках. Бунт. Бунт, потому что Царем провозгласили его, Петра. Абсолютно неприятие его народом. Что может быть хуже для молодого царевича? Петр был не в силах усидеть на месте и принялся наворачивать круги по комнате, тихо шепча. — А стоило ли оно всего этого? Почему мне не позволили уступить престол брату? Ему же все равно недолго осталось, так пусть бы пока поправил в свое удовольствие... Мне же лучше было бы, — он нервно обвел взглядом помещение, задерживая взгляд на колыхающихся темных шторах. — И не понятно, то ли бороться, то ли удавиться. Устоявщийся запах пыли и свежих цветов щекотал нос, глаза слезились. Может, от запаха, может от горя или от страха. Солнце уже село, оставляя на душе неприятное ощущение полной беспомощности. Где-то в коридоре послышался глухой звук чьих-то шагов, и Петр поспешил привести себя в порядок и сел на уже холодный стул. Его брат виновато застыл в дверях. Петр не винил его: он не считал, что его мнение и мнение брата значит хоть что-то в этом мире. По-крайней мере, пока. В глухой тишине раздался хриплый голос: — Как ты? Петр посмотрел Ивану в глаза, пытаясь передать всю бурю эмоций что он чувствовал, понимая, что словами это выразить не получится. Старший брат в мгновение пересек разделяющую их комнату, притягивая младшего в утешающие обьятья. Петр уткнулся ему в плечо, отчаянно давя слезы, не желая выглядеть слабым, желая быть тем, что поддерживает глупого испуганного братца, а не быть тем самым братцем, но Иван, предугадывая мысли брата, лишь сильней прижал его к себе, шепча слова успокоения ему на ухо. За окном занимался рассвет ко времени, когда Петр успокоился, и полностью обессилев, уснул. Ему снились странные образы, ему снилась вверенная ему страна, такая знакомая, но абсолютно другая. Проснувшись, он долго думал об этом сне, о той стране, которую видел, о том, что она именно такая, какой ему хотелось бы видеть Россию. Эти ощущения быстро прошли, забылись под тяжестью происходящего. под грузом ответственности за страну. И лишь спустя десятилетия, когда Петр долго смотрел на то, во что превратил родное государство, его снова посетило то, столь знакомое чувство.