Remember

*** Через сорок минут Оля перестала рыдать. – Рыков, мы с тобой в ту ночь только спать легли? Интересовало её это обстоятельство не просто так: мало того, что невролог запретил ей рожать после перенесеных травм, так ещё и предполагаемое зачатие произошло под ударной дозой алкоголя обоих родителей. – Оль, да что ты привязалась? Даже если кто-то из нас приставал друг к другу, чё случилось? Кровь в её жилах закипала, в голове был полнейший кавардак: беременность была настоящим подарком для неё, и делать аборт она морального права не имела. Но риски были огромными — она попросту могла не выносить этого малыша. – Ничего. Досвидос. – Оля оделась, хлопнула дверью и пошла в неизвестном направлении. *** Павел, вообще, не соображал, что происходит с его Олечкой. И пытался вспомнить вечер после семейного ужина, но попытки были тщетны. *** Ноги принесли Ольгу к свекрови. Её душа горела поделиться, а с Пашей у них разговор не задался. – Оля? – Я. Пустите? – Проходи, чай, кофе, алкоголь? – Вода. Ольга разделась и прошла за стол, выпила стакан воды залпом, и поставила Аверину в крайне неудобное положение. – Марина Леонидовна, в тот вечер, когда мы с Вами напились, мы с Пашкой ушли спать или мы Вам мешали? – Кхм... Оль, я не очень хорошо помню, но по-моему, ты начала раздеваться по пути в спальню. – Что-то я не уверена, что хотела это слышать. Простите, пожалуйста и за ту ночь, и за вопрос. – Оля, ты что-то не договариваешь... – Марина укоризнено посмотрела на неё, ожидая ответ. Ольга налила себе воды, осушила стакан, глубоко вдохнула и решилась раскрыть свою главную тайну. – Я сегодня узнала о беременности и, судя по всему, зачатие произошло в ту самую ночь. – Арефьева плакала и не могла остановиться. – Я не знаю, что Паше сказать. Он так хочет дочку. – Оленька, иди сюда. – Марина пригласила её в объятия и прижала к себе. – Ты сама чего хочешь? Оля металась между отчаянным желанием родить ребёнка и запретом врача. – Мне запретили беременеть, риски после травм огромные, плюс, неизвестно, как повлиял факт наличия ударной дозы алкоголя во время зачатия. Но я не могу... – Какой срок, Олюшка? – Десять недель. *** Тем временем обрывки воспоминаний таки прорвались сквозь сознание Павла. Вот они втроём заходит в квартиру (хотя это он помнил и так), он помогает маме раздеться, она заваливается на диван. А дальше закружилось-понеслось: пьяная Оля лезет к нему с поцелуями и попутно раздевается. – Уже что-то, вспоминай, Рыков, вспоминай! – Павел бил себя ладонью по лбу, в надежде на то, что это поможет. *** Они зашли в спальню, страстно целовались, и Оля затащила его в кровать, сняла футболку, и прислонившись к нему вплотную, поняла, что он готов. Оля села на его сверху и начала плавно двигаться, целуя обожаемого Пашку в губы такие сладкие и манящие. – Оль, подожди, я презерватив надену – Рыков, ладно тебе, мы аккуратно, у меня, вообще, дни безопасные. Оля набирала скорость, двигалась интенсивнее, Паша сжимал её грудь, напрочь забыв о запретах врачей. Комната наполнялась громкими стонами, Оля извивалась и дрожала от удовольствия. – Олечка, я сейчас кончу. – сказал он, одной рукой обнимая её за талию, а второй поглаживая красную головку клитора. – Я тебя люблю – сорвалось с её губ сладкой истомой, и обессиленная она упала на кровать. Паша лёг рядом, гладил её волосы, целовал её руки и, вспомнив, что дома они не одни, помог Оле одеться. *** – Уже лучше, осталось понять, почему Оле столь важно знать события той ночи. У нас с ней этих ночей миллион. А она прицепилась именно к этой. *** – Я, наверное, пойду домой. Спасибо, что выслушали. И ещё раз извините. – Стой. Пойдёт она, я тебя довезу. *** Машина Авериной остановилась на парковке у дома Ольги и Павла. Оля прошла в квартиру. – Олечка моя вернулась, я вспомнил, Оль. – Что ты вспомнил, говори! – требовала она, вспоминая фразы свекрови. Ольге было очень неловко, но важнее сейчас было узнать, зашёл ли её стриптиз за черту. – В общем, мы с тобой в ту ночь не просто уснули крепким сном. Нет, это, конечно, тоже было, но значительно позже. – Паша, твою мать! Ладно я была пьяная вдрызг, ты чем думал? – Я не понял сейчас: тебе не понравилось что ли? – попытался он снять напряжение и разрядить обстановку. – Дело не в этом. Просто скажи мне, ты мог подумать головой, а не головкой? – Так, уже ближе к нормальному разговору. Я тебя очень люблю, и скорее всего, я сильно накосячил, прости меня, пожалуйста, – Паша поцеловал её руки, встав на колени, – но я бы хотел знать, что случилось, Оленька. – Паш, встань, пожалуйста, – Оля чувствовала себя ужасно виноватой и перед Пашей, и в целом, в произошедшем. – Извини, я наговорила тебе много всякой дряни, я очень тебя люблю, и не хочу, чтобы из-за моей дурости ты страдал. Павел встал, они прошли в спальню и прорвались в кровать, точно в облако. Паша крепко сжал её ладони, чувствуя, что его хрупкая Олечка сейчас нуждается в поддержке. – Нам с тобой нужно принять непростое решение, и ты можешь сказать, что последнее слово за мной, но я не могу взять на себя эту ответственность. – Маленькая моя, я тебя очень внимательно слушаю. – Паш, я беременна. Десять недель, видимо, тогда, когда мы с тобой... – из Олиных лазурных глаз брызнули слёзы. – Какой же я идиот, Олечка. Прости меня, если сможешь. Пашу бросилось в жар, потому что из-за его безответственности Ольге придётся принять одно из самых сложных решений в жизни.