Французское вино

      В атриуме было многолюдно — кто-то носился по залу, разговаривая напоследок со своими одноклассниками, многие из которых уже уехали домой после последних экзаменов, но даже отсутствие близких друзей не мешало многим радоваться, дарить подарки и созваниваться по видеосвязи прямо в центре зала. Кто-то уже успел выпить, немного пошатываясь обнимаясь с проходящими мимо учениками — и несмотря на дисциплину, учителя просто наблюдали, стоя поодаль, держа в руках бокалы, в которых отражались разноцветные рождественские огни, отчего вино, казалось, сверкает изнутри — никто не хотел портить праздничную атмосферу никому ненужными скандалами и нравоучениями. Но вопреки огромному количеству столпившегося народа, первое что бросалось в глаза — длинные столы, украшенные красно-зелёными вышитыми скатертями. Они буквально ломились от разнообразных вкусностей, начиная простеньких лёгких закусок и заканчивая домашними пирогами, которые, по слухам, готовил кто-то из учителей, который почему-то отказался раскрывать миру собственный талант и остался анонимным. В любом случае, это мало интересовало голодных учеников, которые довольно скапливались рядом с тарелками, хватая всё подряд. И запах выпечки, казалось, доходил до жилых корпусов, приманивая даже самых стеснительных выползти из своих комнат и взять хотя бы несколько кусочков. Но несмотря на приятный праздничный настрой, были и те, кто чувствовал себя не в своей тарелке. Нет, конечно, Эвелин уже давно привык к повышенному вниманию — сначала деловые встречи отца, на которых тот довольно представлял своим коллегам «будущего наследника», потом спортивные мероприятие, где капитан команды всегда был в центре, интерес со стороны девушек — но отчего-то именно в этот вечер внутри пробуждалось неприятное беспокойство, глаза бегали вдоль толпы, будто бы пытаясь найти что-то, за что можно зацепиться, хоть кого-то знакомого, немного щурясь от обилия мишуры и гирлянд вокруг. Вдруг кто-то положил на плечо тёплую лёгкую ладонь, заставив обернуться, но вопреки призрачным ожиданиям позади стояла малознакомая девушка в васильковом платье и с такими же васильковыми глазами. Эвелин видел её на спортивных сборах около полугода назад, но не был уверен, слышал ли тогда её имя, оттого просто вопрошающе улыбнулся, не совсем понимая, как культурно начать диалог. — Непривычно видеть тебя одного, обычно рядом с тобой не протолкнуться, — девушка улыбнулась в ответ, оглядывая Эвелина с ног до головы, будто бы действительно была настолько сильно удивлена. И пусть она явно преувеличивала, в её словах была доля правды — рядом с ним вечно крутился Сэм, который любил собирать всех вокруг себя. Но сейчас он решил провести этот вечер со своей пассией где-то за пределами учебных корпусов перед её отъездом, а заодно не мозолить глаза одиноким девушкам. — Ты, наверное, меня не помнишь. Я Дженнифер. Женский спортивный клуб по волейболу. Дженни уверенно протянула руку, коротко вздохнув, когда парень немного растерянно пожал её. И от её взгляда, открытых жестов с каждой секундой становилось всё более неловко — глаза то и дело вновь возвращались к толпе, в то время как девушка явно собиралась продолжить общение и, возможно, даже пригласить Эвелина на вечерний танец, когда рождественская музыка сменится на что-то более спокойное, романтичное. Отчего оставалось надеяться только на то, что кто-то из его команды заметит их разговор, решив увести своего капитана от настойчивой девушки, не забыв отпустить парочку совершенно неуместных шуток, после которых Дженнифер точно оставит свои попытки и найдёт кого-нибудь с более тактичным и приятным окружением. — Кстати, классный костюм, не думала, что на ком-то из наших спортсменов будет смотреться что-то, кроме формы, — она засмеялась, пытаясь скрасить комплиментом затянувшееся молчание — было видно, что ей становилось немного некомфортно, но всё-таки в её глазах не угасала надежда разговорить Эвелина, который и был бы рад что-то сказать, но никакая тема не хотела приходить в голову, кроме банальных разговоров о праздниках или о погоде, а эти разговоры не любили, наверное, даже те, кто придумал говорить об этом. — Спасибо, — больше не нашлось ничего, что можно было на это ответить, Эвелин кивнул, перебирая пальцами застёжку на кармане тёмно-бордового приталенного пиджака. К счастью, больше неловких попыток поговорить не последовало — кто-то подошёл со спины, положив широкую ладонь между лопаток, привлекая внимание обоих на себя. Эвелин посмотрел через плечо, встретившись взглядом со светлыми, почти бесцветными глазами, едва заметно вздрогнув — Дерек точно заметил — от неожиданности. Несмотря на поиски, Эвелин уже не рассчитывал, что он появится на празднике. Дерек как обычно стоял с каменным лицом, и только слегка прищуренный взгляд выдавал в нём то, что он задумал что-то; рука всё это время оставалась на спине, едва заметно перебирая пальцами по позвонкам, вызывая волны мелких мурашек. И не то, чтобы Эвелин не привык к публичному проявлению привязанности — среди парней из спортивного клуба было абсолютно нормально обниматься при встрече или класть руку на плечо совершенно без повода, но Дерек был другим, он не любил чужие прикосновения и уж тем более никогда не горел желанием касаться кого-то при людях, предпочитая оставлять любой физический контакт за закрытыми дверями. — Тебя там Сэм искал, надо на улице помочь разобраться с чем-то, — голос звучал негромко, но достаточно, чтобы Дженнифер услышала их разговор — явно то, на что и рассчитывал Дерек с самого начала. Девушка явно не была рада такому «подарку», недовольно нахмурившись и поджав накрашенные помадой губы — и Эвелину, в отличие от нарушителя спокойствия, стало даже немного стыдно перед ней, пусть это было и гораздо лучше, чем какие-либо глупые шутки от членов команды. — Прости, Дженнифер, кажется, там парням нужна помощь, может, свидимся чуть позже, — он неловко потёр рукой шею, переводя на парня взгляд, полный нескрываемой благодарности, на что тот коротко дёрнул уголком губ, кивнув головой в сторону выхода.       Они молча шли вдоль длинного коридора, и тишину разрывала только задорная музыка на фоне, которая с каждым шагом становилась всё тише и тише, переливаясь в звонкое цоканье каблуков дорогих туфель по немного затёртому школьному кафелю. Это было совсем не похоже на путь к выходу из здания, но у Эвелина не было ни единой мысли повернуть назад или одёрнуть уверенно идущего куда-то вглубь корпуса Дерека — изначально было понятно, что Сэм всего лишь отговорка, чтобы вытянуть его из толпы, и сейчас оставалось только довериться ему, идя следом, рассматривая чужую высокую фигуру в пиджаке, надетом на чёрную водолазку. Вскоре они завернули на лестничный пролёт, и парень резко остановился, заставив Эвелина едва ли не влететь ему в спину. И в отличие от всего остального, это было действительно странно — гораздо больше можно было ожидать то, что Дерек затащит его в какой-нибудь класс или на крайний случай подсобку, сразу же начав скидывать с обоих одежду прямо на пыльный пол. Парень впереди завозился, доставая что-то из внутреннего кармана и наконец-то повернулся лицом, держа в руках бутылку недешёвого вина — она была подозрительно похожа на одну из тех, что стояли на учительском столе, оттого Эвелин застыл, не зная, как реагировать на подобное, и лишь перекидывал взгляд с бутылки на довольное лицо. — Французское, — он провёл длинными пальцами по этикетке с красивыми позолоченными надписями и улыбнулся, слегка откинув голову назад. — И нет, я не спиздил его, не смотри так. — Тогда откуда оно у тебя? — Эвелин немного покраснел от такой прямолинейности — Дерек часто угадывал его мысли и совершенно не стеснялся их озвучивать, в отличие от самого парня. — Я не выдаю своих поставщиков, — сильно занизив голос, серьёзно ответил он, будто отыгрывая роль наркодилера, попутно пытаясь расправиться с пробкой маленьким карманным штопором швейцарского ножа, который Эвелин подарил ему на прошлое Рождество, когда они практически не общались, но Дерек был братом Сэма: ничего не подарить было бы как минимум неприлично, как максимум — оскорбительно для обоих. — Пусть это будет маленькая месть за то, что ты даже не зашёл ко мне с утра. Эвелин отвёл взгляд, подбирая слова так, чтобы хоть немного оправдаться — изначально он думал пересечься уже на самом празднике, но вышло так, что слишком сильно задержался, уже не найдя Дерека в главном зале. Тогда, последней его надеждой было ходить и расспрашивать общих знакомых, чем он и собирался заняться буквально за секунду до того, как к нему подошла Дженнифер, а потом объявился и сам Дерек, забрав его оттуда, избавив от необходимости вести неловкие диалоги. Хотя, наверное, даже так было бы гораздо лучше, чем на торжествах в честь Рождества, которые устраивали его родители, когда тот был маленький: огромное застолье на пару десятков человек, приглашённые ведущие, дорогущие подарки от первых лиц страны и гости, которые так и норовили потискать милого ребёнка хозяев. Со временем Эвелин привык к подобной роскоши, но она никогда не вызывала у него такого бешеного восторга, как у остальных представителей «золотой молодёжи». Пробка с негромким чпоком вылетела из горлышка, развеяв тревожные мысли, и в нос ударил приятный запах алкоголя. Дерек бросил на парня короткий взгляд и тут же отпил из горла, облизнув губы перед тем, как передать вино Эвелину. Он по привычке начал рассматривать этикетку с большими буквами на его родном языке: три года выдержки, полусладкое — должно быть достаточно крепким, пусть и не настолько, чтобы дать в голову, Дерек однозначно знал, что брать. — Я думал зайти, но не хотел случайно разбудить вас, я сегодня рано вышел, чтобы поздравить ребят из команды — многие уезжали до застолья, — Эвелин нервно сглотнул, когда на секунду в довольном взгляде Дерека промелькнули злые собственнические огоньки. Вино почти не кислило, приятно разливаясь теплом по горлу, а приятное послевкусие даже после небольшого глотка оставалось на языке, выбивая из головы лишние тревоги. И было что-то особенно приятное в том, чтобы стоять вот так на лестничной клетке и пить прямо из бутылки, одну на двоих, — едва ли в жизни Эвелина будет ещё хоть шанс повторить это, и оттого он просто наслаждался моментом, невольно скользя взглядом по фигуре Дерека, которого он до этого ни разу не видел в костюме, но тот так шёл ему, что оторвать взгляд становилось всё сложнее с каждым глотком. — Тем более, я знаю, что тебе не нравится, когда люди одеваются излишне богато, — говорить было тяжело, но хотелось хоть как-то оправдать вычурный костюм. — Но мой отец настоял на том, чтобы я «выглядел нормально и не позорил его». Дерек на мгновение завис, даже вечная складка между бровей разгладилась, а потом хрипло негромко рассмеялся, потерев пальцами виски в удивлённом жесте — кажется, что он вообще не ждал подобных извинений. — Знаешь, я ни разу не видел человека, которому настолько бы шло быть богатым, как тебе, — он провёл ладонью по бордовой ткани, разглаживая образовавшиеся от быстрой ходьбы складки. Сердце забилось сильнее, отдавая даже в висках шумом крови, и Эвелин готов был молиться, лишь бы Дерек не заметил этого. — Меня раздражают богатые уёбки не из-за денег, а из-за того, что они ни цента не заслужили в своей поганой жизни. Дерек сделал шаг вперёд, практически касаясь грудью груди Эвелина, отчего тот неосознанно подался ближе, приподнимая голову, но вместо ожидаемого поцелуя, Дерек лишь выхватил бутылку из чужих рук, улыбнувшись в ответ на растерянный взгляд. Бледная ладонь потрепала светлые волосы, будто бы в качестве извинения, растрёпывая и без того неуложенные пряди. — Если мы начнём лизаться здесь, то боюсь на дорогу до комнаты меня не хватит. И одно дело, когда короля школы просто застанут за выпивкой со своим другом и совсем другое, если… — не успел он договорить, как щёки Эвелина вспыхнули, а в голову снова вернулись тревожные мысли — что было бы, заметь их здесь кто-то из учителей? Наверняка это закончилось бы скандалом, отец узнал бы и тогда не оставалось бы ничего, кроме как вернуться обратно в Канаду, чтобы доучиться в своей прежней школе под пристальным контролем родителей, несмотря на необходимость выучить английский. И тогда они с Дереком больше никогда не встретились бы. — Тогда почему мы пошли сюда? — было неловко спрашивать это, полностью выдавая свои желания. Дерек вздохнул, сделав пару глубоких глотков, откидывая голову, отчего водолазка сползала ниже, открывая вид за острый кадык, а потом снова всучил бутылку парню. — Потому что было бы странно, если бы после просьбы «помощи» два парня пошли в сторону комнат. Не хочу вредить твоей репутации, котёнок, — он сел на ступеньки, смотря непривычно снизу вверх — и не то, чтобы Эвелин мог назвать себя низким, но рядом с Дереком всем приходилось поднимать подбородок. — Тем более, сейчас расслабимся, выждем время, и там уже всем будет всё равно откуда и в каком состоянии мы пришли. Недолго думая, парень плюхнулся рядом, пачкая в пыли дорогую одежду, и приложился губами к горлышку, вызвав этим у Дерека одновременно недовольный и восхищённый вздох — эмоция, на которую был действительно способен разве что он. Вечно прохладная ладонь проскользила вдоль спины до шеи, вплетая пальцы в немного отросшие на затылке волосы. — Ты ведь остаёшься здесь на каникулы? — едва ли не мурлыча от удовольствия спросил уже слегка подвыпивший парень. — Да, Сэм сначала планировал ехать домой, но я был убедителен, — было неожиданно слышать, что они остаются на эти праздники здесь, в школе, ради него — прошлое Рождество парню пришлось встречать в гордом одиночестве, немного пообщавшись с друзьями и родителями по видеосвязи. Но за это время действительно изменилось очень многое — тогда он даже и представить не мог, что брат его лучшего друга, мрачный и по слухам крайне агрессивный парень, начнёт проявлять к нему повышенное внимание, а главное, что самому Эвелину хватит смелости ответить на это внимание взаимностью. — Крепкое оно конечно, — Эвелин сделал заключительный глоток перед тем, как отдать Дереку допивать. Конечно, едва ли их могло вынести с одной бутылки на двоих, но от алкоголя в крови и ощущения крепкого плеча рядом становилось немного жарко, вопреки гуляющему в пустующем корпусе ветру. — Я думал сначала взять виски, но потом подумал… пол-литра будет мало, а литр «на разогрев» — это уже перебор. Ты слишком красивый, чтобы рядом с тобой так напиваться, — от откровенности разговоров начали вновь краснеть уши, а в дорогих штанах от Kiton, невзирая на всё их удобство, становилось тесно. Дерека хотелось хотя бы обнять, но, несмотря на общий настрой, перспектива быть разложенным прямо на ступеньках учебного корпуса не казалась Эвелину радужной — даже после приличного количества «бокалов».       Вдруг сверху послышались чьи-то тяжёлые шаги, разливающиеся по лестнице бьющим по ушам шумом, Дерек резко вскочил, дёрнув Эвелина за руку, и выкинул бутылку в большую урну для технического мусора, не допив буквально несколько грамм. Кровь за секунду вскипела, оттого перед глазами и не плыло даже, пока они быстро бежали в сторону общежития, совершенно наплевав на любой дискомфорт от костюмов. Они остановились только у самой двери в комнату Эвелина, Дерек немного хрипло рассмеялся, пригладив волосы, будто те могли растрепаться при таком количестве геля, а потом сложил руки на груди, ожидая чего-то от парня, вот только сам Эвелин не понимал — чего, как бы ни старался. — Программа «минимум» на сегодня выполнена. Если хочешь, можешь вернуться к той девчонке, — Дерек откровенно провоцировал, смотря сверху вниз горящим взглядом, а потом наклонился ближе, шумно вдыхая запах одеколона. — Но если нет, то я готов продолжить наше общение в твоей комнате, котёнок. Вместо ответа, Эвелин щёлкнул замочной скважиной, стараясь хоть как-то скрыть быстро краснеющие щёки. И стоило им зайти внутрь, как Дерек грубо прижал парня к двери, делая секундную задержку для того, чтобы убедиться, что тот точно не против, и поцеловал его, свободной рукой расслабляя чёрный галстук на шее — он с удовольствием оставил бы его на теле, но цена, наверняка равная целой зарплате его матери, не позволяла так халатно относиться к одежде Эвелина. И когда шею больше не скрывал воротник рубашки, Дерек прильнул к ней губами, изредка цепляя плотную кожу кончиками зубов, будто бы собираясь в один момент сжать челюсть, оставив ярко-красные следы. Руки Эвелина беззастенчиво пробирались под водолазку, водя по крепкому животу и груди, иногда позволяя себе несильно царапать их аккуратными ногтями, на что парень только довольно выдыхал, продолжая снимать дорогую одежду, явно держась из последних сил, чтобы просто не оторвать парочку блестящих пуговиц — они наверняка красиво рассыпались бы по полу, и Эвелину было бы действительно всё равно на то, сколько это всё стоило, лишь бы быстрее ощутить горячие поцелуи на груди, ярко контрастирующие с прохладными пальцами, которые изредка задевали кожу, когда вынимали злосчастные пуговицы из прорезей. — Выглядишь просто охуенно горячо, — большую часть времени Дерек молчал, но рядом с Эвелином в нём будто просыпалось нестерпимое желание высказывать абсолютно всё, что тот видел и чувствовал, заставляя щёки гореть, а сердце колотиться как бешеное. Дерек распахнул чужую рубашку, смотря на Эвелина с неприкрытым обожанием, медленно опустившись ниже, целуя чётко выделяющиеся под кожей кубики пресса. Эвелин плотно поджал губы, закрыв глаза предплечьем от смущения и прижавшись затылком к двери, пытаясь слиться с ней. Но всё равно свободная рука непроизвольно потянулась к Дереку, уже собираясь коснуться головы, как застыла в нескольких сантиметрах, отчего тот поднял взгляд, всё-таки встретившись глазами с растерянным парнем. — Всё ещё боишься трогать мои волосы? — несмотря на то, что прошло уже достаточно времени с их первого раза, в голове Эвелина всё ещё оставалось то грубое движение, с которым Дерек откинул его руку тогда. — Я просто не люблю, когда это делают случайные любовники, а ты под это определение уже не подпадаешь. Парень глубоко вздохнул, всё-таки коснувшись пальцами жёстких белых волос, вздрогнув от тихого смешка снизу и горячего языка, который прошёлся от линии брюк до самого пупка. Дерек не спешил расстёгивать его ремень, предпочитая только дразнить прикосновениями к животу и бёдрам, несмотря на то что ткань на брюках уже прилично натянулась даже от таких пока ещё не слишком откровенных ласк. — Ни в жизни не поверю, что смотреть на стену интереснее, чем на меня, — слова вынуждали снова опустить взгляд, машинально сжимая волосы чуть сильнее, на что Дерек довольно ухмыльнулся, показательно проведя ладонью по своей ширинке. Эвелин покраснел ещё сильнее, но, всё-таки выйдя из прострации, снял с себя пиджак и рубашку, удачно откинув их на тумбочку около двери — было бы неправильно бросать такие дорогие вещи на пол, тем более при Дереке, который, заметив проявление инициативы, наконец-то занялся ремнём. На белье уже начало проявляться небольшое, но заметное пятно от смазки, ещё сильнее подчёркивающее возбуждение парня. Эвелин не находил себе места, переминаясь с ноги на ногу и держа Дерека за плечи, кусал губы, но даже не пытался отвести глаза в сторону. — Ну, хоть трусы без золотой каёмочки. Тут отец тебя явно не контролирует, — Дерек засмеялся, когда глаза парня округлились от упоминания отца в такой момент, и спустил бельё ниже, освобождая крупный давно вставший член. Эвелин тяжело сглотнул, сдерживая голос, когда бледные длинные пальцы мягко обхватили ствол, а губы коснулись головки. Перед глазами немного поплыло, будто он только что залпом выпил ещё одну бутылку, и от этого ощущения начали подкашиваться ноги, отчего приходилось плотнее прижиматься спиной к двери и держаться за плечи, на которых наверняка останутся неяркие следы. Дерек взял глубже, уверенно двигая головой и периодически поднимая взгляд на парня, и с такого ракурса скулы лишь сильнее выделялись, притягивая взгляд — Эвелину безумно нравились его острые черты, и, несмотря на стеснение, он любил смотреть на его лицо, особенно, когда Дерек спокойно прикрывал глаза, и белые ресницы отбрасывали длинные тени. В такие моменты Эвелин думал лишь о том, насколько же хорошо просто лежать рядом с ним, пытался запомнить как можно больше, будто бы Дерек может исчезнуть в любой момент, и у него не останется ничего, кроме воспоминаний. Губы слегка покраснели от напряжения, контрастируя со светлой кожей, но Дерек лишь изредка отстранялся, чтобы сглотнуть, и тут же возвращался к члену, принимая его до самого горла, будто бы и не испытывая никакого дискомфорта. Больше не сдерживаясь, Эвелин шумно, с полустоном выдыхал, гладя парня по щеке и волосам, чувствуя, что совсем скоро достигнет разрядки. Но вместо того, чтобы снова взять до конца, уткнувшись лбом в крепкий живот, Дерек отстранился, слегка сдавив основание члена пальцами, не давая парню кончить. Эвелин дёрнулся, совершенно жалобно посмотрев на поднимающегося на ноги парня. — Не смотри на меня так, котёнок. Ты бы сейчас кончил, и всё закончилось, а я тоже хочу получить немного удовольствия, — он сделал пару шагов к кровати, достав из-под неё наполовину пустую упаковку смазки. Эвелин немного помялся, перед тем как полностью снять ботинки и брюки, до этого болтавшиеся у него в ногах, оставаясь полностью обнажённым в то время, как Дерек всё ещё стоял в центре комнаты в пиджаке, и этот факт смущал едва ли не больше того, чем они собирались сейчас заняться. — А ты не собираешься раздеваться? — робко спросил Эвелин, когда Дерек спокойно сел на кровать, спиной прижавшись к стене, выжидающе посмотрев на парня. — Если тебя это так смущает, ты всегда можешь раздеть меня сам, — хитрый взгляд полностью выдавал то, что это всё изначально было в его планах, и оттого у Эвелина появилось странное ощущение того, будто он находится сейчас на сцене, отыгрывая какую-то очень странную, одному только Дереку понятную роль. Пытаясь подавить в себе нарастающее смущение, парень всё-таки забрался на кровать, перекинув ногу через чужие бёдра, и плотно-плотно прижался к Дереку, оставляя на пиджаке едва заметный влажный след. И если бы с любым другим человеком Дерека, возможно, и разозлил бы этот поступок, сейчас он лишь обнял Эвелина, глубоко и настойчиво целуя, плавно опустив руки на его ягодицы, сжимая до сдавленного стона прямо в губы. В головах обоих проскочила мысль, что их могут услышать, прервать на самом главном моменте, но в комнате было непривычно тихо — никаких неразборчивых разговоров за стеной, никаких шагов в коридоре, будто бы в этом корпусе остались только они, и никто не собирался появляться здесь до самого завершения праздника. — И всё-таки я хочу, чтобы ты снял это, пока мы совсем не испортили тебе одежду, — Эвелин расстегнул его пиджак, потянув вниз, и ткань легко соскользнула с плеч, стоило Дереку лишь на секунду отстраниться от стены. Сейчас он просто смотрел, не мешая парню снимать с него одежду, которую тот аккуратно откладывал на стул, на котором обычно лежала его школьная форма. И когда настала очередь штанов, вся накопленная смелость в момент исчезла, заменяясь уже ставшим привычным смущением; он уткнулся лицом в шею, не то целуя, не то пряча горящие щёки, чувствуя, как быстро стучит чужое сердце. И сквозь этот стук едва ли можно было услышать тихий щёлк крышки от смазки. Мокрые, немного холодные пальцы коснулись сзади, и несколько капель скатилось по бедру, вызывая волну мурашек, Эвелин не поднимал голову, но даже так перед глазами возникало довольное лицо с блестящими от предвкушения глазами. Парень невольно потёрся членом о крепкий пресс, шумно выдохнув, когда внутрь проник пока что только один палец. — У тебя там всё такое горячее от алкоголя, — свободной рукой он прижал Эвелина ближе, вынуждая немного приподнять бёдра для удобства. И от его слов становилось ещё более стыдно — голос Дерека завораживал, особенно, когда звучал почти у самого уха, отдавая редким, но таким притягательным теплом. — Всё продолжаешь прятаться от меня? Эвелин ничего не ответил, лишь сильнее сосредоточился на дыхании, быстро сбивающемся от ускоряющихся движений, но с губ всё равно то ли дело срывались короткие вздохи, граничащие со стоном. Конечно, это случалось далеко не впервые, но всё равно было безумно сложно не краснеть каждый раз, не отводить глаза в сторону под пристальным изучающим взглядом, не кусать губы, пытаясь заглушить голос. И под лёгкие поцелуи в плечо, Эвелин почти даже и не заметил, как Дерек добавил ещё и безымянный, растягивая его активнее. — Если будет слишком дискомфортно — не терпи, — сказал он перед тем, как надавить сильнее, отчего с члена упало несколько прозрачных капель влаги, предвещая скорый оргазм, несмотря на лёгкое неудобство снизу. — Но я так вижу тебе всё нравится. Штаны были безнадёжно перепачканы стекающей по бёдрам смазкой, но вопреки прошлым словам, Эвелина гораздо больше интересовала не одежда, а уже давно вжимающийся в него крепкий член. Но просить было гораздо выше его сил — едва ли смелости хватило бы даже на одно слово, и он лишь подался назад, на пальцы, крепче обнимая Дерека. В ответ на это парень отстранился, спустя столько времени наконец-то поймав чужой взгляд, и кивнул на брюки. — Приподнимись-ка, мне нужно хотя бы ширинку расстегнуть. Снимать, кажется, смысла уже нет, — низкий хриплый смешок резанул по ушам, и Эвелин застыл даже, немного растерявшись от такой реакции. — Прости, я должен был снять их с тебя. Дерек засмеялся громче, перебивая звук расстёгивающейся молнии, и поцеловал парня, который уже совсем поплыл и потерялся в пространстве, совершенно не понимая, как ему вести себя в такой неловкой ситуации. — Можешь ещё предложить «возместить ущерб». Я предпочитаю натурой. Член коснулся ягодиц, будто бы в подтверждение того, что Дерек «предпочитает», мазнув головкой по влажному отверстию. Эвелин закусил губу, но лицо больше не прятал, позволяя наслаждаться россыпью веснушек на щеках, теряющихся в красных пятнах смущения. И было так приятно видеть откровенное желание в чужом взгляде, скользящем вдоль всего тела, что практически чувствовалось на коже лёгким покалыванием. Ладонь мягко легла на талию, поглаживая под рёбрами большим пальцем в знак поддержки, и слегка потянула вниз одновременно с немного несдержанным толчком бёдрами. Эвелин застонал от проникновения, тут же испуганно прикрыв рукой рот, будто за стенкой их действительно могли услышать. Сердце заколотилось сильнее, и в груди почти болезненно заныло, отчего становилось с каждым мгновением сложнее держать бёдра на весу. — Успокойся, всё хорошо, никто нас не услышал, — будто прочитав мысли, сказал Дерек, и по голосу было ясно, насколько сложно было ему сдерживаться сейчас, когда он уже был наполовину внутри горячего узкого тела, разморенного ласками и алкоголем. Эвелин почувствовал долю собственной вины за такое состояние партнёра, и, желая исправить это, одним медленным движением насадился до конца, коснувшись ягодицами крепких бёдер, всё ещё обтянутых тёмной тканью. Дерек тут же зашипел и нахмурился, сосредоточенно смотря на лицо парня, на котором отразилось неприятное жжение внизу. — Блядство, Эйв. Ты себя порвать хочешь? Пиздец, не делай так больше, — он разгладил складку между светлых бровей и перевёл руку на крепкую грудь, сжимая пальцами, отвлекая, а второй обхватил наполовину упавший от дискомфорта член. Вскоре от этих приятных движений Эвелин перестал так сильно сжиматься внутри, позволив начать глубокие, но пока ещё аккуратные движения. Парень негромко стонал, пытаясь сфокусировать взгляд на красивом худом лице, но так и не смог, отчего снова прижался к Дереку, целуя того в скулы, плотно прижимаясь губами, от переизбытка чувств и ощущений — было слишком много, рук Дерека, его касаний, горячего члена глубоко внутри. Эвелин немного приподнимался в такт толчкам, стараясь поддерживать заданный темп, но раз за разом сбивался с него, останавливаясь буквально на секунду, чтобы вдохнуть побольше воздуха в лёгкие. — Дерек, — простонал он, — Дерек, я устал. Давай поменяем позу. — Ты так быстро, — в голосе не было ни капли раздражения или усмешки, он погладил Эвелина по слегка взмокшим волосам, задумавшись. — Так… Тогда давай, ложись спиной ко мне и подтяни ногу немного к груди. Парень поднялся, устало ложась рядом с Дереком, приподнимая немного подрагивающее от напряжения бедро, почти сразу почувствовав разгорячённое тело, прижимающееся к спине; зубы несильно сжались на загривке тут же сменяясь широким мазком языка. Эвелин откинул голову, подставляясь под чужие прикосновения, чувствуя, как его снова заполняет, на этот раз гораздо резче чем раньше. Прохладная ладонь огладила линию челюсти, легла на шею, пока ещё не сдавливая, только обозначая прикосновение, но этого было достаточно, чтобы простонать, прикрыв глаза, чтобы лишние образы ещё сильнее не путали сознание. И несмотря на такой явный контраст, такой Дерек нравился ему не меньше — немного грубый, несдержанный, такой, каким он был со всеми остальными. Дерек крепко держал его, не позволяя опустить голову, чтобы посмотреть на его свободную руку, двигающуюся по члену вне ритма, скорее дразня, чем приближая к оргазму. И в таком положении было гораздо сложнее контролировать происходящее, оттого не оставалось ничего другого, кроме как довериться, позволяя доставлять себе удовольствие. Эвелин совсем расслабился, лишь изредка вздрагивая от особенно сильных толчков и коротких укусов сзади, чувствуя, как перед глазами плывёт от перевозбуждения и, совсем немного, от недостатка кислорода, пусть чужая рука почти не сжимала горло, только фиксируя подбородок на месте. Неожиданно Эвелин почувствовал резкий прилив удовольствия, будто всё тело на мгновение опустили в прохладную обволакивающую воду, он со всей силы схватился за руку Дерека внизу, отчего тот зашипел, но не отпустил, продолжая водить пальцами до момента, пока запястье наконец не отпустили. Парень глубоко выдохнул, устав настолько, что не сразу осознал, когда закончились последние фрикции, а Дерек кончил. В голову тут же пришла одновременно приятная и пугающая мысль. Но, чтобы проверить свои догадки, нужно было посмотреть, а от одной мысли об этом уши начинали гореть сильнее. И всё же любопытство на пару с опасениями взяло верх над стеснительностью, парень обернулся, тут же встретившись взглядом с немного растрёпанным, но довольным Дереком, который явно заметил чужие метания. — Не ссы, не залетишь, я вытащил, — негромко сказал Дерек, прокашлявшись. — Только мы испачкали вообще всё, что можно. Он сел и, достав из-под кровати влажные салфетки, быстро вытер руку и простынь от спермы, той, которую вообще можно было оттереть. Эвелин лежал рядом, почти не двигаясь, вслушиваясь в то, как Дерек тихо матерится себе под нос. Звякнула молния на брюках, и звук казался слишком громким в почти мёртвой тишине комнаты. — Я кажется немного перестарался, надо будет тебя тональником замазать. Ты как вообще? Живой? Эвелин не видел, но был уверен в том, что в месте, которого Дерек только что коснулся губами, всё-таки остались яркие следы от зубов. Тело всё ещё было слишком чувствительное после оргазма, оттого едва заметно вздрогнуло от прикосновения. В голове всё ещё было пусто, но вот-вот она должна была начать наполняться мыслями снова. Эвелин перевернулся на другой бок, положив руку Дереку на грудь, щенячьим, слегка грустным взглядом смотря на его лицо. — Да, всё хорошо. Только сил нет вообще, даже шевелиться. Было немного неловко прижиматься сильнее — несмотря на тёплые взаимоотношения, Дерек до сих пор не признавал их парой, отшучивался каждый раз, когда заходил разговор, менял тему, оттягивая как можно сильнее разбор полётов. И парень прекрасно понимал, что лишнее давление могло только усугубить ситуацию, отдалить Дерека от него, а в таком случае восстановить прежние отношения станет практически невозможным. Эвелин дорожил и тем, что у них было, но и уже который месяц жить без какой-либо определённости становилось невыносимо. Он приподнялся на немного дрожащем от усталости локте, тут же ловя на себе удивлённый взгляд, сердце снова бешено застучало, а сохранять зрительный контакт стало гораздо сложнее — уж слишком пристально смотрел на него Дерек, судя по лицу уже заранее зная, о чём будет разговор. — Мне интересно, для тебя это всё просто секс? — произнести эти слова было сложно, оттого он делал долгие паузы, задумываясь и теряясь в собственных мыслях — пустая голова ощущалась гораздо приятнее. Но именно сейчас Эвелин почувствовал потребность в том, чтобы разобраться со всем этим раз и навсегда, и немного алкоголя в крови лишь сильнее подогрело это желание. — Если да, оставим всё как есть и сделаем вид, что этого разговора не было. Просто мне действительно важно знать. Дерек заметно напрягся, впервые за вечер отведя взгляд от Эвелина куда-то вглубь комнаты, и было ощущение, что он вот-вот соберёт свои вещи, выйдя за дверь, не давая совершенно никаких комментарием — перед любовниками не отчитываются, и это совершенно не его проблемы, если какой-то парень по глупости имел неосторожность влюбиться. Но пока он не уходил, только дышал немного сбито и нервно перебирал пальцами край своего ремня, и эта минута длилась бесконечно долго, хоть и по часам прошло ничтожное количество времени. — Сука, — на выдохе, едва слышно. Дерек наконец-то вернул взгляд на парня, неожиданно крепко обнимая его, сжимая так, что воздух снова покинул лёгкие. — Ты же не думал, что я такой мудак, чтобы использовать тебя таким образом, — короткий поцелуй во всё ещё красную щёку, обжигающий гораздо сильнее, чем все до этого. — Если тебе так важно, я скажу это вслух, что люблю тебя. Эвелин широко раскрыл глаза, совсем не ожидая услышать это слова, слишком слащаво, особенно для Дерека. Дерек бы отшутился или, если совсем припрёт, послал бы его куда подальше, но уж точно не стал бы так легко говорить такие вещи. — Эй, тихо ты, котёнок, сейчас сердечный приступ словишь, и я вообще не докажу, что я тебя не убивал и не насиловал, — он улыбнулся, немного натянуто, но искренне, отчего на глазах Эвелина едва ли не проступили слёзы. — Конечно, с моим образом жизни к тюрьме я готов уже давно, но точно не так. Представь, как это со стороны выглядело бы вообще. Эвелин засмеялся, несильно ткнув Дерека под рёбра, одёргивая, и на душе наконец-то стало чуть легче, он устроился головой на чужой груди, довольно прикрывая глаза, даже не пытаясь больше бороться с желанием уснуть. — Я тоже. — М? — Дерек немного приподнялся, вопросительно посмотрев на Эвелина, будто бы не расслышав. — Я тоже тебя люблю.