Отрада для души

      Целых две недели старшие студенты трёх факультетов — Гриффиндора, Пуффендуя и Когтеврана — прятались в Выручай-комнате. Условия были отнюдь не шикарными, но никто, разумеется, не жаловался.       Главное и самое важное обстоятельство было в том, что здесь никто не испытывал на них Круциатус или Сектумсемпру за неосторожные слова. Реджина общалась с ребятами на отвлечённые темы, не думая о приближающейся и наверняка кровавой войне.       Девушка не боялась умирать, ведь в случае смерти её душа просто покинет тело, и она вновь станет младенцем. Тело для неё было просто оболочкой, которая в данном случае совершенно не важна.       Жили ребята тихо и дружно - поневоле приходилось. Каждый студент осознавал неизбежность битвы, возможно, и не одной, а потому они посвящали большое количество времени отработке старых и изучению новых заклинаний. Джина знала, что обычными заклинаниями тут не обойдёшься, и в один прекрасный день предложила использовать Непростительные заклятия на тренировках.       Кто-то глянул на неё с удивлением, кто-то — с возмущением.       — Неплохая идея, — согласился Симус Финнинган. — Но это как-то странно… Ведь мы все понимаем, что причинять боль близким — это ненормально.       Реджина иронично усмехнулась.       — Зато эти мерзкие пожиратели прекрасно понимают, как приятно причинять боль нашим родным и близким.              Все начали горячо обсуждать предложение Джины. Студенты обдумывали, спорили, метали искры негодования, но тем не менее все осознавали, что эта крайняя мера может спасти кому-то жизнь в ближайшем будущем.       В долгую дискуссию студентов не вмешивались лишь сама Реджина и Полумна. Реджина не принимала участия, так как была автором идеи и её позиция была ясна, а Полумна — потому что её мысли были далеко отсюда. Взгляд студентки рассеяно скользил по учащимся.       Неожиданно заговорила именно она.       — Но больнее ведь уже не будет, — мудро изрекла Полумна. И Реджина была с ней полностью согласна.              Девушка взглянула на сокурсников и ребят с других факультетов. Их бледные изнурённые лица совсем не были похожи на лица подростков семнадцати лет. За год им пришлось пережить слишком много неприятных вещей — пытки, боль, унижения, оскорбления и запугивания. Особенно тяжело приходилось ученикам, чьи родители были магглами или мешали действиям Волдеморта и его приспешников. Наказывали их просто за существование. У многих студентов руки были в ожогах и неглубоких царапинах — следствие использования гноя Бубонтюбера.       Джине тоже неплохо доставалось. Левый глаз был до сих пор синим от удара Кэрроу, этого тупого огромного амбала, который делает только то, что ему скажут, а сам на мыслительный процесс не способен.       На уроке Защиты от Тёмных искусств они обсуждали «ненужных» мракоборцев. К несчастью девушки, отец Реджины входил именно в их число. Пока Кэрроу перечислял все рычаги давления на её отца, студентке приходилось сдерживать разрастающуюся ярость. Джейкоб Лэмб не был её родным отцом (или был родным биологически, но был неродным душевно?), но она встала на его защиту. Лишь стоило ей назвать Кэрроу «тупоголовым гиппогрифом», как в неё сразу полетела куча заклятий. От них ей удалось отбиться, но вот от магловского удара кулаком в глаз её ничего спасти не смогло.       Также Джина заимела какие-то проблемы с правой лодыжкой, но это не помешало ей жить. В прошлой жизни ей посчастливилось работать в больнице Святого Мунго в качестве помощника врача, и что-то из целительских заклинаний она знала. Поэтому зачастую Реджина помогала всем, кто попросит. Её мама — Ребекка Лэмб, которая работала целителем, тоже научила её кое-чему полезному.       Джина никогда не любила говорить о своих родителях. После смерти своих настоящих родных в первой жизни в 1955-м она старалась не привязываться к тем, чьим ребёнком становилась. В третьей жизни её родителями стали мракоборец и целительница. Они были обычной среднестатистической семьёй, родители обожали свою единственную дочку - умницу и красавицу. Если бы кто-нибудь посмотрел на семью Лэмб со стороны, он ни за что бы не догадался, что на самом деле испытывает Реджина. Её эмоциональное состояние не было удручающим, но являло собой картину непростую. Она корила себя за глупость, совершённую в 1942-м году и заставляющую её причинять боль другим людям. Они об этом не догадывались, но Джина ужасно мучилась из-за этого.       Невиллу, как главнокомандующему, было поручено принимать решение насчёт Непростительных. После некоторого молчания Долгопупс кивнул.       — Ладно, она права. — он посмотрел на Джину. — Начнём тренироваться. Это необходимость.       С того момента прошло две недели. Студенты пугались, но пробовали заклинания Тёмной магии, переживали, что причинят кому-то боль, затем слёзно извинялись.       Однажды Аберфорт Дамблдор — хозяин «Кабаньей головы» в Хогсмиде известил Невилла о прибытии трёх человек. В Выручай-комнате у ребят был потайной ход в деревню, чем студенты активно пользовались. Аберфорт снабжал их едой и некоторыми необходимыми вещами.       Долгопупс скрылся за проходом с таинственным видом. Его глаза ярко блестели.       Студенты, включая Реджину, поняли, в чём дело. Возможно, скоро к ним прибудут Гарри, Рон и Гермиона, думали они. Ребята ощущали чувство эйфории, когда мечтали о том, что Гарри Поттер придёт и, как храбрый волшебник, всех спасёт, убьёт Волдеморта, и после все будут жить долго и счастливо.       Джина понимала их слепую надежду, веру в мальчика, который спасся от самого опасного волшебника всех времён, но, прежде всего, надеялась только на себя. Им всё равно придется сражаться с Пожирателями смерти, поэтому нужно усиленно готовиться, а не тратить время на эмоции. Реджина поёжилась. Вдруг она чем-нибудь выдаст прошлую себя?       Все эти семнадцать лет Джина притворялась, что не имеет ни малейшего понятия, что такое Тёмные заклинания и как они действуют. Ей нужно было делать это для того, чтобы не выдать себя зоркому и намётанному глазу директора Дамблдора. Ведь именно при нём Реджина прожила свою вторую, самую насыщенную жизнь.

* * *

      — Гарри!       — Как вы добрались? Что вы делали весь этот год?       — Гермиона, вы выполняли план Дамблдора?       — Гарри, можно тебя обнять?       — Рон, ты выглядишь уставшим!       Вокруг пестрели и кричали студенты, их глаза выражали необыкновенную радость встречи. Реджина посмотрела на новоприбывших. Выглядели они, откровенно говоря, не очень, но в глазах мальчика, который выжил от Авады Кедавры Волдеморта, была такая решимость, что абсолютно все поверили — Гарри Поттер что-то задумал. Рядом с ним стояли Гермиона и Рон. Их одежда была грязная, пыльная, в некоторых местах зияли дырки. Но разве об одежде следует говорить, когда пришли люди, отсутствующие практически год и дающие шанс на спасение?       Джина пробилась через толпу старшекурсников к троице.       — Гермиона! — крикнула она.       Девушка цепким взглядом осмотрела толпу и, завидев Реджину, бросилась к ней.       — Родная моя, — Гермиона обвила шею Джины руками, — я так скучала!       Реджина счастливо улыбнулась. На самом деле, это был первый момент за последние две недели, когда она была по-настоящему рада. Сколько дней Джина провела, волнуясь за подругу! Она не могла отправить ей ни письмо, ни какую-нибудь другую весточку. Студентка боялась потерять ту, с которой она прошла и огонь, и воду, ту, с которой она дружит более пяти лет. Конечно, у Гермионы были лучшие друзья — Гарри и Рон, но она никогда не забывала про Джину. Вместе студентки проводили вечера за учебниками, делали переводы по древним рунам, учили новые заклинания. Их связывали не только отношения в пределах учёбы, они также нередко бывали вместе в Хогсмиде, гуляя по старинным улочкам и обсуждая всё на свете. Гермиона была замечательным собеседником, никогда не говорила глупых вещей, была тактичной и просто интересной.       И вот теперь две родственные души встретились после года разлуки. У Джины заслезились глаза.       — Как вы тут жили? — поинтересовалась Грейнджер.       — Правильнее сказать, не жили, а выживали. Неплохо, но иногда били больно, — Джина недовольно фыркнула.       — Кстати, как поживают твои ро… — Гермиона не успела договорить.       — Дорогие студенты Хогвартса! — высокопарно начал Гарри Поттер. — Мы пришли сюда не просто так. Нам необходимо найти вещь, которая, принадлежит Кандиде Когтевран. Эта вещь поможет одержать победу над Сами-Знаете-Кем. Прошу всех, кто знает об этом хотя бы какую-то информацию, сообщить её нам немедленно. Время не ждёт.       Студенты начали выдвигать предложения, размахивать руками, кричать что-то наперебой, Гарри внимательно прислушивался. Гермиона отошла от Реджины. Лэмб не понимала, зачем Поттеру понадобилась исчезнувшая диадема Когтевран. И как пропавшее украшение может помочь в борьбе с Волдемортом?       Вдруг в голове ярким электрическим разрядом вспыхнула мысль, и Джину осенило. Она кинулась к Гарри.

* * *

      1:37 минут

Битва за Хогвартс

      Джина бежала по коридору. Иногда она успевала различить лежащих людей на полу, но как бы девушка не горела желанием им помочь, сделать ничего не могла. Гарри дал ей задание, и Реджина собиралась добросовестно его выполнить. Сам Поттер куда-то пропал, и, кажется, Невилл отправился его искать.       Потертая и пыльная мантия девушки болталась сзади, как тряпка, волосы растрепались, со лба крупными каплями стекал пот, но Джина упрямо продолжала двигаться вперёд, пробираясь сквозь узкие коридоры и закутки школы.       Ей необходимо было уничтожить чашу Пенелопы Пуффендуй, которую ей передал Гарри. Сейчас чаша была надёжно спрятана у неё во внутреннем кармане мантии. Джине нужно было найти Рона и Гермиону, которые собирались добыть чей-то клык для уничтожения крестража. Ей было неудобно бежать вместе с довольно-таки тяжёлой ношей, но Джина старалась не обращать на это внимания и ускорила темп.       Она совершенно не задумывалась, что предаёт бывшего хозяина. Да и как она может предать его в теле Реджины, которая никогда не была Пожирательницей и не имела никаких связей с Волдемортом?       Внезапно трое человек, появившиеся из ниоткуда, заставили её остановиться. Чаша Пенелопы обожгла Джину. Сердце пропустило удар.       До этого момента она с лёгкостью избегала встречи с неприятелями лицом к лицу. Но теперь Реджина стояла перед тремя опытными амбалами, в кармане мантии у неё лежал крестраж, а ладони сразу же запотели, вынуждая студентку перекладывать палочку из руки в руку. Один из людей скинул капюшон, и её взору предстал Корбан Яксли.       А с семидесятых ты сильно поседел, — злорадно подумала Джина. Она тряхнула копной каштановых волос, выдохнула и подумала о том, что ей всё равно придётся стать убийцей в этой жизни, как бы она не хотела этого избежать. Ивовая палочка оказалась в левой руке девушки. Яксли противно усмехнулся, и Реджине сразу захотелось сбить с него всю спесь убивающим заклятием. Двое спутников Корбана не снимали капюшоны и ничего не предпринимали, просто стояли по сторонам от него и молчали. По-видимому, Яксли был главным в этой троице.       Ну что, дорогой, вот мы и встретились снова. Уж в этой жизни я тебе отомщу. До сих пор помню, как ты докладывал Лорду о моих приключениях, — Джина чуть наклонила голову вправо и прищурилась.       — Авада Кедавра! — Реджина едва успела отвернуться от зелёной вспышки света, как за ней последовала другая, более мощная, которая чуть не снесла её с ног.       Джина сделала движение палочкой, и двое в капюшонах отлетели далеко назад. Корбан Яксли удивлённо посмотрел на неё.       — Ты ведь ещё сопливая девчонка, — медленно проговорил он, растягивая слова.       — Факт. Может, перейдём к битве? — участливо предложила Реджина. Её футболка была мокрая насквозь. Грудь часто вздымалась, воздуха катастрофически не хватало. Ещё этот дурацкий Яксли, который изумляется её талантами использования Тёмных искусств. Время для новых открытий было прямо-таки неподходящее.       Пожиратель презрительно глянул на неё, и в Реджину снова полетела куча заклятий. Одновременно стараясь защищаться и нападать, студентка совершенно не обращала внимания на те движения, которые выдавали её с головой. Левая рука начинала побаливать.