анекдот про алкоголь и день рожденья

"Слушай, Родька," Разумихин, приятель нашего бедного студента по училищу, которого знал несколько месяцев, но уже успел войти с ним в приятельские отношения, вошёл в комнату Раскольникова, держа в руках свою фуражку и широко улыбаясь. "У моего дяди сегодня вечером это, день рождения, может, приедёшь? Там компания хорошая, и, это, еда будет. Да и тебе полезно прогуляться в хорошем окружении, а то лежишь целый день, ничего не делаешь, хотя работы полно... ну, что скажешь?" "Не пойду" холодно ответил Раскольников после недолгого размышления и, поворачивая голову в сторону, тихо проговорил: "какое мне дело до твоего дяди?…" "Ба! Да как это не придёшь! Да тут не в моём дяди дело, а в том, что тебе выйти надо, понимаешь? Ну, давай Родя, сегодня вечером... ты же помнишь где я живу, так ведь?" Раскольников нервно повернул голову назад к своему другу и тем же тихим голосом ответил "помню, знаю.... только не приду я, и всё" " да что ж с тобой такое... не туда, не сюда не взять! Нет, придёшь, знаю что придёшь, как это тебе не прийти... ну, а я пошёл. Не забудь Родя, сегодня вечером, к... восьми примерно, увидимся!" Быстро сказал Разумихин и вышел из комнаты. Раскольников пристально и долго смотрел на дверь. Он сам не знал, сколько времени прошло, но он не отворачивал взгляд и только изредка тряс головой. ''Да что этот Разумихин!... что он от меня хочет... как будто он недостаточно меня... достаёт, так ещё и на какое-то день рождения зовёт... какое мне дело до этого!" Наконец, он присел на кровать и начал пристально смотреть на стену вместо двери. Но это продлилось недолго, ему, видимо не сиделось, и не прошло и пяти минут пока он не лег заново и закрыл глаза, медленно погружаясь в раздумья и, наконец, в сон. "Опять ты лежишь как бревно, а ну-ка, подымайся!" Раскольников подпрыгнул с кровати и посмотрел на дверь, где стояла Настасья "Ба.... который час?..." ""Да уже пол восьмого, соня ты наша, пол дня проспал, а говорил что сегодня работать будешь, оставить велел в покое" "Знаю я... подожди, пол восьмого?" Раскольников присел на кровать и посмотрел на стол, где стояла его драная, старая шляпа и потом опять на Настасью. Он вспомнил про приглашение Разумихина, до дома которого было примерно минут пятнадцать, но Настасья тут же перебила его ход мыслей "Да, полвосьмого. У тебя что, планы какие?" " Да нет никаких планов у меня... оставь... выйди..." он тихо проворчал. Настасья не ответила, и, слегка посмеиваясь, вышла из комнаты студента. Он встал, закрыл дверь и осмотрел свою каморку; на столе, который был завален книгами и всевозможными бумагами, всё так же лежала шляпа, а на кровати, где он только что провалялся часа четыре, лежало его мятое пальто. Недолго думая он оделся, взял шляпу и вышел из своей каморки, направляясь к дому Разумихина. На дворе стоял октябрь. Холодный ветер дул на затылок студента, дорога была чуть влажная от прошедшего дождя, а солнце уже село, и только уличные фонари и свет из окон шумных трактиров и жилых домов освещали дорогу. Город был тусклым и серым, но, дойдя до того самого дома где его ожидал приятель, Раскольников почувствовал некую теплоту, которая понемногу согревала его тонкие, холодные как лёд пальцы. Он неподвижно стоял напротив здания, пристально смотря на окно в котором ярко горел свет. Но его размышления продлились недолго. Знакомый голос развеял тишину и перебил ход мыслей Родиона "А, Родька! Вот, знал что ты придёшь! Ты сам себе тогда врал, а я понимал что придёшь! Ну, чего ты стоишь как истукан? Давай заходи! У нас там уже всё готово, надо только подождать пока все придут, но там немного, буквально трое-четверо ребят должны прийти ещё, а ты-" "Да я не... я просто шёл мимо..." быстро ответил Раскольников, отворачиваясь от Разумихина, но тот быстро схватил его за плечо и повернул к себе "Ага, и стоял тут, смотрел на моё окно минут пять тоже просто так? Эх брат, да чего же ты такой сложный! Ну давай, чего стоять на улице, заходи!" "Хорошо, хорошо, только плечо отпусти..." студент отряхнул руку Разумихина со своего плеча и пошёл за ним в здание. Они оба поднялись по старой, скрипучей лестнице на третий этаж. Чем ближе они подходили к квартире, тем теплее становилось Раскольникову. Его пальцы уже не казались такими холодными, а на лице даже появился небольшой румянец. Наконец, они зашли в комнату где уже находились несколько человек. Она была чрезвычайно маленькая, не меньше каморки Раскольникова, конечно, но почти того же размера. В ней стояли всего один дряхлый диван, небольшой стол, несколько стульев и шкаф, который в отличие от обычного своего состояния не был завален книгами, бумагами и разными статьями. Видимо Разумихин сделал все усилия прибраться в своей комнате и не зря; несмотря на размеры, комната выглядела просторной и уютной. На столе стояла посуда, еда и несколько бутылок спиртного, при виде которого Раскольников немного съежился. Небольшая лампа освещала комнату, но достаточно ярко чтобы можно было разглядеть лица всех, не то чтобы Раскольников знал кого нибудь из присутствующих, но лица ему запомнились. Разумихин протолкнул своего друга вперед и, сам проходя в комнату, шепнул: ""Ну Родя, располагайся как хочешь, тут у меня как видишь диван (он, конечно, немного потрёпанный, но это ничего), можешь тут присесть пока что, а мне надо поговорить... Ну, иди" Он пошёл к группе людей, стоящей у стола, а Раскольников медленным шагом заковылял к дивану. Свою шляпу он повесил рядом с дверью, но пальто всё ещё оставалось на нём. Несмотря на тепло царящее в комнате ему всё ещё было невероятно зябко, но в то же время и душно. Он даже не хотел смотреть на гостей и только сидел на самом дальнем углу дивана, закрываясь ото всех кто был в комнате. Вскоре он совсем погрузился в раздумья и громкий разговор компании сменился на невнятный шум, свет лампы начал слепить глаза, а в комнате становилось всё душнее 'Ну зачем.... зачем я пришёл... я ведь знал... знал что не стерплю это всё, но всё равно пришёл! Этот Разумихин... нет, это не Разумихин, не в нём дело, я сам пришёл, зачем же я пришёл! Ах, я же мог бы сейчас... может мне уйти... да нет, я же только пришёл... когда же Разумихин...' Он начал искать глазами Разумихина, но лица всех людей в комнате казались ему размытыми, не чёткими... Наконец, он заметил друга стоявшего совсем рядом и быстрыми движениями подошёл к нему. Разумихин же, увидев бледное, тревожное лицо друга, на секунду остепенел и сказав что-то стоящему рядом человеку, обернулся к Раскольникову. "Ба! Брат, да что с тобой? Всё нормально? Если тебе плохо мы, конечно, можем уйти... ах, да я же вижу, как ты там один сидишь на диване, в себе закрытый... ох брат, это я плохо поступил! Очень плохо!" Он крепко сжал плечо Раскольникова, но тот быстро ответил. "Да нет... мне бы просто... пить что есть? Горло у меня засохло, вот что..." "Пить... воды у нас нет, а что же есть..." он быстро осмотрел комнату в поисках питья. "А! Водка есть! Вот, идём" Раскольников начал было говорить, но быстро остановился. Он не любил спиртное. Разумихин бы рассказал вам парочку анекдотов которые произошли с его другом когда он выпил немного больше, чем положено, но к счастью (или к несчастью, смотря кто вы), в большинстве случаев Раскольников себя сдерживал, поэтому и анекдотов не было так много, как хотелось бы. Но сейчас его горло ощущалось как кишащий муравейник, поэтому у него не было другого выбора кроме как выпить. Он боязливо смотрел на своего товарища который налил стакан водки и подал Роде "Ээх, я б тебе воды дал, да она закончилась, а я не заметил! Да как же так, воды нет... ты только с этим осторожно, ты же помнишь, что в прошлый раз было?" "Помню, как же такое забыть... помню ты меня из кабинета потом вытаскивал, а я... впрочем, неважно" Он взял стакан и посмотрел на напиток. Ничего особенного в нём не было, но Раскольников всё равно пристально смотрел на содержимое стакана. В прозрачной жидкости он видел мутное отражение себя, которое было достаточно, чтобы разглядеть тяжёлые мешки под его тёмными глазами и длинные, темно русые волосы, спадали с его головы, закрывая лицо. Наконец, он сделал первый, нервный глоток. Характерный горячий вкус заполнил его горло, стекая и распространяясь по всему телу, моментально наполняя его теплом. Он сделал ещё один, большой, и, выпив весь стакан, положил его обратно на маленький столик. Он посмотрел на Разумихина, тот посмотрел обратно на Раскольникова с улыбкой и неожиданно приблизился к нему "Эх Родька!" Сказал он, обнимая Родиона за плечо. "Нет, всё-таки хорошо, что ты пришёл. А то бы продолжил лежать в своей конуре... ты кстати, как там с учёбой?" "Не спрашивай... ты же помнишь ту бумажку которую надо было с немецкого перевести? Так я начал, но ты же знаешь, какой у меня немецкий, mein lieber Freund! Поэтому оставил... хотел сегодня сделать, но... А, впрочем, я и не приходил уже... " Он быстро остановился не закончив предложение, и посмотрел в сторону, из которой доносился резкий звук; кто-то тащил что-то тяжёлое. Разумихин тоже обернулся и при виде вошедшего человека улыбнулся и обратился к Раскольникову "Ах! Так они пианино принесли, наконец то! Ты же брат, знаешь, что я бренчу немного? У одной процентщицы было пианино, так я у неё немного играл, хорошая женщина была... Идём, я тебе покажу" он отпустил Родиона и направился помогать с инструментом, а студент, выпив ещё стакан водки, последовал за ним. Наконец, маленькое пианино стояло посреди маленькой комнаты, и все гости, включая Раскольникова, собрались вокруг него. Разумихин сел на табурет, стоящий рядом, потянулся и начал играть простенькую, весёлую мелодию. Весёлые гости, смеясь, начали понемногу танцевать, а Раскольников встал рядом с инструментом и смотрел на друга. Ему вдруг стало невероятно жарко, и он снял и бросил своё пальто на диван, оставаясь в старой, потрёпанной рубахе. Скоро место Разумихина, который закончил свою песенку, быстро заменил кто-то другой и веселье продолжалось, а сам Дмитрий, которого музыка явно развеселила, встал рядом с Родионом. "Хорошо играешь" заметил Родион "Ты так думаешь? Ну, а это важнее любого другого мнения, спасибо, брат!" "Я, кстати, и сам могу сыграть кое-что... меня папаша было когда-то учил, а я маленький был... много не помню, но что-то так было..." он начал изображать клавиши руками и вспоминать мелодию "Ба! Так это и я знаю! Родька, так я её тоже знаю! У нас все на дворе её знали, да как она шла... ты так любила... что-то там... ты шубки беличьи носила, кожу крокодила... аа! Во, вспомнил! Родя, да это же на гитаре играют, откуда пианино?" Разумихин щелкал пальцами, смотря на Родиона, лицо которого краснело (видимо от алкоголя) с невероятной скоростью. Вокруг царило веселье. Люди хохотали и танцевали, горло Раскольникова перестало болеть и голова пришла на замену, но это не особо мешало ему. Ему тоже было хорошо. "Вот и я думаю, но гитары у нас не было, а пианино у него от родителей осталось... как там дальше? Всё полковникам стелила, ноги на ночь мыла..." Дмитрий быстро подхватил песню и обнял Раскольникова за плечо, а тот, в свою очередь, немного улыбнулся. От такой реакции Разумихин широко раскрыл глаза; Родион очень редко улыбался. Он видел его настоящую улыбку всего 2 раза за весь период их дружбы. Один раз когда у студента был день рождения, а другой... а впрочем, он и сам не помнил почему он и улыбнулся во второй раз, но каждый раз его улыбка переполняла Дмитрия счастьем; это было некое достижение. Он не удержался и залился хохотом, а Родион, который успел выпить ещё водки, засмеялся вместе с другом. Они просто сидели и смеялись, продолжая петь песню и не помня, сколько времени прошло. Разумихин вскоре налил и себе стакан. "Ба! Разумихин! Да я такую песню вспомнил! Мне её мамаша пела, du, du, liegst im herzen..." Стоит заметить, что у Раскольникова был ужасный акцент на немецком. Он не дружил с языками, но немецкий знал из детских песен и рефератов, которых надо переводить на учебе, так что язык был неизбежен. Он продолжил петь не замечая того, насколько громко у него выходило. Несколько людей смотрели на него, а Разумихин даже прослезился со смеху, после чего положил свою руку на плечо друга. "Ты, брат, отлично поёшь!" Он пытался сдержать смех в себе, но у него не особо получалось. "Даа, брат, мне и маменька так всегда говорила!.... а я стыдился... Да зачем я стыдился, а, барт!. А немецкий отличный язык, oh freund, ich habe es dir nie gesagt, aber du bist ein toller freund, eh, bruder! Никогда тебя не променяю!... и немецкий не променяю, и песни не променяю!..." он еле стоял на ногах, и Разумихин, кивая людям в комнате, подхватил и вынес его из квартиры, всё ещё смеясь. Выходя, он закрыл дверь, и прислонил Родиона к стенке, садясь рядом с ним. Прошло несколько минут простого смеха. Товарищи даже не смотрели друг на друга, а просто улыбались, сидя на холодном полу третьего этажа. "J'ai mal à la tête..." проворчал на французском Раскольников "Родька, ты... Да я тебя не понимаю!" Снова залился смехом Разумихин "ба! Как же хорошо что ты пришёл! А ты не хотел, лежал, ворчал... да если бы не пришёл я бы тебя за волосы потащил на прогулку, дурак! Ээх... нет, а всё-таки... тебе то как?" "Gut... Разумихин, я... мне тоже... тоже хорошо было." Ответил Раскольников, уставившись в дальнюю точку на стене напротив "а впрочем... мне же надо реферат писать... Я пойду, Разумихин, не иди за мной, я сам справлюсь..." он встал и заковылял к скрипящей лестнице, и на первой же ступеньке оступился и покатился вниз. Одна отличная примета этой лестницы и здания в целом была то, что расстояние между этажами было не большое, и лестница шла кругом, поэтому Раскольников серьёзно не пострадал, а лишь упал посреди лестницы и издал глухой вопль. Разумихин кинулся к лестнице и, спотыкаясь, приподнял друга "Родя! Ты в порядке?? Ты сколько выпил?? Ох, дурак, какой же я дурак!" "Я в порядке... рука немного болит... она тоже в порядке... я ничего не сломал, Разумихин, всё хорошо..." он потряс рукой, показывая что та не болит, но Разумихин подхватил его под плечо и поволок вниз. "Тебе, брат, лучше уж домой пойти... и больше не пить. Никогда, ни за что! А то мало ли что в следующий раз будет!..." Родион хотел было что-то сказать в отрицание, но быстро затих. Так, с помощью многих усилий Разумихина, они пошли по холодной, тёмной улице, слышали уличную песнь и крики возчиков, тихо думали и напевали те песни, что пели на дворе с детьми или родителями. Холодный ветер шумел и трепал им волосы, но им было тепло, скорее всего от алкоголя. Дойдя до каморки Раскольникова, студенты вошли в комнату и сели на маленький диван, тяжело дыша и смотря на одну точку впереди. Вскоре, без какой-либо причины, Раскольников начал смеяться, самым настоящим, чистым смехом, что не только удивило его товарища, но заставило и его хохотать. "эээх Родя, ты же своё пальто у меня забыл!" "Да и шляпу тоже... может мне и вовсе не надо было приходить..." Так они сидели, заливаясь смехом, пока Настасья не зашла проверить, не случилось ли что.