Наедине

Итэр сидел на коленях Чжун Ли, развернувшись к нему спиной. Архонт, как это обычно бывает в вечера, подобные этому, медленно, прядь за прядью расплетал косу путешественника, приглаживая нежные волосы и опаляя дыханием его шею. Блондин покрывался мурашками. Этот ритуал стал некой традицией, позволяющей им обоим настроиться на предстоящую сессию. Закончив с косой, мужчина повернул лицо парня к себе и поочередно поцеловал его запястья, а после, удерживая за подбородок и смакуя, губы. Итэр трепетал от этих ласковых касаний, зная, что совсем скоро они заменятся на- - Смотрю, вы начали без меня? Обидно, конечно, но ничего. - Нет, ты как раз вовремя. Вошедший в комнату Чайльд моментально развеял царящую терпкую, почти сакральную атмосферу. Чжун Ли напоследок огладил спину смущенного от непонимания путешественника и, поднимая его за талию, усадил на кровать. - Сегодня я буду только наблюдать, а Аякс выполнять непосредственно мою работу. Но сейчас ты можешь отказаться, если чувствуешь себя некомфортно. Можешь не сомневаться, Тарталья не выйдет за рамки ему дозволенного. Итэр выглядел взволновано, он точно не ожидал, что однажды у него будет возможность переспать с одиннадцатым Предвестником Фатуи, и не был уверен, что хотел этого. Однако Архонт всегда внушал ему доверие, потому, немного помедлив, он кивнул, настраиваясь на новые условия, пытаясь расслабиться. Утвердительно посмотрев друг на друга, мужчины заняли свои места: Чжун Ли сел в кресло, стоявшее недалеко от них, а Чайльд подошел вплотную к кровати, нависая над парнем, заставляя того откинуться и вжаться на мягкий матрац. "Очаровательный мальчишка", - подумал Аякс, разглядывая нового партнера, касаясь голой кожи его пресса и наблюдая, как тот закусывает губу, когда северный воин подставил колено между его ног. Итэр, все еще не принявший происходящее до конца, попытался повернуть голову к Архонту, словно ища в нем успокоение, но ему этого не разрешила требовательная рука. - Смотри на меня, милый. Сегодня с тобой проведу вечер я, - Предвестник особенно выделил последнее слово, забираясь пальцами под тугую ткань перчаток, освобождая ладони и оставляя на них поцелуи, так, как это совсем недавно делал Чжун Ли. В юноше просыпалось незнакомое ему ранее чувство. Тарталья при всей присущей ему нетерпеливости как можно дольше снимал с путешественника одежду, чуть ли не ювелирно расстегивая каждую застежку, нарочно дразня, касаясь его. Постепенно оголяясь, блондин чувствовал себя безумно неловко перед мужчинами. Он прикрывал глаза, пока его щеки, шея, кончики ушей краснели. Аякс, наслаждаясь красотой парня, медлил, растягивал движения, гладил нежную кожу Итэра, давая время привыкнуть друг к другу. Янтарный взгляд издалека бегал по телу парня, осматривая каждый сантиметр, изучая мягкие изгибы, очертания, переливы юношеских мышц со стороны. Он был совершенным, он требовал, чтобы его рассматривали, задаривали прикосновениями и поцелуями, уделяли внимание. И сейчас он получает его в двойном объеме. Чайльд огладил его ягодицы, ласково притрагиваясь губами к его бедрам, вызывая мурашки и судорожный выдох. На все его касания он моментально получал реакцию, что пробуждало в нем острое желание присвоить юношу, подчинить и сделать своим. Путешественник закрывал лицо руками, прикусывая свое запястье. Его кожа была очень чувствительной, и даже такие мимолетные ласки сводили его с ума. Моракс всегда задавался вопросом, почему он тогда носит открытую одежду и единственный ответ, к которому ему удалось прийти – блондину доставляло удовольствие быть уязвимым. Притом чем опасней, тем больше это его заводило. Порою это доставляло проблем именно Чжун Ли, которому приходилось спасать партнера из безвыходных ситуаций, когда ему становилось сложно стоять на ногах и причем не только из-за ранений. Итэр то и дело оглядывался на мужчину. Его поза была непосредственной, спокойной, а золотые глаза равнодушными, но чем дольше он смотрел в них, тем более дикими и опасными они казались - вбирали каждое его движение, прожигали дыры там, где Предвестник его касался. Два воина сражались друг с другом бессловно, и ничего не возбуждало путешественника в этот момент больше, чем тот факт, что сам Архонт добровольно отдавал противнику победу ради него. Тарталья, любящий приковывать внимание, удержал Итэра за подбородок, обращая его лицо к себе, а сам бросил сопернический взгляд на Чжун Ли. Ему в ответ лишь улыбнулись, так удовлетворенно и даже дерзко, что было очень несвойственно мужчине, словно сейчас вместо него был кто-то иной, более импульсивный и самодовольный. Чайльд сглотнул, отбросил ненужные мысли и припал к груди блондина, лаская языком соски. Парень громко дышал, стараясь сохранять хотя бы мнимое спокойствие, но получалось очень плохо, потому что Аякс доставлял ему слишком много приятных ощущений. Северный воин с обожанием целовал бледную кожу, касался впалого живота, давил на его промежность. Путешественник ерзал на месте от нехватки касаний, все еще смущаясь, но желая получить большего. Тарталья спустился ниже по торсу и, облизываясь, коснулся кончиком языка уретры, иногда переводя ласки на ствол и обратно, опаляя влажную кожу горячим дыханием. Блондин судорожно дышал, обнимая бедрами чужую шею и одной рукой удерживая рыжие волосы, оттягивая их и путая меж пальцев. Аякс одной ладонью уперся чуть ниже ягодицы Итэра, прижимая его ногу к груди, а вторую отводя в сторону, с приличной силой вдавливая в кровать. Слишком открыто, блондин сгорал от стыда, не имея возможности хоть как-то прикрыться ни перед Предвестником, ни перед тихим наблюдателем. Ему было особенно неловко осознавать, что Архонт слышит его стоны, видит его румянец и все его возбужденные реакции. Думалось, словно его застали перед изменой или выставляют напоказ его похотливость. Парень отвернулся, пряча зардевшие щеки в шёлковом покрывале винного цвета, стараясь притихнуть, но получалось очень плохо. Чайльд посасывал его яички, лаская языком мошонку и сжимая мягкую кожу бедер. Его самого накрывала сладкая истома – его сегодняшняя пассия была просто изумительна. Продолжая терзать путешественника, Тарталья отпрял, перемещаясь на шею и с улыбкой, похожей скорее на оскал, вдохнул сладковатый запах. Кончик носа приятно щекотал кожу, из-за чего Итэр блаженно прикрыл глаза, пока его не пробила еще одна волна приятных нервных импульсов, когда Аякс с влажным звуком ввел в него сразу два пальца, двигая ими внутри и растягивая мягкие мышцы на манер ножниц. Блондин мокро протяжно застонал, его грудь тяжело вздымалась от накатывающих ощущений. Тепло как волной накатывало к каждой клеточке тела, отзываясь покалыванием на макушке. На беспокойный вопрос о его самочувствии, он лишь кивнул, не в силах составить хоть одно полноценное предложение. Ему было очень хорошо. Его вжимали в кровать внимательным взглядом и телом, нависающим и все еще не дающим свести разведенные бедра. Руки ускорились в движении, и, когда путешественник спокойно принимал пальцы, внезапно остановились, почти заставляя его недовольно захныкать. Но Чайльд, не давая ему и шанса отдышаться, закинул одну из его ног к себе на плечо, поднимая таз Итэра и аккуратно, но довольно резко вошел в него во всю длину, оставляя поцелуй где-то у колена. Путешественник положил ладонь на живот, ощущая долгожданную наполненность внутри. Его запястья дрожали, а в глазах метались звезды. Он завороженно глядел на воина из-под полуопущенных ресниц, упираясь локтем в матрац и переводя взгляд на Архонта, все так же лишь наблюдающего издалека. Парень тяжело сглотнул с шумным выдохом, желая что-нибудь сказать, позвать, попросить подойти и подать руку, в конце концов, подарить хоть один поцелуй. - Не отвлекайся. Тарталья рывком подтянул блондина ближе, входя еще глубже. Путешественник неконтролируемо поджимал пальцы стоп, выгибаясь и двигаясь ягодицами навстречу горячему телу. Он положил ладонь на грудь одиннадцатого Предвестника, аккуратно касаясь пальцами рельефных мышц. Возможно, тогда, во время боя в золотой палате, он думал о том, как красиво может быть его натренированное тело. Особенно в последней форме, он был так массивен, гораздо больше его самого, и он смог бы обхватить его талию одной рукой. От этих представлений еще там его всего свело от приятного напряжения, что уж говорить о сейчас. Однако его мечущийся по украшенной шрамами груди взгляд зацепил неяркий блеск издалека. Все то же спокойствие и невозмутимость Архонта начало нарушать золотое свечение рук из-под рубашки. Итэр знал, что мужчина терял над ним контроль, когда возбуждался, и эта мысль не давала ему покоя. Его слишком сильно заводило то, что его излюбленный партнер только наблюдает за чужим удовольствием. Эта выдержка Моракса сводила с ума. Он буквально ничего не делал, но его присутствие так сильно влияло на изнемогающего юношу. Его партнер был безупречен во всем. - Я сказал тебе смотреть только на меня, - прорычал Тарталья, поднимая Итэра за плечи так, чтобы тот оказался спиной к наблюдателю, а тому открывался вид на то, как путешественник снова и снова сам садился на член Предвестника, мечущегося от желания. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Парень жалобно свел брови, умоляя Аякса ускориться. Беря нужный угол, Чайльд стал попадать по простате юноши, из-за чего тот обвил его руками спину, цепляясь за исполосованные плечи, и протяжно стонал на каждом толчке. Все его тело дрожало, мышцы ныли от удовольствия смешанного с усталостью, и он лег на грудь Тартальи, уткнувшись мокрым лбом в линию подбородка. Такой неожиданной прилив нежности со стороны Итэра не мог оставить Предвестника равнодушным, этот прелестный мальчишка буквально вынуждал желать его. Аякс только потянулся к мягкой шее, желая оставить на ней укус, как в ушах зарокотал громовой приказ, будто это говорил и вовсе не человек. - Чайльд, нет. - Ну же, не жадничайте, - протянул с наглой улыбкой воин. - Я сказал нет. - Но, сяньшэнь... - Тебе напомнить наш договор? Тарталья отступил. Невыносимое напряжение не только витало в воздухе, но и томилось в животе путешественника. Его разносило от мысли, что за ними наблюдают, что сейчас его трахает тот, кто однажды обманул и чуть не убил из-за Архонта, который находится в этой же комнате. Все это было так неправильно, но слишком приятно. Член Итэра болезненно терся между телами, но этого было недостаточно. Он хотел получить разрядку как можно быстрее. Парень хныкал, царапал кожу, просил Аякса дать ему кончить. Тот подхватил его за талию и уложил на кровать, продолжая покрывать его тело поцелуями. - Милый, попробуй без рук. - Пожалуйста, я не могу. Он, тщетно пытался достичь оргазма, задыхался от щемящего грудь возбуждения, изогнувшись и запрокидывая голову. Кое-как открыв глаза, он увидел перед собой силуэт человека, сидевшего в кресле, сложив ногу на ногу. Он казался больше, чем был на самом деле, словно излучал угрозу, но от него все равно нельзя было отвести взгляд. Золотые глаза светились в сумерках, Архонт хищно улыбался. - Итэр. Кончай. Бархатный и глубокий, его голос заполнил всю комнату. Блондин мелко задрожал и с шумным выдохом, переходя на скулеж и цепляясь за простыни, бурно излился, пачкая себя и Предвестника. Тот же, осознавая, что его присутствие, как и тогда, во время миссии по краже сердца Бога, играло посредственную роль, с гортанным стоном довел себя парой движений до финала. Как бы то ни было, но блондин в сексе был великолепен, и он уже был на пределе. Чжун Ли наконец-таки поднялся, подходя к кровати, снимая перчатку и как-бы случайно поднося руку к шее Итэра. Сосредоточившись на его пульсе и отмечая, что сейчас он чаще, чем обычно после их сессий, Архонт довольно хмыкает, а путешественник ластится к прохладной успокаивающей ладони, трется об нее носом и оставляет на ней мимолетный поцелуй, вдыхая привычный для него земельно-древесный аромат. Чайльд лениво встал с кровати, разминая затекшую шею и потирая расцарапанные плечи. Архонт протянул ему вторую руку, приглашая подойти ближе. Отказываться от такого удовольствия Тарталья не собирался, делая несколько шагов и подставляя талию под тяжелую ладонь. - Спасибо, ты хорошо поработал. Чжун Ли поцеловал Аякса, словно подтверждая и оканчивая их контракт. Тот довольно улыбнулся в губы, отстраняясь. - Обращайтесь, сяньшэнь. Внутри Итэра от увиденного определенно что-то перевернулось и загорелось. Что страннее для него, это точно была не ревность. Его щеки начали краснеть и, в надежде, что это останется незамеченным, он подтянул ноги к груди, переворачиваясь и садясь на противоположный край кровати, в поисках как никогда нужной ему сейчас одежды. Чайльд с придыханием смотрел на его спину, на льющиеся по ней точно шелк светлые волосы. - Он так хорош. - Я знаю, - с тихим восхищением ответил Архонт, - а теперь попрошу оставить нас наедине.