Пока мы в комнате

      Феликс уже завершал эфир в VLive, когда в комнату заглянул Бан Чан. Вообще с недавнего времени Ёнбок оценил преимущество наличия собственной комнаты. Тебя никто и ничто не колышет в свободные часы, если только не открыта дверь. А если открыта, будь готов, что к тебе прибежит Минхо-хён, чтобы потрепать за щёчки и принести пиалочку с какими-нибудь вкусностями, ради которых он распинался на общей кухне добрых минут 40. Однако оно того всегда стоило. Порой Феликс специально не закрывал дверь.       А подобных моментов, как сейчас, не возникало за последнюю неделю. Оказалось, хён просто пришел проведать Ликса. Старший зашел в комнату с приглушенным голубым светом и слегка удивился присутствию еще одного человека. Крис с немым вопросом указал на прикорнувшего в кресле-колобке Хёнджина.       — Заслушался, — с нежной улыбкой на губах тихо произнес Феликс. — Что-то хотел, хён?       Бан Чан понимающе оглядел спящего младшего и обернулся. На столе у Феликса стояли поднос с кружкой чая и зефирками, камера и асмр-микрофон. А рядом расположились разные мелочи, которые, видимо, были задействованы в сегодняшнем эфире: кисти для макияжа, ароматическая свеча, которая до сих пор горела, книга в жестком переплете.       — Мы устраиваем марафон по Ван Пис, ты с нами? — Чан говорил почти шёпотом, чтобы не разбудить младшего.       — О, я подумаю, — задумчиво произнес Ликс. — Мне еще прибрать все нужно.       — Тогда если чего — заглядывай на огонёк.       Хён улыбнулся и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.       Ёнбок приступил к уборке. Много времени это не заняло, он убрал аппаратуру по футлярам, книгу поставил на полку. К этому моменту Хёнджин открыл глаза и осмотрел обстановку. Внезапно осознав свое положение, прикрыл лицо руками, как бы стыдясь.       — Прости-прости-прости, я не заметил, как уснул.       — Да все хорошо, — так же тихо продолжал Феликс. — Я как раз освободился. Хёнджин уставился на парня. И таким жалостливым взглядом причём. Ну хоть сейчас затискать этого щеночка.       — Но я хотел послушать тебя, Ликси.       Феликсу стало немного неловко. Их маленькая тайна каждый день оказывалась под угрозой, несмотря на тот фансервис, которого от них ждали. Порой каждый из группы был очень тактильным (да, Йени, мы знаем, что ты не любишь скиншип, но должны обниматься все с:). Даже тогда позволить себе что-то большее они не могли. Только в комнате. Только наедине. Да, бывали случаи, когда их заставали за слишком долгими обнимашками, но одного предупреждения от стаффа хватало. Однако, что делать, когда потребность в касаниях возрастает до предела?       — У тебя что-то случилось? Ты хочешь, чтобы я поговорил с тобой?       — Я хочу всегда слушать твой голос.       Феликс присаживается на кровать. Эта драма квин когда-нибудь доведёт его. Хёнджин примостился рядом, уложив голову на колени Ёнбока. Частенько так делал. Ликс никогда и не отказывался, ведь в этой позе обычно перебирал пряди хёна, что очень любил, пока занимался своими делами. Феликсу на самом деле очень нравились длинные волосы Джини, иначе он бы так не лелеял их.       — Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? — тихо спросил Ликс.       Хёнджин поднял глаза на лицо парня. Минуты две что-то разглядывал в веснушках, а потом выдал:       — О чем ты думаешь, когда ласкаешь себя?       Реакция не заставила себя ждать. Уже через полминуты скулы и кончики ушей очаровательно порозовели. Это было так мило, учитывая, сколько всего они уже попробовали.       Однако через еще полминуты смущения Феликс решительно ухмыльнулся — явно созрел какой-то коварный план. Быстрым движением он заставил лечь хёна на подушку, а сам облокотился на локти по бокам от его плеч.       — Ты так уверен? — Ёнбок склонился к правому уху Хёнджина. — Что же…       Ликс вплотную приблизился к мочке уха и провел по ней губами. Сбоку послышался прерывистый вздох.       — Знаешь, — о, этот глубокий голос, да еще и приглушенный, мог свести с ума абсолютно любого, — мысли о тебе вот таком — послушном, тихом — заставляют меня каждый раз возбуждаться еще сильнее.       Феликс касается кончиком языка ушной раковины, недолго задерживается, однако этого хватает, чтобы Хёнджин издал первый стон на грани слышимости. Многообещающе…       — Ты хотел услышать, о чем я думаю, пока прикасаюсь к себе? Как считаешь, тебе больше пойдут черные кружевные трусики или кожаный ошейник? Что насчёт пушистых кошачьих ушек и пробки-хвоста, а?       Всё это время он не прерываясь ласкал губами кромку уха. Ёнбок даже не разменивался на кончик языка, откровенно посасывал мочку. А хёну только и оставалось, что скулить под прикосновениями к эрогенной зоне. Феликс только недавно узнал, что Джини прямо тает, когда кто-то интимно касается его ушей и за ними. Он обнаружил это случайно, когда делал массаж головы. Подобрался кончиками пальцев сначала к нижней линии роста волос, а затем решил переместиться на виски. Видимо, сильное нажатие на кожу головы спровоцировало невнятный, смущенный стон. Хён потом долго оправдывался, что это его обычная реакция на массаж головы. Но Феликс взял себе на заметку и в следующий раз попробовал уже просто прикоснуться к ушкам и помассировать их. Джини растекся счастливо-возбужденной лужицей.       Сейчас становилось трудно себя контролировать. Ёнбок от ушка плавно переместился на шею. Звуки влажных поцелуев наполнили комнату.       — А если на тебя надеть не только трусики, но и лиф? — Феликс положил руку на грудь хёна, поглаживая большим пальцем ореол соска через футболку. — Или подожди, подожди… а если корсет?       Свободной рукой Ёнбок крепко прижал к себе Хёнджина, на что тот отозвался громким стоном. Осознав, что только что сделал, хён прикрыл губы ладошкой.       — Ликси, что же ты делаешь?       — Оу, то есть к тебе только сейчас пришло осознание, что мы можем быть не одни? Похвально, Джини, — на губах Феликса расплылась пошлая улыбка. — Не волнуйся, все сейчас у хёнов.       Хёнджину это немного прибавило уверенности, но не надолго. Ёнбок уже вовсю исследовал его пресс, задрав футболку на груди. Губами Феликс накрыл сосок, легонько прикусывая. Он знал, какая реакция последует за этим действием. Хёнджин задрал голову и громко простонал сквозь зубы. Поцелуи переместились на другую сторону груди.       — Как думаешь, пора уже? — Феликс намеренно дразнил парня.       Хён давно был готов перейти к более активным действиям. Ликс встал на колени и стянул с себя свитер, отбросив его в изножье кровати. Джини тоже не стал медлить с переодеванием: быстро снял футболку и джинсы с бельем. Теперь перед Феликсом, согнув ноги в коленях, лежало прямо произведение искусства. Под светлой кожей проступали мышцы, накачанные упорными тренировками в танцевальном зале. Торс завораживал. Это был не тот сухой пресс бодибилдеров, которым можно было бы светить направо и налево в качалке. Мягкие очертания шести кубиков. Грудные мышцы можно было обхватить ладошками и наслаждаться столь приятными ощущениями. Все это принадлежало лишь Феликсу. Он склонился над левой ключицей и оставил на ней влажную дорожку поцелуев.       Ёнбок потянулся к тумбочке, стоящей около кровати. В нижнем ящичке он хранил презервативы и смазку. Взяв необходимое, вернулся к хёну и вновь склонился над ним. У Хёнджина иссякало терпение: он пару раз провел рукой по своему члену. Ликс коснулся его губ тихим чмоком, прежде чем утянуть в глубокий поцелуй. Их языки столкнулись друг с другом. Феликс оттянул зубами нижнюю губу Джини, а затем прервал прикосновение. Он до конца разделся, сняв с себя джинсы и белье.       — Я хочу тебя внутри! — Хёнджин не сдерживался, просто опрокинул парня на себя, скрестив руки на спине.       — Солнце, мы тебя еще не подготовили, — Ёнбок с легким укором посмотрел на хёна.       — Не волнуйся, — если Джини так уверен в себе, пора приступать. — Мой утренний душ сыграл сегодня на руку.       И эта хитрющая улыбка под конец. Он сведёт Ликса в могилу когда-нибудь. Кто бы мог подумать, что их отношения могли начаться именно с такой улыбки?       Хёнджин убедил его в своей правоте. Феликс открывает тюбик лубриканта и выдавливает немного смазки. Он слегка растирает её между пальцами, чтобы разогреть, и подносит руку к колечку мышц. Хён скулит от переизбытка ощущений, он уже давно возбужден и только ждет сигнала. Ёнбок проникает сразу двумя пальцами, через минуту растяжки находя точку сосредоточения удовольствия.       — Боже, давай быстрее, Ликси, пожалуйста, — Хёнджин мечется на постели от того, как часто Феликс попадает пальцами по простате. По телу проносятся волны удовольствия.       Феликсу большего и не нужно. Раскрывает упаковку презерватива и раскатывает его по своему члену. Добавляет смазки и приставляет головку ко входу.       — Расслабься, — конечно, Джини знает, что делать, но Ликс говорит это больше для себя. Каждый раз для него волнительный, он всегда будет заботиться о своём Солнце.       Ёнбок медленно входит на всю длину за несколько толчков. Немного останавливается, чтобы поцеловать хёна, оставить на его ключицах пару засосов. Теперь отметины, хоть и не видны другим, что правильно, будут напоминать Джини о их недавней близости. Хёнджин слегка ведёт бёдрами, показывая, что готов продолжить. Феликс медленно выходит, оставляя внутри только головку. И все по новой. Он ускоряет темп примерно через минут пять, потому что тихих, нежных стонов хёна ему оказывается недостаточно. Ликс слегка меняет угол проникновения, кладя ногу Джини себе на плечо. Тот стонет протяжно, ощущая, как с каждым толчком удовольствие все приближается.       Ёнбок целует хёна сначала в грудь, напротив сердца, затем в шею, и напоследок останавливается на пухлых губах. Хёнджин углубляет поцелуй, проникая в рот младшего языком. Такой трепетный поцелуй. Именно из таких состоит весь Джини.       Феликс ускоряется, чувствуя скорую разрядку. Он прикасается к члену Хёнджина, чтобы помочь получить удовольствие, и ведет рукой вдоль ствола в темп толчкам. Стоны наслаждения разносятся по комнате.       — Такой красивый, — глаза Ликса полны обожания, в этих глазах буквально вся Вселенная.       Через несколько секунд Хёнджин кончает в ладошку Феликса, заглушив подушкой громкий скулёж. Ёнбок аккуратно выходит из хёна и отбрасывает презерватив. Он доводит себя в несколько движений, изливаясь на пресс Хёнджина.       Оба потные и уставшие, но счастливые оттого, что делят эти мгновения друг с другом.       — Нам нужно в душ.       — Нам определённо нужно в душ.       Их маленькая тайна, в очередной раз подкрепленная близостью, продолжает существовать. Никто не узнает об их отношениях.

***

      Марафон аниме подходил к концу. Кто-то спал на диване, кто-то ушёл в свою комнату. Чан и Минхо продолжали сидеть рядом, наслаждаясь уютной атмосферой.       — Минхо~я, — Крис задумчиво глядит в экран телевизора. — Можно я на следующем твоём VLive посижу рядом?