Инквизитор

      Котлы кипели, наполняя небольшую комнату разными ароматами. Где-то кипели лекарственные зелья, где-то лёгкие приворотные, а где-то и яды.       Ведьма я, как есть ведьма. Я подошла к котелку с зельем памяти. Давно я его не варила. Потому что вспоминать не хотела. Это зелье выпускает в воздух газ, память восстанавливающую. Да только вот избавилась я от воспоминаний, которые болью в сердце раньше отзывались. Сейчас не ведаю я, что за события произошли, заставившие меня все это позабыть. Но пришло время вспомнить. Всё вспомнить. Сделала глубокий вдох.       Распущенные тёмные волосы, серые глаза и улыбка… Самая светлая улыбка из всех, которых я когда либо видела. Облик мужчины отозвался глухой болью где-то глубоко в душе. Как же его имя… Дерек, подсказало подсознание. Дерек… Дампир-маг.       И не говоря ни слова, прогнав прочь все мысли, приподнималась на носочки и обняла мага за шею. И прикоснулась губами к его жёстким горячим губам.       — Еся… — полурык, полустон.       Пусть горит все синим пламенем, тем самым, которым гореть я должна была. По вине этого мага гореть. Да плевать мне на всё сейчас было, абсолютно плевать. Пусть мир рушится, да сотни других ведьм горят. Не осталось ничего, кроме его рук, блуждающих по телу и губ, обжагающих каждый кусочек едва оголенной кожи. Ведьма я, как есть ведьма. И горжусь этим.       — Еся, я же не остановлюсь, — предупредил Дерек.       — А если я не хочу, чтобы ты останавливался? — взглянула в серые глаза мага.       Не хочу, сейчас вообще не хочу.       Дампир вздохнул и… Прижал меня ещё крепче. Головокружительное ощущение магического портала, холод стены, боль в спине и ребрах… Но холод прошёл, сменившись пламенем. Вокруг нас горел огонь. Самый настоящий, синий. Такой, которым обычно ведьм и сжигают. Пламя страсти обжигало, и я понимала, что сгораю. Сгораю так, как и хотел этот несносный маг. Сгораю навсегда, всю себя отдавая врагу.       — Прощай, Дерек-маг, — прошептала на последнем вздохе. Знала, что последним. Не защититься мне от огня. Знала, что нельзя, знала… А все равно поддалась чувствам, быть которых и не должно было.       -Как солнце светит ярко, так и тебе, Дерек, жизнь я освещу. Как вода живая лечит, так и ты, Дампир, излечишься. Как луна путь освещает, так и я освещать вовек буду твой путь. Как дуб стоит долго и уверенно, так и ты живи долго, с уверенностью по жизни иди. Прощай, дампир-маг. — дыхание свое отдавая, жизнь теряя, отдавала я и силы этому магу. Раз в жизни ведьма любить может, а если любит, то всю себя отдавая. Вот и я отдала, до последней капли выплескивая силу свою.       — Еся! — пламя схлынуло. Только я уже почти не дышала. Боль расползлась по всему телу. Я чувствовала, что на этом все. Всё это и было. Я закрыла глаза.       Вот только не сгорела я тогда. Нет… Но благословение моё до сих пор на этом маге висит. И удача его преследует, да… Слишком много ведьм он похоронил. И горела я сейчас, изнутри горела. Чувства заново пробуждались. Беду душа чувствовала, большу беду.       — Ну здравствуй, Еся, — я обернулась. Да быть такого не может! Просто не может, нет… Я помню, я знаю, я хорошо следы запутала. Не должен был Дампир-маг найти меня. Никак не должен! А он нашёл.       — Тосковал я по тебе, Есения. Тосковал, да найти не мог. Не помнила ты меня, Еся, от того и заблокировалась магия, нас связывающая. И как ты, ведьма? Живёшь, вижу. Даже не скучаешь. А я скучал, Еся. Искал, Света белого не видел. А ты все время рядом была, только руку протяни, — и он протянул. В охапку сгреб, да прижал к себе. Настолько крепко, что не вздохнуть. —       Не быть нам вместе, Дерек-маг. Я это ведаю, ты это ведаешь. Несовместимы мы, сам знаешь. Чудом выжила тогда. А почти всю силу ведьмовскую тебе отдала. Только и могу теперь снадобья варить, — и улыбнулась грустно.       — А не горю я больше, Еся. Вампиром остался. Выбор свой сделал. Если люб я тебе таким, так скажи. Не томи, Еся. Ты жизнь моя, свет мой, желание моё, судьба моя. Любовь… Тоже моя. А ежели не люб я тебе, так гони прочь, Еся. Гони, пока можешь. Гони, пока поздно не стало, — и такая боль в его голосе слышалась. Да только… Забыть я не могу. Предательство его никогда не прощу. Никогда не забуду, как сжечь меня хотел, потом на алтарь возложить да силу мою отнять. Но любит же, я ведьма, я вижу это. Да только лучше нам обоим порознь будет.       — Уходите, Господин Дерек. Уходите, —сказала, а сама крепче прижалась. В последний раз. Руки разжала, из объятий крепких вырвалась, да и отвернулась. Ждала, пока дверь хлопнет.       — Подари мне ночь, Еся. Всего одну ночь, и уйду я, если ты этого пожелаешь. После этой ночи уйду, Еся.       И я… Не смогла отказать. Повернулась к магу бывшему, такому любимому, родному… Но сейчас уже такому чужому. Повернулась и пропала, понимая, что тону. В глазах его серых тону. И понимала, что и он в моих голубых тоже тонет.       Всем телом к вампиру прижалась, руки вокруг шеи обвив и прикоснулась губами к его губам. И не было огня вокруг, не вспыхнул он. Жизнь мне сохранить хотел, и выбрал… Самую ненавистную ему же свою сторону выбрал, как будто знал, что встретимся ещё. Как будто знал, что будет она, эта ночь.       Но все стало не важным. Всё перестало существовать, кроме его рук, одежду с меня срывающих, его губ, блуждающих по телу. Рывок, и не осталось ничего от чёрного ведьмовского платья. Лёгкие, нежные касания сменялись грубыми рывками. А вампир пил моё дыхание, собирал губами стоны, а я… Прощались. Навсегда прощалась. Последний рывок, и небо стало так близко… И звезды, звезды будто бы взрывались над головой.       Я проснулась в объятьях Дерека. Вампир уже не спал, а смотрел на меня.       — Уходи, Дерек. Навсегда уходи, — я поднялась с постели, прикрывшись покрывалом и начала собирать одежду. Она была везде. На полу, на кресле на шкафу… На кровати её не было. Там мы оказались уже без неё.       — Это то, что ты хочешь, Еся? Чтобы я ушёл? —не хочу. Знал бы ты, как я этого не хочу… Но и с тобой не смогу.       — Да, — ложь. Это знала я, но этого не мог знать он.       — Лжешь, Еся. Зачем ты опять мне лжешь? Ты как открытая книга для меня. Я знаю все твои мысли и желания. Ты — часть меня, Есения. Так почему же ты опять мне врешь? — и столько боли было в его голосе… —       Уходи Дерек, уходи и не возвращайся, — и я вышла из своей избушки.       Знал бы ты, Дерек, как я не хочу, чтобы ты уходил. Да простить я просто тебя не смогу. Слишком много боли ты мне причинил, те моменты, наполненные безграничны счастьем, слишком малы, чтобы забыть все.       Я похороню свою любовь, смогу, я уверена. Уже один раз смогла, забыв. В этот раз нужно попытаться с воспоминаниями. Я сильная. Я Справлюсь.       Покосившаяся избушка стала такой родной, а селяне за этот год приняли меня и отпустили свой страх. Ведьма я, что говорить. И ведь светлая, тьмы нет во мне. Все эти видят.       И я возвращаюсь в свой дом, надеясь увидеть там вампира, который хранит моё сердце. Да кого я обмануть пытаюсь, всегда хранить будет.       Избушка пустая. Лишь смятая постель напоминает о том, что я была здесь не одна. Да записка на столе. Я сожгла её, не разворачивая. ***       Ты жизнь моя, свет мой, желание моё, судьба моя. Любовь… Тоже моя.       Сколько же слез я из-за тебя пролила. Сколько боли отведала, как же плохо мне было, знал бы ты… Да только не жалею я ни о чем. Один раз любовь в сердце ведьмы расцветает, одного мужчину способна ведьма благословением на делить… Мое исчезло, да тому ли было подарено? Не ведаю я, но чему быть, того не миновать. Вернётся Дерек-бывший маг до полной луны, приму его. Ежели не вернётся… Из сердца вырву, сама жить не смогу, умру, а из сердца вырву. ***       И понеслись дни рабочие. Селяне приходили, раны излечить просили, снадобья покупали. А не было во мне больше столько силы, чтобы тяжёлые раны магией лечить. Травами да зельями лечить приходилось, ведьмовскими наговорами да капелькой магии. ***       —Есения, деточка, бледная ты слишком, аль нездоровиться тебе, девочка моя?       — Правы вы, баб Фай, плоховасто мне что-то сегодня. Съела вчера что-то не то, наверно, — да и улыбнулась бабушке. Хорошая она, коль помощь мне какая-то нужна, завсегда поможет. Готовить меня научила так, что пальчики оближешь. Я же без магии особо и не могла ничего, а сейчас нормально, привыкла.       — Есь, там мужик какой-то все у твоего забора трется, все понять не можем, кто он, не знаешь ли?       — Не видела я никакого мужика, бабушка, почудилось вам что-то, — да и в окно выглянула. Не было там никого, как есть не было.       — Да что ты, доченька, вон жо ходит, — и указала баба Фая на место, из окна моего не проглядываемое.       И замерло сердце моё в тот же миг, да застучало потом с новой силой. Глядела я в другое окно и глазам своим не верила. Стоял там вампир, весь бледный, бледнее, чем обычно, да осунувшийся.       — Удачи тебе, доченька, да смотри, не ошибись с решением то, — и выразительно глянула на откупоренный пузырёк с ядом. Жить я не хотела, вообще не хотела.       Я все в окно смотрела, да слезы жгучие по щекам лились. Прикрыла я глаза, казалось бы, на мгновение, пузырёк открытый к губам понесла, да рука дрогнула, ведь сзади уже руки холодные под грудью обнимали.       — Еся, солнце мое яркое, жизнь моя, душа моя, любовь моя… Не могу я без тебя, Есенька, весь мир мне не мил без тебя. Что же ты делаешь, мир мой? — да и вырвал яд из рук моих ослабевших.       А слезы все текли и текли, не останавливаясь. Любила я его, всем сердцем любила, всей душой. Несмотря на всю боль, что причинил, а продолжала я любить его.       А меня уже на руки подхватили, да качать стали, чтобы успокоилась. А не могла я успокоиться, слезы градом лились, и не верилось, вообще не верилось, что вот он, тот, кто сердце моё хранит, рядом, обнимает, целует да что-то успокаивающие говорит.       А сердце пело, душа радовалась, и магия… Магия по венам струилась, моя магия, ведьмовская. И тут меня затошнило. Я из рук любимых вырвалась, да во двор выбежала, прощаясь с завтраком.       — Есь, от того, что у нас с тобой пол месяца назад было, дети появляются, —намекнул мне Дерек.       — Не появляются, — уверено ответила я. Бесплодна я была, после того как чуть не сгорела.       — Уходи, Дерек, из жизни моей уходи, — и слезы снова полились. Сердце кричало «прости, позволь ему остаться», душа разрывалась лишь от мысли, что уйдёт он, а разум… Разум твердил, чтоб гнала. Обещание, данное себе, нарушила, ведь вернулся вампир до полнолуния.       — А ты прогони, Еся. Метлой своей прогони, — и я… Не смогла.       Подошла к вампиру, всем телом прижалась, обняла крепко-крепко, а отпустить уже не смогла. И Вряд-ли когда нибудь смогу.       Теперь уже он склонился, целуя, да всю горечь выплескивая. Страдал он, сильно страдал, да винил себя все. Понимал, что сам все испортил, да только руки вокруг талии крепче сжимались. Не хотел меня отпускать вампир, как есть не хотел.       — Прогонишь, краса моя, али остаться позволишь? — и в глаза мне заглянул. А я поняла, что тону. В очередной раз безвозвратно тону в глазах, цвета грозовых туч. И сама не поняла, как мы уже в избе моей оказались.       Руками заново тела друг друга изучали, губы горели от поцелуев, и счастье, бесконечное счастье и радость от того, что принадлежу тому, кого так долго отвергала, не принимала. Какой-то непонятный вопрос, моё «да» в ответ и небо… Безграничное небо, усыпанное миллиардами звёзд.       Проснулась я как никогда счастливая. На руку свою левую взглянула, да брачный браслет увидела. Когда согласилась? Не помню. Вот только теперь я Есения Гвендолин Дюфо, и это — моя история. И поверьте, она ещё только начинается.