Пепелище

Подозрение Дело No 1. «ПОСЛЕ КОМЫ» Прошло уже несколько дней после того как меня выписали из госпиталя. 143 года в коме… до сих пор не верится. Казалось, что ещё неделю назад я стоял на той гребаной крыше и дуло ружья, моего злейшего врага, смотрело прямо мне в глаза… щелчок… и вот я в госпитале и мне сообщают, что я сраных 140 лет в коме! Он убил мою дочь… мою девочку… и этого ублюдка до сих пор не поймали! Он пожалеет, что его не казнили, ведь я собираюсь продлевать его муки веками! Он будет умолять, чтобы я его пристрелил его! 8:10, 356 день, Сар Равинов. Утро выдалось дождливым, я сидел за своим кухонным столом и пил кофе, когда в мою дверь постучал Совец. Он раздражал меня своими воспоминаниями о наших былых делах, которые он рассказывал мне каждый день. Я встал из-за стола и направился к двери, пока я дошёл до неё, Совец успел постучать ещё дважды. Когда я открыл дверь, он тут же ворвался в мою квартиру и с криком: — Получилось! — не снимая шлема, вошёл в гостиную. Я почувствовал, исходящей от него запах дешевого табака. Он всегда курил «Венги», говорил, что ему нравится насыщенный вкус, хотя я точно знал, что он покупает их, поскольку они самые дешевые. Скупердяй. Я спросил его: -Что получилось? Кстати, я тебе уже говорил, что эта дрянь тебя скоро убьет? — Не брюзжи! Ты знаешь, что мне нравится эта марка. Тебя восстановили в должности! Констебль ещё не забыл о твоих заслугах! Поздравляю, свой комплект получишь завтра в отделении, а пока собирайся! — Покупай «Харшилс», они получше будут. Куда-то идём? — У нас новое дело! Кто-то ограбил грузовой дизель. Водитель и маршрутор утверждают, что нападавших было четверо. Грабители были в масках и вооружены. — У меня нет значка…- спокойно сказал я — …я не могу вести дело. — Ты и не ведёшь! Дело моё, а тебе нужно реабилитироваться, поэтому пойдёшь со мной. — Дай мне десять минут. — Я ждал тебя 140 лет, десять минут для меня, это не так уж и много. Я сразу представил план действий: сначала необходимо поговорить с водителем и маршрутором, затем осмотреть дизелевоз и поговорить с директором торговой компании. Дальнейшие действия будут выявлены в ходе следствия… 8:45, 356 день, Сар Равинов. Спустя полчаса мы уже были возле здания торговой кампании. Исходя из названия и размера главного здания, я понял, что эта компания из-за ограбления, пусть и одного дизелевоза, несёт огромные убытки. Во дворе стояло несколько грузовых дизелевозов, я без труда определил тот, который нам нужен: у него было выбито боковое стекло, и возле него крутились двое. Мы подошли к ним. Совец сразу представил нас: — Детектив Совец и детектив Дижер. Это вас, вчера ночью, ограбили? — Да, хорошо, что вы пришли! — Вы маршрутор. — сказал я — Тот второй, водитель. — Да, вы правы. — Нам надо задать, вам обоим, пару вопросов. — подключился Совец. Человек в серой шоферской фуражке, поверх которой были натянуты ремонтные очки, подошёл к нам. Его глаза были красными и сухими, что говорило о том, что он не спал этой ночью. На егокомбинезоне помимо пятен машинного масла, виднелись пятна красного цвета. Кровь?.. Нет, вино… — Господин маршрутор, почему вам наплевать на это ограбление? — спросил я. — С чего вы взяли? — Ваш друг, всю ночь пил и не мог уснуть, что означает, что он весьма переживает за украденный груз. Вы же напротив, бобры, веселы и совсем не обеспокоены. За потерю груза, как мне известно, наказывают обоих членов экипажа. — Да, мне насрать, господин детектив, я все равно собирался увольняться из этого гадюшника. — А какова при…- начал Совец. — Идём, Совец, мы закончили здесь — отдернул его я — поговорим с директором. Придя в кабинет директора, мы увидели старого гоблина, на вид ему было около 30 тысяч лет, он был весьма дорого и со вкусом одет, он поздоровался с нами: — Добрый день, господа. Судя по вашему внешнему виду, вы жандармы. Весьма вовремя! — Мы детективы Дижер и Совец, прибыли расследовать дело об ограблении одного из ваших торговых дизелевозов — протараторил Совец. — Итак, что вы хотите узнать, господа жандармы? — По какому маршруту везли груз? — Маршрут #12 — это с лесопилки, через лес, парк и площадь Прода. Собственно, около парка их и ограбили. — Что за груз перевозился? — Ничего особенного, доски и другие пиломатериалы. — Тогда зачем понадобилось гра… — попытался сказать Совец, но он был прерван мной. — Пошли, Совец. Мы здесь закончили! Выйдя из здания компании, Совец схватил меня за плечо: — Зачем ты постоянно меня останавливаешь? Не забывай, не ты ведешь это дело! — Ты позвал меня, чтобы я реабилитировался? Вот я и реабилитируюсь. Если тебе что-то не нравится, я могу пойти домой. Я заткнул его и всю дорогу в парк мы шли молча. Дойдя до парка, мы увидели бомжа, который спал на скамье. Я пнул его. — Эй, ты че творишь, ушлепок? — начал кричать бомж, но когда он увидел, что Совец одет по форме, он быстро сменил тон — Что вам нужно, господа жандармы? — Ты вчера здесь спал? — спросил я. — Да, а куда мне ещё деваться? — Найди себе работу, найдёшь куда деваться. — ухмыльнулся Совец, закрывая нос рукой, одетой в коричневую кожаную перчатку. — Я бы нашёл, но не хочу, мне и так не херово. — Ты видел, вчера, что-нибудь подозрительное? — Да, толпа подростков: они орали, ругались, и, кажется, у них был пистолет. Мелочи не будет? Я вспомнил, что Совец сказал, что в отчете было сказано, что потерпевшие уверяли, что у нападавших было оружие, но пистолет или нет, они не видели. — Вперёд, Совец! Я, кажется, понял, кто мог напасть на дизелевоз и зачем им доски. На последок, я кинул бомжу в руки несколько рубинов, и мы с Совец пошли в отделение. К порту парковали дирижабль, я бросил на него взгляд, не придавая значения происходящему там. Я смотрел, как толпа эльфов бегала из стороны в сторону, перенося мешки с чем-то от дирижабля к башне порта. Итак, что мы имеем? Доски, дорога через лес, толпа подростков, самоуверенный маршрутор, пистолет… 25:37, 356 день, Сар Равинов. Я точно знал, кто ограбил дизель. Правосудие идёт, дружище… идёт по твоему хребту, медленно приближаясь к черепу, и как только оно встанет на шее, ты умрёшь… умрёшь от удара её стального ботинка, о твой трухлявый череп. После того, как мы с Совец расстались на одной из площадей огромного Линдесфаранее, я отправился к виновнику моей сегодняшней головной боли.- А вот и ты, тварь! Там где и должен быть. Подчищаешь улики. — Как ты догадался? — голос, в тени кабинета, звучал ровно и уверенно. — Ха-ха-ха-ха-ха…- меня распирал смех. Я понял, что это приступ болезни. — Почему ты смеешься, Дижер? Я продолжал смеяться. Видимо, я как-то не так повернул голову, поскольку мой собеседник изменился в лице. Точнее, лицом это было сложно назвать… — Твою мать! Дижер! Когда?! — Ты думаешь, что я буду с тобой об этом говорить, тварь? Сейчас ты умрешь! А за тобой и вся ваша шайка! — сказал я, доставая из-под плаща арбалет Сокол. — Откуда он у тебя? — испугано спросил некто. — Подарок, от нашего общего друга. — Мне пора умирать? -Да… -Тогда прощай — не успел я выстрелить из арбалета, как собеседник выхватил револьвер из своей кобуры, приставил к виску и вышиб себе мозги. Его кровью забрызгало всю стену, но посмотрев туда, где должен был лежать труп, я увидел пустое место. 9:23, 357 день, Сар Равинов. На следующий день, в кабинете директора торговой компании собралась толпа криминалистов, жандармов и куча других туманных личностей. — Как ты оказался здесь ночью? — Совец был настроен не слишком дружелюбно. — Не важно… — Это, блять, очень важно! Ты фактически оказался на месте преступления, убийства! Ну конечно, ему не важно! Влетит то мне, а не тебе, урод! Скажи, хотя бы, кто был убит и где труп? — Штрауз, где его тело, я не знаю… -Штрауз? — сказал Совец задумчиво: — Штрауз. Извини, Карл, я не хотел на тебя срываться. Просто…ладно…проехали. Из жандармского отчета от CMLIV-CCCXXII-CMXCVIII–VII, 357день, Сар Равинов. «На месте смерти Штрауза был найден, лишь револьвер, на котором не были обнаружены отпечатки пальцев или какие-либо другие зацепки, способствующие раскрытию дела и нахождению тела». Дело No 2. «УЛЫБАЙСЯ» 19:41, 403 день, Сар Равинов. Сегодня была мерзкая погода, на улице был ливень. Я сидел в баре. Он представлял собой стандартное питейное заведение, какие не редкость в этом районе. Бармен был хмурым и уставшим. Еще один представитель нашей расы, как и большинство в Королевстве. Его небольшие завитые усы уже отдавали сединой. Он был одет в потрёпанный зелёный жилет, поверх бежевой рубашки, на нем были какие-то брюки, которых я не мог разглядеть из-за барной стойки. Я пил дешёвый виски. Ужасное на вкус пойло. Лично я, предпочитаю Вайлддельский бренди. Пытался утопить мысли в бутылке. Я все думал: куда делось тело Штрауза? Почему Совец так отреагировал на это имя? Много других вопросов вертелось в моем больном мозгу. Нужно отвлечься… Сегодня у менядругая головная боль. Рядом со мной сидел странноватый лесной эльф, от него разило дерьмом и мертвечиной. Для местных обывателей, запах привычный, но этот «гражданин» привлек мое внимание не только этим: у него гноились глаза, и были те глаза, словно стекло. Я уже сталкивался с таким, и смекнул в чём дело. Жестом я показал бармену, чтобы он налил мне ещё, и незаметно показал ему свой револьвер, отодвинув полу плаща. Он смутился, видимо, не поняв меня правильно. Следом я дал ему понять о своих намерениях, кинув быстрый взгляд, на своего пахучего соседа. Получив очередную, шестую или седьмую, порцию губителя моей печени, я залпом, в два глотка, его выпил. Стакан, который все еще был у меня в руке, со всей силы ударил соседа в лицо. Стекло разбилось, оставив небольшие осколки в физиономии лесного эльфа. Не чувствующий боли эльф, поначалу даже не обратил на это внимание. Стоило ему дернуться в мою сторону, и я уже успев выхватить свой револьвер, выстрелил ему несколько раз в голову. Тварь сдохла… второй раз. Вокруг началась паника. Я достал из кармана значок, поднял руку, чтобы его было видно всем, и из моего рта, полилась заученная за годы практики речь: — Без паники, детектив Бертнортонского отделения жандармерии, Карл Дижер. Убитый являлся членом банды и был оперативно уничтожен. Все начали затихать. Я кинул бармену три сотни рубинов, хотя вся моя выпивка стоила от силы сотню, и пошел на улицу. Возле выхода меня поймал бармен, он недоверчиво спросил меня: — Он же не бандит. Одежда приличная, а воняло, как от трупа, я запах местных знаю, он не отсюда. Кто же это, господин жандарм? — …Мертвяк — кинул я немного погодя и двинулся дальше. Везде гудели люди, дизели и много чего ещё… вот она — жизнь производственного района. Вдалеке я слышал ругающихся мужиков, видимо это были одни из рабочих. Из всего мусора звуков, я выловил одну отчетливую фразу: «…Никак, вы, блять, не научитесь…». Эту фразу я уже, где-то, слышал… или нет? И какого хера, я делаю в Вереборском районе?! 22:35, 403 день, Сар Равинов. Ближе к вечеру, я был возле нашего отделения. Очень старое здание, возможно, что было построено еще до Падения Линда, но было видно, что за ним ухаживают. *- Кстати, знаете историю Падения Линда? — спросил Дижер. *- Нет, но позже, возможно, расскажете. — собеседник ухмыльнулся — Времени у нас с вами много. *- Я продолжу, с вашего позволения… — с раздражением сказал Дижер. Я зашёл внутрь. В справочной, сидел новичок, по крайней мере, раньше я его не видел. Жирный наг, у которого пуговицы рубашки, на животе еле сходились. Он ел жареный кусок мяса, скорее всего дичь. Я спросил его: — Где находится архив? — Смотря, какой тяжести дела вам нужны? — сказал он, чавкая. — Особо тяжкие! — сказал я, закатывая глаза, от нетерпения. Я знал, что все дела, находящиеся не в обороте, хранятся в одном архиве. — Третий этаж, четыреста пятый кабинет. Я пошел в сторону лестницы, но как только я дошел до нее и стал подниматься, наг окликнул меня: — Подождите, пожалуйста! Я же должен спросить ваше имя и должность. Цель визита тоже… — Детектив Совец. Иду в архив, нужно поднять старое дело. — Спасибо, детектив. Не забудьте расписаться на выходе.Да, я соврал ему. Возможно, я очень сильно подставил Совец, но выдавать себя, я не хотел. Я поднялся на последний этаж и спрятался за лестницей, ведущей на крышу, и дождался, пока отделение закроется. В нем должен был оставаться только тот жирдяй. 28:47, 403 день, Сар Равинов. Вот мы с ним и одни… Он был на третьем этаже, видимо совершал обход. Я спустился к нему. — Эй, что вы здесь делаете? — испуганно спросил он: — отдел уже закрыт! Я молча направился к нему, попутно вытаскивая нож из кармана плаща. — Детектив Совец, я применю физическую силу, если вы сейчас же не спуститесь, со мной вниз! Блять, он сказал «Совец»! В каждом отделении ведётся аудиозапись! Прости, Совец, но мне плевать на тебя. Жирный наг, заметно нервничал. Он стоял в ступоре. Я был уже совсем рядом с ним, когда он, наконец-то, совершил попытку достать «табельное». Мой нож вошел в его висок. Один удар и туша упала на пол. Кровь полилась рекой, но не хлестала. Я нашёл кабинет с надписью «405», не примечательная дверь, такая же, как и другие, но на ней была табличка " Архив Особо Тяжких Преступлений». Хм… все-таки, пока я был в коме, архивы и в правду разделили. Войдя внутрь, я увидел маленькую комнату с четырьмя стеллажами, на которых располагались коробки, на которых были цифры. Я достал нужную коробку. Там лежало много дел, очень много дел. Поставил ее на пол. 1:52, 404 день, Сар Равинов. Спустя несколько часов непрерывных исканий, я, наконец, нашел нужные дела. Многие из этих дел, вел я. Первое дело, которое попалось мне в руки, было дело Вранея. Это дело вели мы с Совец. Враней был алхимиком, очень известным…раньше…тогда его звали Александр Верден. Он жил при дворе герцога Лайтфортского, также ухаживал за герцогскими воронами. Когда крестьяне взбунтовались из-за очередного повышения, связанного с государственными тратами на войну, герцог лично вышел успокаивать своих подчиненных. Личной охраны герцог не имел, он был против любого проявления насилия, а деньги на военное ремесло, в казну Королевства, вносил лишь тогда, когда того требовали от него обязанности перед страной. В общем,… крестьяне его поймали, вспороли ему брюхо, зарезали жену и сыновей, а слуг спалили вместе с поместьем. Тогда выжил лишь Александр Верден. Когда его нашли, он просто сидел на развалинах, а вокруг него были тела всех крестьян герцога. Судмедэксперты, прибывшие на место трагедии, сказали, что погибшие «выгорели изнутри». Тогда начали ходить слухи, что Александр практикует яровисть. На тот момент, Бладиэль и поклонение ему были запрещены, поэтому в отношении Вердена, была проведена проверка. Сначала подключили нас, чтобы доказать, что это он убил крестьян. Нам помогала инквизиция. Если бы мы доказали, что он, действительно, занимался запрещенными магическими практиками, то мы бы передали его в BDE. На самом деле, оказалось, что он отравил все местные колодцы цианидом калия. Оснований полагать, что он использовал магию, не было, но, в любом случае, он их убил, и он должен был сесть в тюрьму. Когда его перевозили конвоем сопровождения, он исчез. Просто взял и исчез, стоило только конвоиру моргнуть. А на месте, где он сидел, лежало воронье перо. С тех пор, его стали звать Враней. Куда он делся, никто не знает. Второе дело… Это дело вел не я… стоп… Мортимьер?!.. Совпадение?..Каких только мудаков так не называют… Дело Шляпника… так… это не совпадение… надо проверить. Заберу это дело с собой. А вот и то дело, что было для меня первостепенно важным. Я открыл его. Так: «Дело # 314… … Карл Моронель Дижер… Подозрения на ряд преступлений … Подозревается в педофилии … Убийство по неосторожности … Шантаж … Дело зашло в тупик … Недостаточно доказательств…» Если я хочу сделать всё «по тихому», то это дело может мне помешать. Да, дело замяли ещё до моей комы, но если что-нибудь пойдёт не по плану, то мне могут его припомнить. Свет лампы сделал из окна зеркало. Я взглянул в него и увидел своё отражение. Цвета плохо отражались, но я отчётливо видел вздутую, яркую, кислотно — зелёную вену. Всё хуже и хуже. Хотя бы успел подкупить медиков, пока они не сказали кому-либо… почему сразу после комы? Почему не во время? Я знал, что тогда на крыше, с пулей Золдата в голове, я выжил, не благодаря богам, но с помощью Безумия. Меня клеймили, как раба! Пора дарить себе свободу. Я забрал это дело с собой, но было ещё одно. Следующее, найденное мной, дело, было делом Смехотворца. Я должен найти способ поговорить с ним, он должен объяснить мне… Я свернул все дела в трубочку, и сунул во внутренний карман своего плаща. Я вышел из архива, запер его украденным в справочной ключом. Труп лежал на том же месте. Он уже остыл. Я подошёл к нему, заглянул ему в глаза. Он смотрел сквозь меня. Я бы закрыл ему глаза, но мне было наплевать. Я спустился на первый этаж. Проверив, что нигде не оставил следов и потенциальных улик, я положил ключ в справочной и выскочил из отдела. На улице, как обычно лил дождь. Я осмотрелся, убедился, что нет свидетелей. Неподалёку от отделения спал бездомный, а может и не спал. Я не мог рисковать. Подойдя к его лежанке, я нашёл недопитую бутылку дешевого шнапса. Разбив ее об стену, тем самым сделав «розочку», я вспорол ему глотку. Мне не хотелось марать нож, об этого отброса общества, а если заметать следы, так заметать основательно. Я ещё раз осмотрелся, и, стремительно, скрылся в подворотне. 9:10, 404 день, Сар Равинов. Утром, я снова был в участке. Еще не дойдя до отделения, я увидел несколько машин нацгвардии. Войдя в отделение, я, делая вид, что ничего не знаю, я подошел к одному из нацгвардейцев и спросил: — Что происходит? — Назовитесь, гражданин, — сказал он по протоколу. — Карл Дижер. Местный детектив. — Здесь произошло убийство, местный детектив Карл Дижер. — Кого убили? Одного из наших? — Боюсь, что это так. Вчера ночью, на третьем этаже этого здания, был зарезан дежурный. — Чёрт! Ладно… эм… спасибо за информацию… э-э-э… — Оберфюрер Корнелиус. — Ещё раз спасибо, оберфюрер Корнелиус. — Да, и ещё, как вы могли понять, весь третий этаж закрыт, до окончания следствия. В здание зашел Совец. — Дижер, ты уже здесь! Что происходит? — последнее слово Совец, было оборвано неожиданным ударом приклада. Этот удар нанес мой недавний знакомый Корнелиус. Он выхватил револьвер Совец из кобуры и передал его другому нацгвардейцу.- Детектив Роджер Совец, вы задержаны по подозрению в убийстве Сердьяна Карлоса, служившего здесь в статусе дежурного-стажера. К вам была применена физическая сила, по причине вашей вооруженности и боевой подготовки. У вас есть право на государственную или частную защиту в ходе рассмотрения вашего дела. До появления вашего защитника вы будете находиться под защитой моего отряда в следственном изоляторе главного управления национальной гвардии Королевства Вурдар. При необходимости я могу сообщить вам точный адрес управления и предоставить средство связи с вашим защитником. — все также по протоколу говорил Корнелиус, а закончив оглашать эту речь, от которой он явно был не в восторге, он, все также прижимая Совец к полу, повернулся к своим людям и сказал: — ха, я эту херню уже наизусть заучил. Так, парни, отвезем этого идиота, и выделю вам два выходных, как-никак семь задержаний и шестьдесят пять часов без сна вас крепче не сделают. Все нацгвардейцы начали радостно переговариваться, в пределах протокола, конечно. 10:29, 407 день, Сар Равинов. Без Совец работы не было, поэтому я отправился в парк. Добравшись, я купил в ближайшем киоске немного тыквенных семян. Я присел на лавочку в не особо оживленном месте. Сидел и кормил птиц. Погода была отличная, поэтому сидеть и отдыхать было только в радость. Равины, вороны и воробьи, расклевали все семена в первый час, так что я просидел в парке почти весь день, абсолютно ничем не занимаясь. 28:03, 407 день, Сар Равинов. А вот и он. Лесной эльф. Олериод. Не последний эльф, в поклонении Безумию. Он точно должен знать, где сейчас Смехотворец. Я ринулся к нему. Увидев меня, он попытался убежать. — Стой, сука! Ещё шаг, и я прострелю твою ухоженную голову! — Не стреляй! Забирай всё! У-у меня в кошельке 300 рубинов! Забирай! — Мне не нужны твои деньги, мне нужна информация. — сказал я, подойдя к нему почти в плотную. — О чем?! Стой… я смотрю… ха… Безумие занесло в тебя свое семя! — Где Смехотворец? — Ха… скоро ты распустишься…ха…как прекрасный цветок! — Закрой свой рот, сраный древотрах, и скажи мне, где… Смехотворец?! — Скоро… совсем скоро… — Где?! Гребаный?! Смехотворец?! — на каждое мое слово, приходился удар кулака, об его черепушку. На последнем слове, я почувствовал, как игла вошла в мою шею… Другой голос… не этого лесного урода, а более грубый…он сказал: — Пора спать, самурай! Этот город уже горит… Последнее, что я услышал, перед тем как погрузиться в сон — выстрел. Я очнулся в темноте, где-то капала вода, было холодно и сыро. Я попытался пошевелиться. Ничего не вышло, я был привязан к стулу. Судя по всему, меня похитили, но кому это надо. Я попытался вспомнить последние события: Я шёл в парк…выслеживал древотраха, который мог сказать мне, где Смехотворец…потом в меня вкололи какое-то снотворное…выстрел…видимо тот эльф уже мёртв… Надо осмотреться: Каменная кладка…какой-то текст на плите впереди…не могу его разглядеть…решётки, видимо, я где-то в канализации…не уверен… *удар в лицо, и последующая за ним резкая боль* — Какого хера? Кто ты? Что тебе нужно? *ещё удар» — Хгрх, что тебе, блять, надо? — повторил я свой вопрос, сплевывая на пол кровь. — Он не сильно разговорчив, как ты мог заметить… Голос послышался позади меня. Он вышел вперёд. Теперь я мог разглядеть обоих. Тот, кто бил меня, был в длинном кожаном плаще коричневого цвета со странными зеленымипятнами, больше похожими на мох. Под плащом была плетёная из кожи броня, которая выдавала в нем бывшего офицера ЛГС, форменные брюки, на которых висели щитки. Высокие кожаные сапоги, на которых находились некие механизмы. Левую руку покрывала перчатка штандартеноберфюрера медицинского полка. Да, та самая перчатка, оснащенная всем, чем только можно пользоваться медику и механическим кортиком, а дальше оборудование, по усмотрению самого штандартеноберфюрера. Раз у него эта перчатка, то это означает один из нескольких вариантов: 1. Он бывший штандартеноберфюрер медицинского полка. 2. Он убил бывшего штандартеноберфюрера медицинского полка. 3 Он убил нынешнего штандартеноберфюрера. Первое маловероятно, поскольку бывший штандартеноберфюрер медицинского полка Метиаль Вершенски, был без вести пропавшим, ровно до того момента, пока, три сотни лет назад, не нашли его правую руку, ноги, пару внутренних органов, несколько зубов и глаз. Эти останки были опознаны его дочерью Элизабет Орианаль Вершенски. Вторая рука моего похитителя, либо была в латах, либо это был протез. Она блестела белым при свете лампы, что означало, что металл на руке — сплавсеребро, хромированный титан или сталь. Голова моего первого похитителя тоже блестела. На ней был шлем или маска, возможно, из того же маталла. Поверх были надеты окуляры в кожаной оправе. Расу этого урода, я определить никак не мог, но логично, что это не гоблин или дворф. Второй мой захватчик был орком. Он был одет в плащ песчаного цвета, чуть короче плаща первого похитителя. Через левое плечо был накинут патронташ. Он был одет в простую одежду: льняная рубашка под плащом, простые брюки серого цвета, лакированные чёрные туфли. Он выглядел как член культурного общества, в отличие от того, который меня избивал. Орк надел кожаные белые хирургические перчатки. — И что ты собираешься делать? — спросил я, начиная нервничать. — Ну… если не расколешься под его ударами, я начну тебя пытать немного иными способами. — Так что вам нужно? Может это не настолько тайна, чтобы я довел дело, до твоего беспокойства? — Может быть и не тайна… * удар * — Откуда у тебя Сокол? — в разговор вошёл истязатель в маске…ну точнее, если выражаться метафорами: выбил дверь диалога, с ноги. — Откуда вы знаете про Сокол? — сказал я, опять сплевывая кровь. *удар и резкая боль* Ещё пара таких ударов и я вырублюсь… — Вопросы здесь задаю я, ублюдок! — Подарили… — Не ври мне! Что ты сделал с Шоцзу?! — Я ничего с ним не делал! Я пол сара назад из комы вышел, в которой был сто сорок лет, мать твою! Я ничего с ним не делал! К нашей милой беседе вновь подключился орк: — Сто сорок лет в коме, говоришь? — он задумался на пару секунд, а потом сказал: — Так ты, стало быть, Дижер? — Ну как ты, блять, догадался?! У меня в кармане паспорт до…- на полуслове я понял, что утром забыл паспорт дома: — ладно, допустим. Я детектив Карл Моронель Дижер, Бертнортонское отделение жандармерии Линдесфаранее. Если вы меня сейчас отпустите, то мы решим всё миром. Только я сна…чала…сломаю это…му уроду е… — глаза закрылись, и я погрузился в пустоту.