Вселенная бесконечна

      Не может быть такого, что за пределами наблюдаемой вселенной ничего нет. Как это ничего? Что-то же должно быть.       – Пустота, – философски пожимал плечами Сынмин, пихая зависшему в раздумьях Джисону покки шоколадной стороной в губы.       – Но пустота – это ведь тоже что-то! – начинал спорить Джисон, быстро хрустя сладкой палочкой, чтобы вывести друга на интересный диалог.       – Как пустота может быть чем-то, если это буквально ничего? – фыркал Сынмин.       – А как выглядит это буквальное ничего, болван? – сердился тогда парень, легко хлопая друга по лбу, чтобы включить чужое воображение.       – Не бей меня, придурок! – орал Сынмин и набрасывался на него в ответ. Они начинали шутливую драку, а потом растягивались на полу, тяжело дыша и смеясь. Висок к виску, плечо к плечу, с одной пачкой сладостей на двоих – как всегда было у них.       Вообще, Джисон верит в теорию мультивселенной. Да, как в последней части человека-паука или предстоящем фильме со Стрэнджем. Их вселенная лишь маленькая капля в океане таких же, похожих и совершенно отличающихся. Где-то там до сих пор по Земле бродят динозавры, зеленые человечки строят звездолеты, а вместо пояса астероидов между Марсом и Юпитером вокруг Солнца вращается Фаэтон.       Наверное, в одной из этих вселенных Джисон все-таки сломал руку, когда упал с дерева в детстве. Может быть, ему не подарили собаку. Он вообще не родился, а в его комнате спит и гоняет на скейте задиристая щекастая девчонка (Джисон очень надеется, что у нее нет комплексов по этому поводу). Возможно, вселенные плодятся каждую секунду своего существования – делятся, как клетки в книжке по биологии, только тут причиной выступает не возраст и разделение ядра надвое, а выбор, даже самый банальный – пойти направо или налево, перебежать дорогу на мигающий зеленый или замереть, терпеливо пережидая поток беспокойно ревущих машин, пялясь в телефон. Ужасно много вселенных.       – Эй, Джисон, ты чего залип? – пальцы отрезвляюще щелкают перед глазами, возвращая его из далеких мыслей.       Парень фокусирует зрение и съеживается, смущенно опуская глаза в свою тарелку. Сынмин с другого конца школьной столовой сверлит его внимательным взглядом еще пару секунд и отворачивается. Это ощущается почти физически, когда макушку перестаёт припекать.       С любопытством обернувшись, Чанбин рыскает глазами по ученикам и находит Сынмина в группе их одноклассников.       – Вы поругались, что ли? Были же как попугайчики-неразлучники.       – Мы не ругались, – отнекивается Джисон, без особого энтузиазма копаясь в рисе.       – А что тогда? – повозившись с трубочкой, Чанбин втыкает ее в молоко и громко им сюрпает.       – Ничего, – морщится Джисон.       – Как это ничего? Дружили – и вдруг ничего? – Чанбин смотрит внимательно и так по-издевательски наивно, будто люди реально могут дружить много лет и беспричинно разойтись, наплевав на общее прошлое, долгие посиделки в самых дешевых кафешках города и тысячи исхоженных вместе километров.       – Вот так, – жмет плечами Джисон, наклоняясь к тарелке и проталкивая рисом противный горький ком дальше в горло.       Вся пустота из сынминового запределья видимой вселенной сжалась у него под ребрами, потихоньку разрастаясь – свой собственный войд Волопаса в пределах отдельно взятого человеческого существа, только там на сотни миллионов световых лет пусто без галактик, а у Джисона в груди – без Сынмина.       Джисону не хочется быть слишком уж драматичным, ведь такое происходит каждый день. Людей, чья первая любовь оказалась не полной лажей, можно по пальцам пересчитать. Влюбиться в своего лучшего друга – вообще классика провала, пресловутый опыт, который не стоит повторять больше никогда в жизни. Конечно же, он не виноват, что что-то чувствует, но и Сынмин не виноват, что не может ответить. Всё просто.       Совсем скоро они сдадут школьные экзамены, поступят в университеты и разъедутся. Не будет больше неловких переглядок на уроках, случайных стычек в школьном коридоре и общего факультатива по музыке. Исчезнет возможность подсесть к Сынмину в библиотеке или лишний раз пройтись мимо его дома. Очень важно уметь отпускать людей, которым ты не нужен, даже если это больно. И он обещает самому себе, что отпустит, обязательно отпустит. Когда-нибудь, когда воспоминаний о Сынмине будет меньше, чем без него.       Но ничего не мешает ему очень-очень надеяться, что где-то в параллельной вселенной какой-то другой Сынмин на нерешительное "кажется, ты мне нравишься" возьмет какого-то другого Джисона за руку.