Воронье крыло.

      На третьем курсе Гарри стал еще тише и мрачнее, чем обычно. С его лица не сходила нездоровая бледность, щеки впали, некогда задорный огонь в глазах потух, сделав взгляд тяжелым, невидящим. Весь Хогвартс знал о том, что произошло в той страшной комнате. Однокурсники трепали Гарри по плечу, мол, мы рядом, все обойдется; некоторые однокурсницы, девчонки с других факультетов рассеянно отворачивались, а кто-то считал своим долгом бестактно напоминать Поттеру о пережитом.       Все считали, что родственной душой Гарри была Джинни Уизли. Черный цвет крыла лишь служил подтверждением ученической легенды, но никто так и не нашел внятного объяснения отсутствию второго крыла. Многочисленные книги, прочтенные Гермионой, умалчивали о подобных случаях. Профессора лишь разводили руками.       И только Гарри знал, что его родственной душой является не кто иной, как Том Марволо Реддл. Каждое воспоминание о той ночи отрицательно сказывались на Поттере, вновь и вновь терзая его сердце. Очнувшись в госпитале позднее случившегося инцидента, Гарри поклялся, что никто, даже Гермиона и Рон, его близкие друзья, никогда не узнают о том, что на самом деле произошло.       — Гарри! Откуда Гермиона тут взялась? Её же не было в начале урока, — прошептал Рон, пихнув друга локтем. Сидевшая рядом Гермиона шикнула на Уизли, боясь привлечь внимание профессора.       На первом уроке прорицания Рон и Гермиона вновь умудрились поссориться. Лучшие друзья Гарри, как оказалось еще на первом курсе, были соулмейтами, что, конечно же, не очень радовало обоих. Трудно было даже сказать, кто из них был разочарован сильнее, получив крылья. Между Гермионой и Роном часто вспыхивали мелкие ссоры, веселившие своей нелепостью весь Гриффиндор.       — По-моему, она была, — пожав плечами, Поттер отвернулся. Рон разочарованно хлопнул ладонью по столу, откидываясь на спинку дивана. Гермиона шепнула что-то вроде «А я же говорила!», а затем, благодарно кивнув Гарри, переключилась на урок.

***

      Старая добрая школьная традиция: новый учебный год — новый преподаватель по «Защите от Темных Искусств». Тем не менее все были несомненно рады отставке Златопуста. Новый профессор, Римус Люпин, с которым Гарри успел познакомиться еще в поезде, показался ребятам весьма неплохим человеком.       Ожидания учеников оправдались. На первом занятии профессор, выглядевший слегка встревоженно и устало, любезно обменивался со всеми приветствиями и все время улыбался, заряжая положительным настроем юных волшебников.       Люпин коротко рассказал ученикам о боггартах, их деятельности и заклинании, помогающем «обезвредить» призраков. Затем, коротким взмахом палочки расставив парты вдоль стен и вытащив заранее приготовленный сундук, профессор вновь обернулся к ученикам.       — Итак, ребята. Повторим заклинание? Ри-ди-ку-лус! — по слогам продиктовал Римус, подняв палочку. — Ударение на второй слог, не забываем, произносим четко и уверенно.       — Ридикулус! — хором повторили ученики. Кто-то прошептал слово еще несколько раз, кто-то старался сосредоточиться на верном произношении и положении руки, а кто-то во все глаза смотрел на громадный сундук, гремящий замками, из которого что-то упорно рвалось наружу, воя, скребя когтями крышку.       — Будьте добры, выстройтесь в одну линию. Приступаем к практике! — ученики, радостно загоготав, потратили несколько минут, прежде чем все выстроились в длиннющую колонну, где каждый был доволен своим местом. Кроме, кажется, Невилла, насильно выпихнутого вперед.       Профессор Люпин, удовлетворённый действиями ребят, развернулся и первым шагнул к сундуку для демонстрации применения заклинания на практике. Легкого взмаха палочки было достаточно, чтобы несколько тяжелых замков, лязгнув, отворились. Из сундука медленно выплыло что-то темное, а затем, застыв в воздухе тряпичными лоскутами полотна, образовало по центру белый шар. Если быть точнее, полную луну. Со спины не угадаешь, о чем Римус подумал в тот момент, лишь инстинктивно разведенные в сторону белые крылья говорили о том, что боггарт не ошибся.       — Ридикулус!       Луна вдруг преобразовалась в обыкновенный белый шар, чтобы затем с громким свистом пролететь над головами учеников. Ребята, задрав головы вверх, засмеялись, но лишь Гарри обратил внимание на столь странный страх профессора. Луна?       Люпин обернулся и, увидев Невилла, нерешительно переступающего с ноги на ногу, подозвал его к себе.       — Невилл, верно?       — Д-да, сэр, — мальчик говорил чуть ли не шёпотом.       — Итак, Невилл, — профессор ободряюще улыбнулся мальчику. — Чего ты боишься больше всего?       — П-профессора Снейпа, — голос гриффиндорца сошел на нет, но из-за внезапной тишины услышали это все.       — Не ты один, — тяжело вздохнул Римус, улыбнувшись. — Ты ведь живёшь с бабушкой?       — Но я не хочу чтобы Снейп становился ею! — испуганно выпалил Невилл, замотав головой.       — И не надо! — Люпин наклонился к самому уху мальчика и что-то прошептал. Долгопупс, чуть помедлив, достал волшебную палочку из внутреннего кармана мантии.       — Готов? — на всякий случай спросил профессор.       Белый шарик, все еще мечущийся по классу, завис перед Невиллом. Спустя секунду перед ним предстал Северус Снейп. В привычной всем строгой мантии, сальными патлами и жесткими черными крыльями, угрожающе расправленными за спиной.       — Ридикулус! — перепуганный ученик изо всех сил старался придать своему голосу твердости. И у него это получилось.       Снейп внезапно преобразился: на голове появилась нелепая шляпа с восседающим на ней чучелом грифа, вместо мантии на нем красовался потрепанный зеленый костюмчик, а в руках оказалась ярко-красная дамская сумочка.       Такой вид самого грозного и непоколебимого профессора Снейпа заставил всех учеников зайтись смехом. Даже Гарри, столько времени пребывавший в отвратительном расположении духа, слабо улыбнулся. Гермиона и Рон, наконец заметив в друге положительную перемену, спокойно вздохнули. Наконец-то он начал бороться со своим горем.       К профессору Люпину по очереди выходили ученики. Парвати Патил успешно обезглавила мумию, Симус Финниган лишил бедную банши голоса, Дин Томас не испугался скачущей по полу оторванной руки, Рон Уизли обратил паука в безвольный мохнатый шар…       Очередь дошла до Гарри. Гриффиндорец, активно подбадриваемый всем факультетом, смело предстал перед приведением, которое слабо щелкнуло и превратилось снова в темную дымку. Но на этот раз ни о какой луне и речи не было. Перед Гарри проявился его истинный страх — Том Реддл. Точно такой же, как в ту ночь, он стоял перед опешившим Поттером, то ли скалясь, то ли улыбаясь. Мир вокруг вдруг погас: Гарри не слышал криков Гермионы, на пару с Роном пытающейся пробиться к Поттеру, не слышал испуганных вздохов учеников, отступивших назад, не чувствовал на себе пристальный взгляд профессора. Реддл, продолжая надсмехаться, двинулся на Гарри, вытянув вперед руку. Гриффиндорец, не владея своим телом, задышал чаще, резче, плечи его задрожали, ноги предательски подкашивались…       Очнулся Гарри от грубого толчка профессора Люпина, заслонившего его собой. Вовремя подоспели и Рон с Гермионой: они подхватили Поттера под руки и оттащили к остальным.       Гарри неотрывно смотрел туда, где секунду назад стоял Том. Бледный силуэт его размылся окончательно. Римус, громко выкрикнув заклинание, потоком серебристой магии загнал боггарта обратно в сундук.       — Всё, на сегодня закончили, — взволнованно проговорил Римус, запирая сундук. Ученики, до которых очередь так и не дошла, вздохнули. Последнее практическое занятие было год назад, когда трусливый Локонс оставил второкурсников один на один с неугомонными пикси. Подхватив учебники и сумки, ученики направились к выходу, бубня что-то о том, кто испытал какие ощущения при виде боггарта. В зале остались лишь Гермиона и Рон, до сих пор заботливо поддерживающие бледного Гарри. Люпин коротко кивнул им. Друзья переглянулись и, усадив Поттера на ближайший стул, нехотя покинули класс.       — Мистер Поттер… — профессор сел рядом с мальчиком, положив руку ему на плечо. Тут же, вспомнив о чем-то, Римус извлек из кармана заплатанного костюма открытую шоколадку. Отогнув края шуршащей обертки, Люпин протянул сладость Гарри. — Съешь.       Поттер несколько секунд смотрел на предложенную шоколадную плитку, но не двигался. Затем, словно очнувшись от какого-то транса, Гарри протянул дрожащую руку и надломил шоколад, благодарно кивнув.       Профессор и ученик просидели еще несколько минут в полной тишине. Гарри старался утихомирить беснующееся сознание, пересилить свой страх и предпринять тщетные попытки стереть встречу с боггартом из памяти, Люпин терпеливо ждал удобного момента для начала разговора.       — Чем тебя так напугал дементор, Гарри? — мягко спросил Римус, развернувшись к мальчику.       Сердце Люпина разрывалось при виде такого Поттера. Не такой жизни он желал сыну лучшего друга. Римус до сих пор чувствовал вину за то, что так и не нашел в себе силы поговорить с Гарри. Ни разу за все эти тринадцать лет даже не предпринял попытки что-то изменить с тех пор, как погибли Джеймс, Лили и Питер, как посадили в Азкабан Сириуса, павшего в глазах Люпина.       Гарри удивленно посмотрел на Римуса. Дементор? Для всех это был просто дементор! Для всех, кроме него самого…       — Профессор, вы можете научить меня защитному заклинанию от дементоров? — вдруг попросил Поттер, резко изменившись в лице. В глазах его не было больше прежнего испуга, но лишь твердая решимость и холодный блеск.       Люпин тяжело вздохнул, опустив голову. Гарри слишком рано повзрослел, слишком рано столкнулся с теми трудностями, что не предназначены для ребенка. Римус должен был оградить его от этого, защитить, и смог бы, если бы задумался об этом раньше. В носу неприятно защипало и Люпин, вдруг резко поднявшись со стула и отвернувшись от Гарри, шумно вдохнул.       — Будет сложно. Начнем занятия с субботы?       — Конечно. Спасибо, профессор, — Поттер, поднявшись со стула, прихватил сумку и направился к выходу из класса. За тяжелой дверью его до сих пор ждали Рон с Гермионой, с готовностью вновь бросившиеся к другу.       Римус грустно смотрел на щелкнувшую замком дверь. Надо готовиться к следующему уроку.

***

      С момента возрождения Лорда Волан-де-Морта прошел месяц.       Первым делом Том решил отыскать старых знакомых. К сожалению, многие из них были заточены в Азкабане. Видимо, что-то важное произошло за эти пятьдесят лет. Что-то, что он должен непременно узнать. Неплохо было бы найти и остальные крестражи, ведь делал же он их.       По окончанию двух месяцев поисков Реддлу удалось найти лишь кольцо, разузнав кое-что о своей славной семейке, поместье Малфоев и Нагайну. Весьма неплохо, но подделка медальона, о которой Том узнал гораздо позже, совсем не радовала его.       Да и в целом ситуация была не из приятнейших. Погоня за властью и бессмертием превратила его в сумасшедшего старика, напрочь отбила все мозги. Где, где его былая проницательность и расчетливость? Верным решением было бы сейчас полностью восстановить свою душу.       Неплохо было бы восстановить связь с оставшимися на свободе «Пожирателями». Забавное название они себе придумали, однако. Том фыркнул, и стоявший рядом Люциус Малфой напрягся. Тяжеловато будет с этими перепуганными до смерти «подчинёнными».

***

      Гарри сидел в общей гостиной Гриффиндора, попивая горячее какао и наслаждаясь чудесным вечером. Самое то, чтобы подвести итоги прошедшего года.       Время, проведенное Гарри на этот раз, было весьма продуктивным. Еженедельные занятия с профессором Люпином принесли свои плоды: Гарри овладел патронусом! При каждой встрече с дементором, в котором Поттеру неизменно виделся Том, было сложно сосредотачиваться на чем-то хорошем из-за накатывающих волн страха. Но побороть себя ему все же пришлось, ведь не используй Гарри патронус на озере, то был бы мертв и Сириус, и он сам. Может, именно после такого энергетического всплеска Поттер перестал бредить образом Реддла. Хотя, на его несчастье, мысли о Томе никуда не делись. Да пропади он пропадом!       Реддлу жилось не лучше. Даже хуже, чем Гарри. Ему предстояло разобраться с немыслимой кучей дел, развороченных его старшей версией.       Имя «Волан-де-Морта», вновь ему присвоенное, Том решил сменить. Вся былая помпезность теперь ни к чему, к тому же, это может повлечь за собой иные последствия. «Марволо Мракс» вполне подходит для того, кто не хотел зарывать свой род в могилу небытия. Люциус представил его как дальнего родственника, покинувшего родину ради карьеры в Англии.       К тому же, должность Министра магии принесла бы Марволо бóльший контроль над магической Британией, нежели роль Тёмного Лорда.       В Министерстве Мракс быстро завоевал всеобщую симпатию. Молодой, невероятно умный, обаятельный парень с белоснежными крыльями. Чистая душа. Дамблдору, сумевшему верно разгадать замысел Марволо и голословно объявившего его Тёмным Лордом, поверили лишь единицы.

***

      На следующий год, несущем в себе череду неприятностей как для Поттера, так и для Мракса, выпадало проведение «Турнира Трёх Волшебников». Именно в нем Марволо находит веский повод посетить Хогвартс, чтобы наведаться к своей однокрылой родственной душе.