We're hiding it until we aren't

Воскресенье, 19 мая 2019 года Первый гудок… Второй гудок… Третий гудок… Перед четвёртым гудком звуки прерываются, и в этот же момент сквозь динамик послышался голос Осаму. — Эй, Цуму, что случилось? — Хей, мы только что приземлились. Будем дома примерно через 45 минут. Можешь сказать маме, чтобы она приготовила что-нибудь на обед? Ужасно хочется поесть чего-нибудь не из самолёта. — Мы только начинаем готовить. Когда ты приедешь, всё будет готово. — Нам хватит еды, если придет ещё один человек? — Что ты имеешь в виду? Кто еще придёт? Ацуму смотрит на своего нового парня, стоящего в багажном отделении. Чемодан Киёми все еще не доставили. Остался только один груз. Ацуму наблюдает за тем, как парень смотрит на открывающуюся шахту багажной ленты, с такой силой, что можно было бы подумать, как будто Киёми пытается запугать её, чтобы вернуть свою сумку. Блондин улыбается, а затем отвечает: — Мой парень. На другой линии мертвая тишина. С целью поддержать в напряжении своего брата и Суну, который, вероятно, тоже слушал звонок, Ацуму быстро вешает трубку и врубает на своём телефоне режим полета. Он кладет его в карман и подходит к Киёми, который наконец-то получил свою сумку с ленты. — Хей, малыш, готов теперь познакомиться с моей семьёй? — Конечно, но напомни еще раз, почему мы делаем это так рано? Ацуму быстро смеётся над иронией, а затем отвечает ему, говоря: — Оми-Оми, я только что встретил всю твою большую семью и в течение целой недели проводил с ними время. Я думаю, ты справишься со встречей с моей мамой. Не то чтобы ты уже не знаешь Осаму и Сунарина. А теперь пошли, все будет хорошо. Киёми вздыхает, но все равно кивает и везёт свой чемодан в направлении железнодорожного вокзала. Ацуму следует за ним, на его лице сияет улыбка как у золотистого ретривера .

***

Мия Джуме — грациозная веселая женщина. Она открыла дверь с яркой улыбкой, что бы поприветствовать своего старшего сына и таинственного парня в доме Мий. Киёми сразу замечает, как близнецы похожи на неё. У неё темно-каштановые волосы и теплые карие глаза, такие же, как у Ацуму. — Добро пожаловать домой, Ацуму. Так рада, что ты вернулся целым и невредимым. — Её взгляд падает на Киёми. Быстро оглядев высокого черноволосого мужчину, она добавляет с хитрой усмешкой: — Я вижу, ты привёл компаньона. Щеки Ацуму слегка краснеют, когда он говорит: — Да, ма, это Киёми. Оми-Оми, это моя мама. Киёми почтительно склоняет голову. Джуме смотрит на него немного испуганно, и ей требуется мгновение, чтобы сделать то же самое. Она никак не ожидала, что приветствие будет таким формальным. Ацуму продолжает: — Это мой ранее не настоящий парень, который стал настоящим. Джуме оглядывается, хихикая. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но замолкает, когда в дверь врывается макушка каштановых волос, швыряя Ацуму на пол. Схватив его за воротник рубашки, Осаму без всяких колебаний кричит на своего брата: — Ты, ублюдок, не можешь просто, блядь, повесить трубку после того, как сказал, что приведёшь парня, а потом даже не соизволил ответить ни на одно из моих сообщений! Киёми замирает, наблюдая за Осаму и Ацуму на полу. Он замечает, как Суна, спотыкаясь, входит в комнату с телефоном в руках, чтобы записать, что происходит. Брюнет шипит: — Черт возьми, я пропустил начало. Джуме прислоняется к дверному косяку, все еще улыбаясь своим сыновьям, лежащим на полу. Вся эта ситуация привела Киёми в ужасное замешательство. Это определенно была не та семейная обстановка, к которой он привык. Наконец ему удается спросить женщину: — Разве мы не должны их разнять? Её глаза резко поворачиваются, чтобы взглянуть на его растерянное и слегка встревоженное лицо. Она кивает, засовывая два пальца в рот, и пронзительно свистит. Близнецы немедленно прекращают свою ссору, услышав свист: — Осаму, слезь со своего брата, сейчас же! Ты начинаешь пугать нашего гостя. Брюнет тут же отпускает своего брата и, к тому же, помогает ему встать. Он бросает в сторону Киёми быстрые извинения и, прежде чем вернуться вместе с Суной внутрь, еще раз хлопает Ацуму по затылку. Осаму и Суна исчезли где-то в доме, прежде чем блондин смог возобновить бой. Киёми наконец выдыхает. Он знал, что близнецы часто ссорятся. Он уже был готов к чему-то подобному, но этот обмен репликами все равно застал его врасплох. «Осаму тоже очень вспыльчивый», — отмечает Киёми в своей голове. — Извини за это, ма. Я просто подумал, что это… — Ацуму не успевает закончить фразу, как его мать делает это за него. — Было бы забавно звучать немного зловеще по телефону. Я тоже об этом подумала, но ты знал, что Осаму так отреагирует. Ацуму смеётся, когда его мать тоже возвращается в дом, крича двум профессионалам волейболистам у двери: — Обед будет готов через две минуты. Вы двое, идите умойтесь.

***

— Хорошо, теперь, когда мы все уселись за стол, как насчет того, чтобы рассказать нам, как все это произошло, — спросила Джуме, с любопытством переводя взгляд с сына на его нового парня. Сакуса и Ацуму обменялись несколькими взглядами, прежде чем Ацуму ответил: — Ну, это случилось, когда мы притворялись перед его семьёй, что встречаемся. Я уже рассказывал тебе, как все это началось. — Джуме слегка усмехается, но кивает. — Итак, затянувшиеся чувства превратились в серьезные. Как насчет тебя, Киёми? Что заставило тебя влюбиться в моего дорогого сына? — Она указывает палочками на Ацуму с хитрой усмешкой на губах. Они оба покраснели, и Киёми потребовалось мгновение, чтобы найти нужные слова и сказать. — Он глуп, и по какой-то причине мне нравится это качество в мужчине. — Мии и Суна замолчали на секунду, прежде чем все, кроме Ацуму, разразились смехом. Киёми бросает на Ацуму ленивую ухмылку и получает в ответ раздраженную, но все еще очаровательную, гримасу. «Оно того стоит», — думает он про себя. Однако Ацуму не был доволен ответом и сказал: — Да ладно тебе, Оми-Оми. Будь со мной поласковее. Киёми не упускает такой возможности, кладет руку на затылок Ацуму и притягивает его ближе, чтобы поцеловать блондина в лоб. Затем он поворачивается обратно к Джуме, которая явно в восторге от этого жеста, и говорит: — Но помимо того, что он тупица, мне нравится, как он ласков со мной. Это может показаться странным, но со мной не так уж и просто справиться, однако он делает это с такой лёгкостью. Ещё он заставляет меня смеяться и, объективно говоря, Ацуму в моем вкусе. Мать близнецов, похоже, довольна этим ответом. Суна и Осаму до сих пор молчали, но Суна прервал это молчание, спросив: — Вы двое знаете, что Комори сообщал мне некоторые новости в течение недели, верно? Он позвонил мне во вторник, снова и снова говоря о том, что с вами двумя невыносимо находиться рядом, и теперь, когда мне пришлось стать свидетелем, я понял, что он имел в виду. В любом случае, Комори сказал что-то об ужине, который вы, устроили, и что он считал каждое милое прозвище, которыми вы называли друг друга в течение двух часов. Хотя я ничего не говорил о том, что вы встречаетесь. Когда это случилось? Киёми, вероятно, был ослеплён этой новой информацией. Румянец слегка залил его лицо, когда он немного приоткрыл рот, но не произнёс ничего, кроме бессвязного заикания. Ацуму не выглядел лучше Киёми, но он, наконец, всё же нашёл в себе силы ответить на вопрос Суны: — В пятницу во время приёма. Являясь угрозой для жизни Ацуму, Осаму немедля спрашивает: — Что произошло? Его брат бросает на него убийственный взгляд, но все равно отвечает: — Мотоя позвал меня на площадку для бассейна на крыше и оставил нас там одних. Оми выглядел почти больным, и я забеспокоился. И мы вроде как просто признались после этого. Тут вмешалась Джуме, сказав: — Ты опускаешь некоторые детали, не так ли, милый? В этот момент Ацуму был сыт по горло допросом своей семьи и просто сказал: — Ты больше ничего от меня не узнаешь, — и вернулся к еде. Киёми не побоялся признать в тот момент, что ему нравится маленькая семья Ацуму, но все они казались такими же шумными, как и его собственная, хотя он надеялся, что это не так. Остальные трое продолжили спокойно есть свой обед, иногда обмениваясь весёлыми взглядами друг с другом.

***

Позже ночью Киёми оказался в гостиной только с близнецами и Суной. Полчаса назад Джуме пожелала им спокойной ночи и попросила их не шуметь, потому что утром ей нужно было на работу. Осаму предложил поиграть в Mario Kart , что еще раз показало Киёми, что всё в этом доме превращалось в соревнование. Близнецы вели себя нелепо, пытаясь победить Суну, который всегда оставался на первом месте без особых усилий. Киёми тоже не вкладывал много энергии в игру, большую часть времени оставаясь на шестом или седьмом месте. После восьмого раунда Ацуму надоело, и он отложил свой контроллер в сторону. Ацуму лег на диван, который делила пара, положив голову на колени Киёми. Нападающий сразу же принялся расчесывать рукой мягкие платиновые светлые локоны, заметив, что из его головы начинают выглядывать коричневые корни. Он не обращал на них никакого внимания и просто сосредоточился на мягком ощущении между пальцами, слушая ровное дыхание своего парня и наслаждаясь видом его красивого лица. Суна, оторвавшись от своего телефона, спросил: — Ребята, вы собираетесь рассказать общественности, или вы хотите, чтобы мы пока помалкивали? Потому что у меня весь день чесались пальцы, хотелось написать в твиттере об… — брюнет круговым движением руки указывает на двух мужчин на диване, — этом. Я, по крайней мере, хотел сначала спросить вас, ребята. Осаму небрежно комментирует: — С каких это пор ты уважаешь право людей на личную жизнь? — Суна просто хлопнул его по предплечью и повернулся к другой паре с вопросительным, ожидающим взглядом. Ацуму переводит взгляд на Киёми, молча спрашивая, чего он хочет. Нападающий с минуту обдумывал это, взвешивая все «за» и «против» того, что две слегка известные общественные фигуры выступят в качестве гей-пары. Он знает множество людей на волейбольной сцене, которые открыто являются геями и находятся в отношениях. Возьмите Кагеяму и Хинату, или Суну, или Бокуто. Все они открыты для публики, но Киёми помнит, как все они столкнулись с довольно неоднозначной реакцией и конфликтами со стороны общественности. Особенно Кагеяма и Хината, которые буквально поцеловались по национальному телевидению после первого поединка «Adlers» против «Jackals» год назад. Киёми не уверен, хочет ли он иметь дело со всем этим в данный момент. Он хочет, чтобы какое-то время он и Ацуму могли быть обычной парой, без пристальных взглядов отовсюду. Поэтому, наконец, обдумав все это, он отвечает: — Я бы предпочел не говорить пока общественности об этом. Я просто хочу, чтобы оставшееся время между сезонами прошло спокойно. Как только наступит октябрь, я снова подумаю об этом. Суна кивает, но выглядит слегка раздраженным тем, что теперь ему приходится хранить этот огромный секрет, который просто умоляет его поделиться с миром. Если бы Киёми не сказал, что, возможно, подумает об этом через несколько месяцев, то он знает, что в какой-то момент Суна сломался бы. Киёми смотрит на Ацуму, чтобы узнать, что он думает, и получает понимающий кивок в ответ: — Да, давай пока никому больше не скажем. Я хочу пока держать тебя при себе. Вмешивается Осаму, спрашивая: — Даже вашей команде? Суна и Осаму в замешательстве смотрят на другую пару, когда они почти мгновенно начинают смеяться. — Что в этом такого смешного? — Осаму пытается спросить. Ацуму, все еще хихикая, отвечает: — О, мы конечно расскажем им, но не без небольшой шутки. Мы придумали это в четверг вечером. — Разве вы не начали встречаться в пятницу? Киёми быстро отвечает Суне: — Да. Ацуму пришла в голову идея добавить случайные милые прозвища, когда мы спорим рядом с ними. Тогда предполагалось, что это будет только единожды, но теперь мы можем делать так все время. Осаму приложил руки к вискам, массируя их, одновременно драматично вдыхая и выдыхая носом. Ему не хотелось признаваться в этом, но эти двое действительно были созданы друг для друга. Они оба чертовски глупы, и в глубине души Киёми представляет из себя такую же угрозу, что и Ацуму. — Вы двое действительно раздражаете. Какой в этом смысл? — он изо всех сил старается понять их. Он правда пытается, но их следующий ответ выглядит все ужаснее и ужаснее. — Всё дело в глупых выражениях на их лицах, Саму. О боже, только представь, как взбесится Инунаки или как потеряются Боккун и Шоё. О, меня будоражит только от одной мысли об этом. Киёми просто улыбается ему сверху вниз. — Да, меня тоже. Пока пара на диване просто смотрит друг на друга с самыми глупыми ухмылками на лицах, двое других напротив просто пялятся, уже полностью разделавшись с ними. Суна наклоняется ближе к уху своего парня и шепчет: — Их медовый месяц очень быстро начнёт раздражать. Осаму просто тихо отвечает: — Ты имеешь в виду, что это уже раздражает? Суна на секунду оглядывается, а затем говорит: — Да, ты прав. Это уже так. Воскресенье, 28 июля 2019 года: Солнечный свет падал через окна и прозрачные жалюзи квартиры Киёми, и, как уже почти каждое утро в течение последних 10 недель, первое, что увидел Ацуму, были угольно-черные глаза, наблюдающие за ним, и его чувства начинали обостряться после отключения более чем на 8 часов. Он купался в любви, направленной на него с того момента, как его день начинался с пробуждения рядом с мужчиной, которого он любит. — Доброе утро, Оми-Оми. — Доброе утро, любовь моя. Ацуму перестал постоянно менять милые прозвища с тех пор, как они вернулись с Окинавы. Он в основном придерживался своих уже устоявшихся прозвищ, а также добавлял малыш к петуху. Киёми, с другой стороны, время от времени придумывал что-то новое, чтобы удивить Ацуму, и все еще использовал несколько старых из их поездки. К настоящему времени сеттер уже выяснил, когда он будет использовать наиболее распространенные милые прозвища в своей личной армаде . «Любовь моя» говорится только в контексте «доброе утро» или «спокойной ночи». Ацуму нравилось воображать, что это было потому, что Киёми хотел, чтобы эти слова были своего рода напоминанием в начале и в конце каждого дня. С другой стороны, «милый» использовалось, когда Оми пытался убедить его в чем-то, и любая вариация «дорогой» предназначалась для того, чтобы подразнить его. Ацуму был немного зол, что это все еще действовало как заклинание, даже спустя столько времени. Он все еще находился в процессе выяснения всех остальных прозвищ, которые могли появиться случайным образом. Однако сейчас он откладывает все эти мысли в сторону, чтобы получить свой приветственный утренний поцелуй от Киёми. Он был таким же как всегда, но все равно вызывал рой бабочек, бушующих в его животе. Одна рука лежала на щеке Ацуму, запрокидывая его голову вверх, а другая удобно лежала на его бедре. Киёми большим пальцем втирал мягкие круги в обнаженную кожу, прижимая их губы друг к другу. Пальцы Ацуму пробрались в кудрявую копну волос партнера, тщательно расчесывая их. Дрожь пробежала по его спине, когда Киёми издал удовлетворённый стон и улыбнулся в поцелуй, почувствовав реакцию Ацуму. Нападающий отодвинулся достаточно далеко, чтобы изучить его лицо, проведя большим пальцем по припухшей от поцелуя нижней губе. — Боже, Ацу, ты такой красивый. Это прозвище сразу же придало теплоту лицу сеттера. Одно новое дополнение, которым Киёми начал пользоваться только месяц назад, называя его «Ацу». По его словам, Киёми использовал его всякий раз, когда у них был момент, когда он влюблялся в Ацуму чуть больше. Излишне говорить, что Ацуму заплакал в первый раз, когда получил это объяснение. Голос блондина звучал хрипло после того, как он только что проснулся: — Ты хоть представляешь, что ты делаешь со мной, Оми? — Нет, я не знаю. Скажи мне, дорогой. Что я с тобой делаю? — Киёми снова принялся дразнить его. Ацуму чуть не застонал от разочарования, но было трудно сосредоточиться, когда теплая рука Киёми начала двигаться вверх вниз от бедра до талии Ацуму, вызывая мурашки по всей коже. Ацуму не был утренним человеком, и Киёми уже знал это. Сразу после пробуждения Ацуму было легче всего взволновать простейшими словами или действиями. Его мозг поджаривался от малейших усилий ещё до того, как начинал по-настоящему работать в течение дня, что делало его легкой мишенью для Киёми. Тихие смешки наполнили комнату, когда сеттер попытался на самом деле сформулировать ответ, но не смог, потому что его все время отвлекала эта богом забытая ладонь на его торсе. Это сводило его с ума, но он не хотел отстраняться В конце концов сеттер сдался, обнял своего парня за талию и прижался как можно ближе. Киёми перестал смеяться и вместо этого зарылся лицом в светлые волосы. Они проводили много времени по утрам за тем, что просто лежали в постели, обнимаясь и обмениваясь медленными и ленивыми поцелуями, чтобы скоротать время. Кроме того, чтобы придерживаться диеты большую часть времени и продолжать заниматься спортом, они, если быть честным, ничего больше не делали сейчас. Несколько недель назад у каждого из них было несколько спонсорских рекламных кампаний, над которыми предстояло поработать в начале нового сезона. Но даже все эти контракты были уже выполнены, и теперь у них есть две недели, чтобы совсем ничего не делать. Их дни не следовали строгому распорядку. Просто проснуться, съесть завтрак, приготовленный для них Ацуму, пока Киёми мирно наблюдал за его работой, попивая их любимый жасминовый чай. В любое время дня они вместе ходят в спортзал, стирают белье или ходят за продуктами. Все это создавало прекрасный ритм, идеально выравнивающий их повседневную жизнь, давая насладиться им этими маленькими моментами настоящего блаженства. Это все увлекало их, заставляя время пролететь незаметно. Иногда пятничными вечерами, когда они собирались вместе, им все еще казалось, что это произошло вчера. Несмотря на то, что Киёми официально не просил Ацуму съехаться, сеттер практически уже сделал это. Ацуму не видел своего дома уже добрых две недели, и Киёми взял за правило давать ему запасной ключ от своей квартиры. Когда они медленно направились на кухню, чтобы Ацуму мог приступить к приготовлению завтрака, нападающий впервые за это утро проверил свой телефон. Он прочитал несколько электронных писем и свои уведомления в социальных сетях. Когда он добрался до своих сообщений, он заметил, что одно из них было от его брата. Кин редко писал ему в личные сообщения, потому что предпочитал звонить своему младшему брату, если ему было что обсудить или о чем поговорить. Заинтересовавшись, что бы это могло быть, Киёми открыл чат. Кин Привет, Киёми, я хотел тебя кое о чем предупредить. Я знаю, что ты всегда предпочитаешь знать о семейных событиях примерно за неделю до этого, но мы решили это очень спонтанно. У Маки назначена встреча с врачом в эту среду, чтобы узнать пол ребенка. Если все будет ясно, мы хотим устроить вечеринку в субботу у мамы и папы. Но я просто хотел тебе рассказать, чтобы у тебя было время подумать о том, придешь ты или нет. Сообщение было отправлено всего 3 минуты назад, и как раз в тот момент, когда Киёми собирался ответить, пришло второе. Кин Кроме того, Маки спросила, не хочет ли Ацуму тоже прийти. Мы знаем, что вы, ребята, почти всегда заняты, но так как это в выходные, она хотела бы, чтобы он присоединился к празднику. Все хотят увидеть его снова. Киёми почувствовал, как по его лицу расползается улыбка. Отношения с его семьей действительно изменились к лучшему с момента свадьбы. Он больше не чувствует себя обязанным разговаривать с ними. Теперь он с нетерпением ждал звонков своей мамы, интересующейся как он, или Айи, рассказывающей о своих планах на свадьбу. Его семья были единственными людьми, которые знали о нем и Ацуму, кроме Суны, Осаму и Джуме. В самом начале он сказал им, чтобы они пока ничего не рассказывали об их отношениях. Киёми хотел контролировать то, когда и как они расскажут. — К чему эта глуповатая улыбка, малыш? — Ацуму поставил на стол тарелку с банановыми блинами, миску со свежей клубникой и умебоши . Затем он нежно поцеловал Киёми в щеку и сел рядом с ним. — Кин написал мне, — Ацуму кивнул, отправляя в рот первый кусочек своего блина, — Он предупредил меня, что они с Маки, вероятно, узнают пол ребенка в среду, и, если все ясно, они собираются устроить спонтанную вечеринку для семьи в субботу. Над головой Ацуму загорелась лампочка. — О, так он рассказал тебе о плане, чтобы это не было слишком неожиданно для тебя. Как мило с его стороны. Киёми пришлось рассмеяться над немного глупым, но в то же время абсолютно очаровательным выражением лица своего парня. — Да, точно. Так ты бы хотел поехать со мной в Токио на следующих выходных? Тебя пригласили. Ацуму послал ему теплую улыбку и ответил: — Конечно, я поеду. Я вложился в этого ребёнка на свадьбе и хочу знать, будет у тебя племянница или племянник. Плюс, там, наверное, тоже должна быть вкусная еда. Они оба рассмеялись, а затем, наконец, начали есть свой завтрак. Среда, 31 июля 2019 года: Вечером телефон Киёми, лежащий на кофейном столике засветился. Киеми и Ацуму в это время сидели на диване и смотрели трансляцию полуфинала чемпионата мира по волейболу среди мужчин 2018 года. Матч проходил между Польшей и США, и обе команды сыграли вничью со счетом 2:2 после четвертого сета. Киёми остановил видео и посмотрел на имя вызывающего абонента — Маки хочет связаться с ним по facetime. Он прислонил телефон к декоративному растению на столе и принял приглашение. Женщина появилась в поле зрения, такая же жизнерадостная, как и всегда, приветствуя их. — Привет, голубки, как дела? Ацуму оторвался от телефона и помахал ей рукой. Киёми ответил: — У нас всё хорошо. Как я понимаю, раз ты звонишь, значит нам придётся купить билеты на поезд на выходные? — Маки хихикнула. — Ты всегда узнаёшь всё раньше всех остальных, не так ли, Киёми? — Черноволосый мужчина только пожал плечами, а его партнёр и невестка могли только улыбнуться. — Да, вечеринка состоится. Ацуму с любопытством спросил: — Это больше похоже на объявление для семьи, или вы, ребята, тоже не знаете, какого пола ребёнок? Маки секунду молча смотрела на свой живот, прежде чем ответить: — До сих пор мы сами не знаем пол ребёнка. Киёми, ты помнишь друга Мэй, который испёк торт на свадьбу? Он приходил только в пятницу, чтобы принести торт. Киёми было неловко признаться, что он не знает и не помнит, потому что их там не было, когда разрезали торт. Они с Ацуму всё ещё стояли у бассейна. К его удивлению, блондин спросил: — Ты имеешь в виду Минато? В какой-то момент Мэй познакомила меня с ним. Этот торт был таким вкусным. Подожди, ты хочешь сказать, что он единственный, кто пока что знает? Ты что, покажешь пол ребёнка с помощью торта или чего-то в этом роде? Маки с энтузиазмом кивнула. Радостно хлопнув в ладоши, она ответила: — Да, мы попросили доктора написать для него записку и отдали ему конверт час назад. Он показал нам два варианта, которые он может сделать, в зависимости от того, что написано в конверте, и когда мы попробуем торт на вкус… О боже мой, — она застонала, драматически вскидывая руки, — Когда я говорю, что эти пирожные были восхитительны, я имею в виду это всеми фибрами своего существа. И хотя у меня нет предпочтений в отношении пола ребёнка, я надеюсь, что это будет торт для девочки. Киёми покачал головой, улыбаясь, в то время как Ацуму просто взволнованно спросил: — Это было так вкусно? — Да, торт был супер пышным, а крем между каждым слоем имел божественный малиновый аромат. Другой был очень похож, только вместо малины были черника и ежевика, но я просто больше люблю малину. В принципе, если вам понравился свадебный торт, вы будете в восторге от этого. Если, конечно, ваша строгая диета позволит вам его съесть. Два спортсмена быстро заверили её, что кусочек или два не будут иметь большого значения. Обсудив еще несколько деталей своего короткого пребывания, они все пожелали спокойной ночи и повесили трубки. Затем Киёми повернулся лицом к своему парню и спросил: — Как насчёт того, чтобы мы провели воскресенье вместе, сходив на свидание? Я могу придумать несколько интересных вещей, которыми мы могли бы заняться в городе, а вечером мы сможем вернуться на поезде. Ацуму сразу же согласился с этой идеей. — Что у тебя на уме, Оми? Киёми лениво улыбаясь, быстро поцеловал Ацуму в губы и встал, чтобы направиться в ванную. Через плечо он сказал: — Это сюрприз. Страдательный стон заставил Киёми хихикнуть, пока он шел в ванную. — Я приму ванну, но ты всегда можешь присоединиться ко мне, дорогой. — Через несколько секунд Ацуму врывается в дверь, уже стягивая рубашку через голову. В то время как Киёми просто удивленно приподнимает бровь на выходки своего парня, блондин говорит: — Тебе не нужно просить меня об этом дважды. Они сели в тёплую воду, Ацуму позади Киёми, потому что Цуму нравилось рисовать линии между родинками на спине нападающего. Киёми, в самом начале, когда блондин начал делать это несколько недель назад, прокомментировал, что он был похож на маленького ребенка, играющего в «соедини точки», на что Ацуму просто ответил: — Твоё тело как холст. Он идеально подходит для этого. Время от времени в своей голове я придумываю новые способы нарисовать картины на твоей прекрасной коже. После этого черноволосый мужчина просто наслаждался нежными прикосновениями и позволял художнику каждый раз делать свою работу. Моменты, подобные этому, показали ему, как много заботы Ацуму вкладывает в любовь к Киёми с помощью малейших жестов. — Эй, малыш, я тут недавно подумал. — Не знал, что ты можешь это сделать, но это замечательно. Ацуму, в ответ на язвительный комментарий, щёлкнул пальцем по затылку Киёми. Нападающий извинился, но хихикающий звук его голоса показал, что он действительно не сожалеет. — Ты хочешь рассказать своей семье настоящую историю о том, в какой момент мы начали встречаться на самом деле? Или это что-то изменит между вами? Смех Киёми стих, когда он спросил: — Почему ты думаешь, что им нужно знать это? Голос Ацуму прозвучал шёпотом, когда он объяснил: — Потому что мы оба знаем, что в какой-то момент мы расскажем о наших отношениях. И я бы очень хотел рассказать людям нашу настоящую романтическую историю, — пальцы перестали скользить по коже и, казалось, отдернулись. Знак для Киёми, что блондин не очень решается услышать ответ. Он медленно поворачивает лицо, встречаясь взглядом с Ацуму. — Если ты хочешь это сделать, то, конечно, мы можем рассказать моей семье правду. Я думаю, им даже больше понравится, когда они узнают, насколько все они были вовлечены в начало наших отношений. Он видит, как Ацуму расслабляется, прислонившись к стенке ванны. Обеспокоенное выражение на его лице сменяется облегчённой улыбкой. — Спасибо, Оми-кун. Кстати, ты еще не думал о том, чтобы рассказать публике? — Немного. Видишь ли, что бы я ни придумал, мне не нравится, что новости будут такими внезапными. Если бы был способ убедить всех в том, что мы вместе, мы могли бы испытать меньшее из того, с чем пришлось столкнуться Кагеяме и Хинате в прошлом году. Ацуму резко втянул воздух, вспомнив все это фиаско после матча «Black Jackals» против «Adlers». Два идиота поцеловали друг друга на корте прямо после того, как последнее очко решило победу MSBY. В течение нескольких недель этим двоим приходилось иметь дело с папараццией, задающей неуместные вопросы, и с большой гомофобией, исходящей от консерваторов. Конечно, с ними всё было в порядке. Хината никогда никому не позволяет забираться в его голову, и Кагеяме, казалось, было все равно, пока он мог продолжать заниматься спортом и был с рыжим солнечным мальчиком японской волейбольной лиги. Но Ацуму и Киёми не совсем такие, как они. Так что им придется найти другой путь, чтобы пройти через это — Итак, ты хочешь сказать, что если бы мы могли контролировать информацию поступающую публике и дразнить их идеей того, что мы можем быть вместе, им будет не так сложно это принять, когда мы в конце концов расскажем обо всём? Ацуму почувствовал искру удовлетворения, когда глаза Киёми расширились, удивлённые хорошей идеей. — Контролировать информацию поступающую публике… — повторил нападающий. Затем он спросил: — То что ты предлагаешь — это как игра между нами и всеми остальными? Блондин немного наклоняется вперёд. Почти сведя их лбы вместе, Ацуму говорит: — Точно! Думай об этом как о квесте. Мы делаем намёки, и они должны понять, что мы имеем в виду. Мы можем использовать всевозможные вещи, чтобы сбить их со следа или отбросить на несколько шагов назад, ну ты понял. Так давай же повеселимся. Киёми был поражен тем, насколько ему понравился весь этот план. Это давало им возможность просто выйти из ситуации, если что-то шло не так. — Итак, хочешь сделать это, малыш? — Только не в ванне. Я не хочу снова залить водой пол. Их лица были так близко друг к другу, что Киёми прекрасно видел, как цвет лица его парня становится тёмно-красным, когда намёк всё же доходит до Ацуму. Он выглядел ошеломленным и, откровенно говоря, был совершенно застигнут врасплох. Просто чтобы позлить Ацуму, Киёми бросил на него притворно обеспокоенный взгляд и спросил: — Ты в порядке, дорогой? Лицо Ацуму превратилось в большую сердитую гримасу, которая заставила Киёми улыбнуться. Он подумал, что блондин выглядит очаровательно, когда злится. — Я не об этом говорил, и ты это знаешь, Сакуса. Улыбка Киёми померкла. Слышать, как Ацуму назвал его так, было просто оскорбительно. Он быстро сказал: — Прости, милый. Пожалуйста, не сердись. — Я так и думал. — Ацуму скрестил руки на груди с победоносным видом. — Однако ты не ответил на настоящий вопрос. Хочешь поиграть со всеми в квест? Киёми облегченно вздохнул и, наконец, утвердительно кивнул Ацуму. — Да, давай сделаем это. Суббота, 3 августа 2019 года: Когда Ацуму выходит из такси вслед за Киёми, блондин останавливается как вкопанный, увидев жилой комплекс в районе Аояма, перед которым они стояли. Нападающий схватил его за руку и потащил к стеклянным дверям. — Не пялься весь день, придурок. Мы и так уже довольно сильно опаздываем. Ацуму отвлекается от здания и спрашивает: — Разве мы приехали не на 5 минут раньше? — Я всегда стараюсь приходить на такие мероприятия на 15 минут раньше. Так что пошли. Ацуму почувствовал, как безнадёжная улыбка расползается по его лицу, и просто позволил затащить себя в один из лифтов в задней части вестибюля . Киёми нажал кнопку верхнего этажа, и когда двери закрылись, он привалился к стене. Ацуму сжал его руку, всё ещё держа её в своей, и послал парню ободряющий взгляд. Киёми встретился с ним взглядом и тихо сказал: -Спасибо. За что именно Киёми поблагодарил его, Ацуму не был уверен. Кое-что он всё ещё выяснял в той загадке, которой был его парень. Но у него есть всё время мира для этого, поэтому блондин не спешит. Когда голос из лифта объявил об их прибытии, Киёми протолкнулся вперед и быстро сказал: — Пожалуйста, постарайся немного сдержать свой шок по поводу квартиры. Двери открылись, и Ацуму быстро ответил: — На этот раз ты не собираешься тянуть меня в STRATA Наха . Киёми хихикает, входя в дом своего детства впервые с Рождества. Он сворачивает за угол в красиво оформленную гостиную, где находятся большинство других гостей. Его родители разговаривали с Мэй. Кайла подошла к ним с несколькими бокалами шампанского. Оглядевшись по сторонам, Киёми нигде не заметил Мотою. Он увидел, как Маки разговаривает с одним из своих друзей, которого он не узнал, в то время как Хару откровенно пялилась на её живот. Старики просто удобно устроились на диванах, беседуя сами с собой и ожидая начала главного события. Его тётя Саюри первая заметила пару и быстро подошла с другого конца комнаты, оставив своего растерянного мужа на середине фразы. — Киёми, Ацуму, я так рада снова вас видеть, — несколько голов обернулось при упоминании их имен. Хару немедленно бросила Маки и её друга, чтобы подбежать к Ацуму и Киёми. — Киё, ты здесь! — На этот раз Киёми ожидал медвежьих объятий и поймал её немного более грациозно. Она отпустила его быстрее, чем в прошлый раз, который видел Ацуму, когда эта сцена происходила у него на глазах. — И ты тоже, Ацуму. ‐ Наверное будет лишним говорить, что он совсем не ожидал, что старшеклассница повернется к нему и так же крепко обнимет. Он посмотрел на своего парня, молча умоляя о помощи. Саюри прекратила это, будучи первой, кто хоть что-то сказал, потому что всё, что сделал Киёми, это стоял, ухмыляясь, и смотрел, как Ацуму задыхается. -Хару, дай Ацуму вздохнуть, пожалуйста. Мы все хотим, чтобы он еще немного побыл здесь. — О черт, да, извини за это, — извинилась Хару и отпустила его. Ацуму просто отмахнулся от неё, но все равно сказал: -Ты действительно сильная для своего возраста, ты знала об этом? Она нервно смеётся, почесывая затылок. Киёми схватил Ацуму за запястье и притянул блондина к себе. Он обхватил его рукой за талию, придерживая его так. Саюри и Хару только с благоговением смотрели, как Ацуму запечатлел легкий, как перышко, поцелуй на щеке Киёми. — Рад, что вы двое приехали, — Киёми услышал голос своего брата, доносящийся из-за его спины. Мужчина лет тридцати с небольшим выглядел как крошечный ребенок, с нетерпением ожидающий открытия своего рождественского подарка. — Еще раз спасибо, что предупредил. Это было очень предусмотрительно. — Конечно, Киё. Ацуму спрашивает всех троих членов семьи Киёми: — Мотоя тоже придет? — Он должен быть здесь с минуты на минуту, — ответила Саюри, и, как будто это было заранее спланировано, дверь лифта открылась, и в следующий момент Мотоя подошел к ним. — Привет, ребята. — Он посмотрел на ближайшие часы и добавил, — Ух ты, как раз вовремя. Киёми только покачал головой в ответ на «опоздание» своего брата, но воздержался от комментариев по этому поводу. После того как они прошли круг, чтобы поприветствовать всех остальных, три профессиональных волейболиста удобно устроились на одном из последних свободных диванов. Они ждали, пока Кин и Маки приступят к главному событию мероприятия, и, после того как Киёми увидел незнакомого мужчину, проходящего через комнату с большой белой коробкой для торта, наконец-то настал тот самый момент. — Мы можем привлечь всеобщее внимание, пожалуйста? Разговоры в комнате стихли, когда семья и друзья посмотрели в сторону пары. На столе позади них стоял двухэтажный торт, покрытый белой помадой, пастельно-голубыми и розовыми пятнами глазури и белыми декоративными цветами. — Добро пожаловать и спасибо, что присоединились к нам в выяснении пола первого внука семьи Сакуса. Кенджиро крикнул через всю комнату: — Перестань напоминать мне, что мы стареем. Гости разразились смехом, и через мгновение Маки продолжила свою речь: — На нашей встрече в среду мы попросили нашего врача написать письмо с полом ребёнка для Минато. Так что он единственный, кто сейчас знает, но я, честно говоря, не могу ждать больше ни секунды. Кин подал Минато знак рукой, чтобы он передал ему нож для разрезания торта. Несколько телефонов уже были вытащены, снимая все это время. Когда Маки подняла тарелку, Кин начал резать ломтик. Хару закричала через всю комнату: — Барабанная дробь, пожалуйста. Сосчитав до трех, брат Киёми положил кусочек на тарелку, которую держала Маки, открыв внутреннюю часть торта ярко-розового цвета. Первый и, безусловно, самый громкий восторг исходил от самой беременной женщины. Некоторые люди кричали, некоторые хлопали, а другие встали, чтобы подойти и поздравить их. Киёми и Ацуму принадлежали ко второй группе людей и терпеливо ждали, пока толпа у маленького столика уменьшится. Ацуму подслушал, как дедушка Киёми на другом диване прошептал: — Ну, это прискорбно. Ребенок может не захотеть продолжать семейный бизнес, если это девочка. Блондин повернулся к старику и вежливо сказал: — Сакуса-сан, вы еще этого не знаете. Она может захотеть, если у неё будет отличная поддержка, которая подбодрит её. Так что, может быть, не стоит делать поспешных выводов, когда девочка еще даже не родилась. Дедушка удивленно посмотрел на него, а затем перевел взгляд на внучку. Киёми немедленно поддержал своего парня, сказав: — Ацуму прав. Дай ей честный шанс, дедушка. Старик вздохнул и ответил: — Хорошо. Вы, молодые люди, действительно постоянно бросаете вызов убеждениям старика. Мотоя вмешался в разговор и небрежно заметил: — Потому что ваши убеждения всё ещё застряли в прошлом веке. Мы просто хотим убедиться, что они не позволят тебе остаться позади, пока ты ещё жив. В конце концов, нам нужен прогресс. Остальные бабушки и дедушки на диване, казалось, были ошеломлены решительными словами молодого человека, но дедушка Киёми только усмехнулся. Затем он ответил с улыбкой на лице: — Я полагаю, спасибо. Кто бы мог подумать, что я всё ещё чему-то научусь у вас, ребята? Киёми пожал плечами и ответил: — Я рад, что ты, по крайней мере, открыт для этого. Не все в твоем возрасте были бы такими. Комплимент, казалось, наконец-то сделал свое дело, когда все представители старшего поколения удовлетворенно кивнули. Ацуму не мог не улыбнуться, пораженный тем, как Сакуса и Комори обращаются со своими динозаврами: бабушками и дедушками. Позже той же ночью Киёми открыл дверь в свою старую спальню. Он редко заходил сюда, даже когда приезжал на Рождество, потому что обычно уходил после ужина, чтобы вернуться в общежитие колледжа или даже вернуться в Осаку. Но зачем тратить деньги на гостиничный номер на ночь, когда у него есть свободная комната прямо здесь, где он может доверять горничным, которые регулярно убирали комнату так, как ему нравилось. Кроме того, он доставил бы Ацуму удовольствие, тем, что он мог узнать кое-что о детстве Киёми, если бы захотел. Говоря об Ацуму, блондин все еще застрял, стоя в дверном проеме с отвисшей до пола челюстью. Сам размер комнаты, казалось, вызвал такую реакцию, и Киёми терпеливо наблюдал за зрелищем, стоя посреди указанной комнаты. — Чёрт возьми, малыш. Это почти в три раза больше, чем наша с Саму комната. И вообще, насколько ты, блядь, богат? — Он подошёл к своему парню, обнял нападающего за плечи и быстро поцеловал его в губы. — Очевидно, достаточно богат, чтобы ты всё ещё удивлялся, что всё это нормально для меня. Разве ты не рад, что теперь у тебя есть богатый парень, который даст тебе всё, о чем ты только можешь мечтать, дорогой? Теперь такого рода поддразнивания Ацуму очень нравились. — Ты хочешь быть моим сладким папочкой сейчас, Оми-кун? — Конечно, если ты окажешь мне честь быть моей сладкой крошкой, дорогой, — Ацуму чуть не рассмеялся от этого, но все же сумел взять себя в руки. Он немного приподнялся на цыпочки, чтобы они с Сакусой смотрели друг другу в глаза. Затем сеттер наклонился невероятно близко и прошептал в губы Киёми, — О, конечно, папочка. После этого они оба проиграли в каком-то странном соревновании, которое происходило прямо сейчас, хохоча до тех пор, пока из них не перестало доноситься ни звука. Они держались друг за друга изо всех сил, молча дрожа, когда их тела молили о том, чтобы воздух вернулся в легкие. Всё ещё приходя в себя, Киёми сказал: — Чёрт возьми, Ацу, хочешь снова меня так называть? Звучало довольно сексуально. С самым серьёзным и уравновешенным выражением лица, которое Киёми когда-либо видел у Ацуму, блондин ответил заботливым тоном и на прекрасном японском: — Ты хочешь поговорить со мной о своих проблемах с папой, Сакуса-сан? Киёми снова полностью потерял самообладание, умирая со смеху. В тот момент он признал свое полное поражение, потому что после этого он никак не мог успокоиться. Ацуму, казалось, заметил это и с победоносной улыбкой на лице посмотрел на своего парня, заявив: — Ты подал мне это на серебряном блюде. Или мне следует сказать «на золотом блюде», богатый мальчик? — Дорогой, пожалуйста, это смешно, только представители среднего класса думают, что их высший класс ест с золотых тарелок. Настоящий высший класс использует исключительно китайский фарфор, — как Киёми сохранял невозмутимое выражение лица, говоря все это, Ацуму понятия не имел. — Гребаные богатые люди, — выругался блондин себе под нос, качая головой. Киёми обхватил обеими руками лицо Ацуму по бокам, утягивая его в сладкий поцелуй. Когда он отстранился, он просто заявил, — Ты любишь по крайней мере одного из них. Самым сладким тоном сразу же последовал дьявольский ответ: — Верно, Мэй просто прелесть. Лицо Киёми надулось, когда Ацуму просто хихикнул. — Просто шучу, я тоже тебя люблю, Оми-Оми. — Ты тупица. — Но я же твой тупица. Разве это не компенсирует всё? Киёми больше не отвечал и просто притянул своего глупого парня к себе, чтобы ещё раз поцеловать его и, наконец, прекратить эту игру туда-сюда. Ацуму с радостью подчинился. Воскресенье, 4 августа 2019 года: — Итак, куда вы, голубки, собираетесь сегодня? Ты сказал нам, что твоя поездка на поезде обратно в Осаку будет только в 6 вечера, — Айя одарила Киёми милой улыбкой, когда расспрашивала его за завтраком. — Я приглашаю Ацуму на свидание. Юу, та самая подруга из колледжа, сказала мне, что ей очень понравилось, когда человек, которого она любила позвал её на свидание и сделал это с ней, — пока Киёми объяснял это, Ацуму подошел к столу для завтрака. Он поздоровался со всеми, прежде чем сесть рядом со своим парнем, и сразу же был поражен количеством вариантов еды на столе. — И что же это было? — Ну, я не могу тебе сказать. Я хочу сделать это сюрпризом для Ацуму, иначе мне будет не так весело, — Киёми услышал, как Айя и Ацуму начали страдальчески скулить из-за его слов. Игнорируя сестру, он повернулся лицом к своему парню и сказал: — Не будь таким, Ацу. Тебе это понравится. Сосредоточившись на том, чтобы взъерошить светлые волосы и убрать руку, Киёми не заметил, как его семья прекратила какие-либо движения и уставилась на него и Ацуму. Однако Кин очень быстро привлёк его внимание, когда спросил: — Ты только что назвал его Ацу? Киёми всё ещё смотрел на своего парня, когда услышал вопрос, показавший Ацуму прекрасный вид на багрово-красный румянец, распространяющийся по щекам Киёми. — Оми, малыш, ты в порядке? Вопрос казался произвольным, поскольку Киёми практически вскочил со стула, чтобы заявить: — Знаете, что ребята? Это определенно был весёлый завтрак, но я думаю, что нам с Ацуму пора идти. Увидимся на Рождество. Киёми вытащил сеттера из кресла и родственники запротестовали, что он ещё ничего не ел, но нападающий просто сказал, что они могут что-нибудь купить по дороге. Сакусы за столом просто прокричали на прощание, казалось, очень удивленные реакцией своего младшего сына. Как только Ацуму втащили в лифт, он вспылил с очень важным вопросом, который был у него на уме: — Что, чёрт возьми, все это значит? Не хочешь объяснить, почему мне не удалось съесть всю эту восхитительную еду? — Ты хотел, чтобы тебя спросили о нашей будущей свадьбе? — Киёми нажимал кнопку первого этажа, отвечая на вопрос. Своим ответом он оставил блондина все еще совершенно сбитым с толку и взволнованным. — Ты можешь перестать говорить загадками?! Какое отношение это прозвище имеет к тому, что у нас будет свадьба? — Ацуму просто умирал от желания получить какие-либо объяснения прямо сейчас, но его парень всё ещё не отвечал ему. Он пытался успокоиться и вернуть лицу естественный цвет. Только когда двери лифта снова открылись и они вышли на улицу, нападающий, наконец, начал отвечать на вопросы, висевшие над головой блондина. — Я сказал Айе, что я считал милые прозвища глупыми, когда у неё был первый парень в старшей школе, но она всё твердила и твердила о них. Она и все остальные говорили, что в конце концов я передумаю. Поэтому, будучи упрямым первокурсником средней школы, я сказал, что в тот день, когда я дам своей девушке личное прозвище, я женюсь на ней. Они вышли на оживленную улицу, где Киёми быстро вызвал такси. Когда одно из них начало останавливаться, он добавил: — Я имею в виду, что тогда я не знал, что я гей, но принцип все тот же. Я дал тебе личное прозвище, и это означает, что с этого момента с их стороны будет много поддразниваний. Такси остановилось рядом с ними, и когда они сели, Киёми дал водителю адрес кафе в Роппонги. Когда машина выехала обратно на улицу, Ацуму, наконец, почувствовал себя свободно, чтобы подразнить: — Значит, я могу ожидать предложения руки и сердца в какой-то момент? Тебе не кажется, что мы немного торопимся, малыш? — Что ты говоришь, Ацуму? Правда, я вот подумываю о том, чтобы в ближайшее время сходить к ювелиру и купить для тебя кольцо на заказ, потому что я могу себе это позволить, понимаешь, дорогой? Ацуму услышал ласкательное имя и сразу же вернулся к их обычному дразнящему соревнованию: — Конечно, богатый мальчик. Изгибайся сколько хочешь, но деньги меня не поколеблют. Ты должен закадрить меня. Киёми надел свою маску, когда они вышли из жилого комплекса, но к настоящему времени блондин мог сказать, как выглядела закрытая часть его лица, просто наблюдая за остальной частью. В настоящее время у его парня на лице была надпись «ты, блядь, издеваешься надо мной». Посмотрев на него Ацуму сразу же добавил: — Правильно, Оми-Оми. Я очень желанный, и деньги не дадут тебе всего. — Я бы поспорил с этим, но я все равно обязательно удивлю тебя, когда сделаю предложение. Тот факт, что Киёми сказала «когда», а не «если», полностью прошел через их головы, когда водитель прервал разговор, сообщив им, что они прибыли. Выйдя из машины, они отложили начатый ранее разговор и вместо этого зашли в кафе, чтобы Ацуму наконец-то позавтракал. Из многих вещей, о которых он думал, Ацуму никогда бы не догадался, что таинственным местом их сегодняшнего свидания будет Национальный центр искусств в Роппонги, Токио. Очень смущенный, он поворачивается к Киёми и спрашивает: — С каких это пор ты увлекаешься искусством? Ответ совсем не помог. — Я не увлекаюсь, но искусство не главная причина, по которой мы здесь. — Хм? Киёми проигнорировал блондина и вместо этого осторожно потянул его за собой, держа за запястье, чтобы войти внутрь гигантского здания. Они направились прямо ко входу, где охрана попросила билеты. Нападающий достал свой телефон, и после того, как их отсканировали, двоих мужчин впустили внутрь. Ацуму, как бы он не был растерян и заинтригован, решил (по крайней мере надеялся), что его парень вскоре объяснится. Ацуму просто последовал за Киёми в первый выставочный зал. Он был полон современных скульптур, блондин не понимал тех, кто называл это искусством. Но он все же ничего не понимал в этом, так кто он такой, чтобы судить на самом деле. В конце концов Киёми сел на одну из немногих скамеек в центре комнаты и притянул Ацуму к себе. Сакуса, наконец, начал объяснять, для чего они на самом деле здесь; — Вот, что происходит, милый. Я собираюсь поиграть с тобой в игру, и моя цель состоит в том, чтобы нас вышвырнули из музея. Если мы продержимся тут до конца всех выставок, я заплачу за обед там, где ты захочешь. Однако, если я выиграю, и нас вышвырнут, тебе придется добровольно почистить костюм талисмана команды и надеть его голову во время пресс-конференции. Мгновение Ацуму осмысливает все это, а затем нерешительно спрашивает: — Как ты думаешь, сколько времени мы проведем здесь, и какова вероятность того, что нас вышвырнут? Глаза Киёми сужаются, и Ацуму просто знает, что под его черной маской скрывается самая зловещая ухмылка. — В настоящее время в Национальном центре искусств проводится 7 крупных выставок, на которые у таких людей, как мы, уйдет около 2 с половиной часов. Также центр печально известен тем, что он очень строго следит за тем, чтобы не было никаких беспорядков. Им не нужно много усилий, чтобы выгнать посетителей за то, что они много шумят. Блондин сглатывает и шепчет: -Это подло, Оми. Нападающий откинулся на руки и на мгновение огляделся, наблюдая за людьми. Затем он повернулся к Ацуму и сказал: — Тебе ведь это нравится. И если честно, кем бы мы были без легкого вызова? — Нормальной грёбаной парой, наверное. — Ацуму, мы оба знаем, что мы никогда не будем нормальной парой. Ацуму вздохнул, раздраженный тем, что знал, что Киёми был прав. Но именно это ему в нём и нравилось. Потому что нормальное — это скучно. — Так что ты скажешь, милый? — Киёми положил свою руку поверх руки Ацуму, переплетя их пальцы вместе. Блондин не упустил возможности и положил голову на плечо своего парня, — Хочешь принять вызов? Ацуму уже пришел к выводу, что все дети семьи Сакуса привыкли всегда получать то, что хотят. Может быть, именно поэтому Киёми всегда был настойчив, когда пытался убедить Ацуму сделать что-то для него. Будь то убить паука, которого Ацуму боялся в равной степени, или забрать умебоши из магазина за пять минут до его закрытия, или пойти приготовить им обоим чай, когда они просто сидели на диване, хотя только Киёми хотел его. И поэтому, даже понимание того что эта идея ничем хорошим для него не обернется, не остановило его гордость и неумение говорит своему парню нет. Все это заставило его сказать: — Давай, Оми-кун, ударь меня в грязь лицом Ацуму увидел, как сузились глаза Киёми, и понял, что прямо сейчас за его маской скрывается хитрый взгляд. «Замечательно». Ацуму, возможно, несколько известен своим отсутствием контроля. Он не фильтрует многое из того, что говорит, и из-за этого бесчисленное количество раз попадал в неприятности в своей карьере и жизни в целом. Его прямолинейная честность также принесла ему много травм (благодаря его собственному брату), а также то, что его товарищи по команде, как правило, не любили его в первые дни игры в волейбол. В целом, хоть он и не предпринимает никаких усилий, чтобы изменить это поведение, это создавало ему множество проблем во время взросления. Как бы то ни было, блондин редко сожалеет о том, что он говорит или делает, даже после того, как сталкивается с последствиями. На этот раз все совсем не так. Никогда еще Ацуму так не желал того, чтобы он держал свой гребаный рот на замке, когда его парень бросил ему вызов сыграть в эту игру. Потому что он действительно сходил с ума из-за всех шуток и историй, которые Киёми придумал за последние несколько часов. Первый раз это было в самом начале, в зале для скульптур современного искусства. Киёми обратил свое внимание на одинокого мужчину в плаще и брюках. Мужчина примерно их возраста стоял перед двумя голубыми сферами немного разного размера. — Держу пари, что он стоит там, потому что недавно получил синяки на яйцах из-за неудачного секса, — это была фраза, которая почти сразу же заставила Ацуму расколоться. Громкий смех эхом разнёсся по комнате и заставил множество людей, включая охрану, раздраженно уставиться на них. Ацуму оправдывал себя тем, что это был тест-ран, чтобы он знал, к чему ему готовиться. Какое-то время это работало. Но не поймите меня неправильно; блондин все еще смеялся почти над всем, что его парень нашептывал ему на ухо, чтобы заставить его проиграть, но Ацуму сумел взять себя в руки, чтобы смеяться тише. Однако это был только вопрос времени, когда что-то заденет нужный нерв и запустит цепную реакцию. Второй раз наступил через 2 часа после первого, когда они попали на предпоследнюю выставку современных произведений скандинавской мифологии. Ацуму был почти на пределе своих возможностей, сдерживаясь и постоянно понижая голос. Вся эта игра была пыткой. Чертовски весело и занимательно… но пытка. Без сомнения, это было лучшее свидание, на которое он когда-либо ходил… но все равно пытка. В конце концов он раскололся, когда Киёми просто указал на старую леди, по крайней мере, ей было за восемьдесят. Она встала перед полотном, растянувшимся на всю стену, изображающим гигантского морского змея, и просто сказал: — Ну, она похожа на чудовищного ублюдка. «Чудовищный ублюдок» — это был не тот термин, который Ацуму когда-либо ожидал услышать из уст своего парня за миллиард жизней. Чёрноволосый мужчина казался слишком утончённым, слишком приличным, чтобы даже знать эти два слова в сочетании. И все же этот явный элемент удивления или шока вызвал у Ацуму неуправляемую реакцию, которая снова повернула к ним головы всех присутствующих. Пока блондин смеялся, он держался за плечи Киёми в качестве поддержки. Нападающий не возражал, просто победоносно улыбнулся под маской, но также заметил охранника у двери, оглядывающего их с ног до головы, пока он говорил по рации. Вероятно, он обсуждал со своими коллегами, что с ними делать. К настоящему времени о них определенно был составлен фоторобот. Когда Ацуму в конце концов успокоился, Киёми просто спросил: — Ты готов идти? Теперь мы можем отправиться на выставку Великих мастеров Японии. Это последняя. Ацуму кивнул, полный решимости продержаться будучи сейчас так близко к концу. Сняв всё накопившееся напряжение, он был уверен, что сможет продержаться до этой последней выставки и ему не придется надевать голову талисмана команды на пресс-конференцию. Ставки для него были намного выше, чем для Киёми, потому что, если бы он проиграл, как бы он вообще всё это объяснил. Конечно, он не собирался просто сидеть в комнате, полной шумных журналистов, которые обязательно спросят какого хрена на нём была голова Шакала. Но, вероятно, было уже слишком поздно говорить об этом сейчас, учитывая, что они были почти в конце галереи. Когда они вошли в последнюю комнату и начали обходить её, Ацуму был сбит с толку тем, почему его парень ничего не сказал. Он просто подошел к разным произведениям искусства; многие из них были гравюрами на дереве Хокусая, Хиросигэ или Кавасэ. Ацуму также узнал некоторые популярные из них. Через 10 минут Киёми внезапно остановился, и прежде чем Ацуму успел спросить, что происходит, он услышал, как его парень сказал: — Ну, это порно с щупальцами. Ацуму этого не предвидел. Он ожидал еще одной шепчущей шутки о том, что кто-то слишком долго смотрит на картину. Но не это. Поэтому реакция проявилась прежде, чем он смог полностью сдержаться, но на этот раз это был не смех. Просто очень простое и громкое «Что?!» Однако он успел приглушить звук, немедленно прикрыв рот ладонью. Это практически вырвалось изо рта блондина, но, по-видимому, его быстрого рефлекса, чтобы успокоить его, было достаточно, чтобы охранник не подошел к ним. Он бросил на них злобный взгляд, но в итоге не двинулся с места. Ацуму уже хотел издать праздничный победный крик, но сдержался. Киёми рядом с ним одобрительно кивнул: — Хорошая работа, Ацуму. А теперь, как насчет того, чтобы выбраться отсюда и перекусить чем-нибудь? Я, конечно, угощаю. Ацуму выдохнул с облегчением, направляясь вместе со своим мужчиной к выходу. Киёми наклонился и прошептал ему на ухо: — Как насчет того, чтобы в следующий раз попробовать всё наоборот? Я уверен, что ты тоже придумал несколько интересных острот, пока мы гуляли. Блондин садистски улыбнулся и ответил: — Если в следующий раз у нас будут такие же ставки, конечно. Хотя ты ужасно быстро проиграешь, — Киёми просто игриво закатил глаза, пока они продолжали идти в тишине. Когда Ацуму огляделся, он заметил, что несколько человек уставились на них, и почувствовал, как сильная волна смущения прокатилась по его телу. Еще одним положительным моментом в нынешней ситуации, было то, что никто, казалось, не узнавал их и не снимал на камеру, так что им не нужно было беспокоиться об этом. Понедельник, 12 августа 2019 года: Киёми и Ацуму всегда приходили самыми первыми на тренировки, даже в прошлом году. Сначала они просто стояли по разные стороны спортзала и занимались своими делами. Но, в конце концов, Киёми начал терпеть, а позже даже наслаждаться присутствием Ацуму во время разминки. Видеть, как они уже практикуют некоторые спайки, когда остальная команда прибыла в спортзал, не было чем-то необычным. Мейан всегда просто говорил им, чтобы они немного берегли свою энергию для реальной практики и позволял им продолжать. Сегодня был первый день подготовки к предстоящему сезону, который начинался с утренней тренировки в 9:30 утра. Ацуму сделал пас для Киёми высоко, близко к сетке, и не слишком быстро, чтобы дать своему парню идеальное количество времени для разбега и идеального удара по мячу. Это был идеальный бросок, как раз такой, какой больше всего нравится нападающему. Когда мяч с удовлетворительным громким шлепком падает на пол с другой стороны сетки, дверь спортзала со скрипом открывается. Их товарищи по команде заходят все вместе. Хината и Бокуто, казалось, говорили об отпуске, который они провели со своими парнями, в то время как Томас смеялся над шуткой, которую Инунаки сказал, когда они подошли ближе. Барнс машет рукой паре на корте. Киёми и Ацуму машут в ответ, и когда никто не смотрит, они смотрят друг на друга, коварно ухмыляясь. Пришло время привести в действие их план, составленный несколько месяцев назад. Нападающий хватает еще один мяч с тележки и занимает позицию в задней части площадки. Он передает мяч и начинает бежать к сетке. Ацуму специально делает пас слишком далеко и слишком быстро, чтобы он только задел пальцы Киёми, прежде чем вылететь за пределы поля. — Что это было, Ацуму? — Киёми сохраняет свой голос, даже когда на его лице появляется раздражённое выражение. Краем глаза он видит, что остальные уже смотрят на них. Не потому, что нападающий окликнул Ацуму, а потому, что он не называл его Мия. — О, прости, Оми-кун. Пас был слишком быстрым для того, чтобы твои маленькие ножки смогли его догнать? — насмешливо ответил Ацуму. Их товарищи по команде могли видеть только его спину, поэтому кривая ухмылка была видна только его парню. — Во-первых, дорогой, мои ноги больше твоих. Ацуму уже хочет расхохотаться, но сдерживается, чтобы ответить. Указывая на нижнюю часть своего тела, он говорит: — Эти бедра могли бы превзойти твои, малыш. Глаза Киёми сужаются, внимательно изучая этот ответ: -Твой брат получил все клетки мозга между вами двумя, дорогой? — Нет, но это не имеет значения, тебе ведь нравится, что я веду себя глупо, — тело Ацуму достаточно повернулось, чтобы он мог видеть лица товарищей по команде. В целом результаты были более чем удовлетворительными. Его личным фаворитом был Мейан - выражение его лица было пронизано как полным замешательством, так и каким-то отвращением. Другие парни просто потеряно смотрели на ситуацию, которая происходила на их глазах. Инунаки выглядел насквозь пронизанным отвращением. На секунду Ацуму подумал, насколько драматичнее было бы просто поцеловать Киёми прямо сейчас, чтобы посмотреть, что произойдет, но пока он сдерживался. Хината был единственным, кого он не смог прочитать. Его лицо было необычно спокойным не выдавая, удивлен он этим или нет. Это не впечатляло и даже разочаровывало. Однако прежде чем кто-либо успел что-либо сказать или спросить об этом, в спортзал вошел тренер Фостер и крикнул им: — Хорошо, все. Наконец-то начинается новый сезон. Давайте начнём разминку, пробежав несколько кругов. Рядом с ним стояла пиар-менеджер команды Акико Кей, печатавшая что-то на своем телефоне и слепо следовавшая за Фостером к трибунам. Команда уже начала бегать, но Ацуму и Киёми остро ощущали их пристальный взгляд. 15 минут спустя все заняли места в стороне от корта и начали разминаться. Тем временем Фостер рассказывал о новом плане тренировок на ближайшие несколько недель. Одна конкретная часть заставила Ацуму жалобно стонать, потому что, хоть ему и нравилось всё, что связано с этим видом спорта, но он не рассчитывал на такую усиленную физическую подготовку, которую ему предстояло пройти. Тренер остановился и спросил: — Что? У тебя есть проблемы с планом, Ацуму? Блондин тяжело вздохнул и проворчал в ответ: — Нет, всё просто замечательно, — ребята посмеялись над своим сеттером, но смех быстро сменился тишиной, когда они увидели, как Киёми протянул руку к волосам Ацуму, нежно взъерошив их. — С тобой все будет в порядке. Ничего такого, с чем не справились бы твои сильные бедра, дорогой. Неудивительно, что первым, кто наконец сломался, был Инунаки. Он почти кричал на них: — Что это за чертовщина?! Я не могу быть единственным, кто находит это чертовски странным. После этого тренер Фостер не смог бы успокоить всех, даже если бы захотел. Большинство игроков постарше сразу же согласились с либеро, в то время как Бокуто просто показалось, что на него внезапно снизошло озарение, и он что-то прошептал Хинате. Лицо рыжего было таким же, как и раньше, и он тоже был необычно спокоен, только слегка кивал в ответ на слова Бокуто. Мейан был тем, кто озвучил вопрос, который, вероятно, был у всех на уме: — Что на самом деле здесь происходит? Ацуму и Киёми всё это время просто смотрели с полным безразличием, но в конце концов расхохотались. В промежутке между всем этим блондин просто говорит: -Видишь, что я тебе говорил? Их лица того стоили. Затем Хината спрашивает: — Так это розыгрыш, или это ваш способ сказать нам, что вы теперь пара? — остальные, казалось, испытывали немалое облегчение от того, что кто-то наконец-то задал и этот вопрос. Их взгляды казались настойчивыми и любопытными. — У тебя, похоже, не было никакой реакции. Что с тобой такое? — Ацуму с нетерпением ждал, что реакция Хинаты будет шокированной или вообще хоть какой-нибудь. И все же блондин был недоволен отсутствием ответа. — Я был удивлён, но я знаю, какими вы, ребята, иногда бываете. Поэтому я пытался понять, не разыгрываете ли вы просто нас таким странным образом. Так что? Киёми переплёл свои пальцы с пальцами Ацуму и ответил: — Это как бы и то, и другое. — Ну, это просто идеально, — пиар-менеджер звучала расстроенно, пока заканчивала что-то печатать на своём телефоне. Она положила его в карман и сразу же спросила: — Вы знаете, я должна это спросить, как вы планируете справиться с этим. Вы хотите сохранить это в секрете или сделать это достоянием общественности? Потому что, если вы хотите сделать второе, я должна разработать стратегию, чтобы помочь вам. В конце концов, это вызовет довольно много споров. — Насчёт этого, мы на самом деле уже кое-что придумали. Скажите нам что думаете по этому поводу. Акико удивлённо приподняла бровь, но кивнула. Ацуму огляделся, убедившись, что все внимательно его слушают. — Вы, ребята, все помните, что произошло после того, как Шоё и Тобио начали встречаться. Мы думаем, главной причиной того, почему эта новость была похожа на сброшенную бомбу, заключалась в том, что она, казалось бы, появилась из ниоткуда, — когда Ацуму объяснил, все они кивнули, Хината выглядел невероятно внимательным, когда его упомянули. — Мы оба согласились, что не хотим иметь дело со всем этим. Поэтому Ацуму пришла в голову идея намекнуть и внедрить идею о том, что мы можем быть вместе, в головы людей, чтобы они могли предвидеть это или смириться с этим как бы до того, как мы опубликуем официальные новости. В некотором смысле, если мы пока будем контролировать информацию поступающую публике, мы сможем повернуть её в свою пользу. Нападающий дал Акико время подумать об этом. Затем Ацуму добавил: — Думайте об этом как об охоте за сокровищем, мы намекаем им, чтобы увидеть реакцию, и, если она нам нравится, мы снова сбрасываем их со своего следа. Барнс спросил: — Ацуму это придумал? Это кажется слишком умным для того, чтобы быть его планом. В то время как Ацуму просто брызгал слюной от грубого комментария, Киёми ответил: — Он действительно сделал это. Хотя я тоже был удивлен. — Эй! — рявкнул Ацуму на нападающего, — Оми-Оми, будь со мной поласковее. Я твой парень, — Киёми схватил его за затылок и поцеловал блондина в висок. Вполголоса он пробормотал быстрые извинения. Инунаки вмешался, сказав: — Это всё ещё кажется таким неправильным в моей голове. Затем Томас спросил: — Как вы вообще начали встречаться? Когда мы видели вас в последний раз, вы, ребята, казались не настолько близки даже для того, чтобы тусоваться во время перерыва, не то чтобы развить такие отношения. Киёми со вздохом отвёл глаза. Ацуму криво усмехнулся своему парню, прежде чем туманно объяснить историю: — Не знаю, помните ли вы, ребята, но однажды на тренировке за несколько недель до окончания сезона Оми-Оми позвонили, и после этого его игра резко пошла наперекосяк. Инунаки и Томас кивнули. Остальные, кажется, забыли об этом. — Да, так что причина была в том, что его мама спросила его, не приведет ли он кого-нибудь на свадьбу своего двоюродной сестры, и, хотя у него никого не было, он сказал «да». Поэтому после тренировки он попросил меня быть его фальшивым парнем. Бокуто явно пытаясь собрать все кусочки воедино спросил: — И ты сказал да? Ацуму кивает, и Киёми продолжает объяснять. — Свадьба была в Нахе, и торжества длились целую неделю. Я думаю, что время всего этого притворства перед моей семьей, мы просто оба влюбились. Остальные, казалось, вроде как поняли, но в воздухе всё ещё висели некоторые вопросы. Однако Акико наконец заговорила, прежде чем кто-либо задал ещё какие-нибудь вопросы: — Мне это нравится. Управление потоком информации для публики звучит очень хорошо. Киёми принимает прежнюю позу и спрашивает её: — Есть идеи, как посадить семя, Акико? Пиар-менеджер улыбнулась и ответила: — Хорошая идея спросить меня об этом. Сначала нам нужно пустить тонкий слух. Должно быть что-то такое, что заставит людей начать видеть химию между вами, ребята. И я думаю, что точно знаю, что это. Акико быстро достает свой телефон и начинает постукивать по нему. Тем временем, продолжая объяснять: -Так вы, ребята, уже знаете о концепции фанкамов, верно? — игроки кивают, и, не поднимая глаз, Акико, кажется, понимает это, — Я сделаю один для вас двоих и опубликую его в нашем официальном аккаунте в Twitter. Покажем несколько моментов, в которые вы были близки, и поставим подпись: «Наш самый взрывной дуэт просто остаётся самим собой», - или что-то в этом роде. Киёми спрашивает: — Ты думаешь, этого будет достаточно, чтобы поползли слухи об отношениях? — Нет, это просто даст им представление. Чтобы ходили настоящие слухи, мы должны будем делать немного больше, начиная с начала сезона. Пара кивнула, прежде чем тренер Фостер прервал разговор, чтобы, наконец, вернуться к тренировкам. Суббота, 5 октября 2019 года: Весь день из магазина онигири Осаму доносились шумные звуки. Не потому, что это был напряженный день в ресторане, а потому что вместо этого все столики внутри были заняты друзьями и семьей близнецов, праздновавших их 24-летие. К этому времени все уже были полностью осведомлены об отношениях между Ацуму и Киёми. Им не хотелось скрывать свою привязанность в кругу своих близких, потому что они знали, что всем здесь можно доверить эту информацию. Но они все равно постарались сказать всем, чтобы они держали это в секрете и не отвечали ни на какие вопросы об этом, когда их спросят. Около 5:30 вечера большинство гостей ушли, остались только близнецы, их парни, Мотоя и Джуме Мия. Сотрудники Онигири Мия тоже попрощались вскоре после уборки. Двоюродный брат Киёми шутил с Суной, пока Осаму относил подарки к своей машине. Джуме просто тихо сидела рядом, наслаждаясь атмосферой. Безмятежность была как бы прервана, когда зазвонил телефон Киёми, на экране появилось имя вызывающего абонента - Мэй. Он извинился и нажал кнопку «Принять». — Привет, Мэй. В чем дело? Он начал отходить и уже собирался выйти из ресторана, прежде чем повернулся на каблуках и безмолвно передал своему парню телефон. Блондин посмотрел на него, на секунду смутившись, но поднес трубку к уху. — Привет, Мэй, это Ацуму. С другой линии он услышал нежный женский голос: — Эй, Ацуму, я просто хотела поздравить тебя и твоего брата с днем рождения. Оно же 24-го, верно? Удивленный, Ацуму ответил: — Да, и спасибо тебе. Я скажу ему, когда он вернется в дом, но откуда ты знаешь об этом? — О, Мотоя сказал мне, что он у вас на вечеринке. Кто-нибудь ещё там? — Нет, тут только наша мама, Мотоя, Оми-Оми, мой брат и его парень. Мы с Оми тоже скоро уедем. У него для меня запланирован сюрприз, — он почувствовал, как пара знакомых рук обхватила его за талию, обнимая сзади. Ацуму немедленно расслабился в надежном захвате, издав тихое, удовлетворенное гудение. Его мать достала свой телефон, чтобы сделать снимок, против которого ни один из них не возражал. — О, как мило со стороны Киё. Я вижу, что он действительно замечательно к тебе относится. Улыбка на лице Ацуму стала еще шире, когда он услышал это от женщины. Она, без сомнения, одна из его любимых членов семьи его парня. — Да, это так. — Ничего, если я расскажу об этом остальным членам нашей семьи, или вы, ребята, просто хотите, чтобы вас оставили в покое на ночь? Я уверена, что они также хотели бы поздравить тебя с днем рождения. Ацуму повернул голову, чтобы спросить, что думает Киёми, и быстро ответил на вопрос женщины: — Я думаю, мы просто хотим отключиться на ночь. Ты можешь сказать им, чтобы они позвонили мне завтра. Мэй быстро поблагодарила его и вскоре попрощалась. Когда линия оборвалась, Ацуму вернул Киёми телефон. Вскоре после этого Осаму наконец вернулся из машины, его волосы и одежда слегка намокли от дождя, хлещущего снаружи. — Мне привезти твои вещи к тебе домой на обратном пути, Цуму? Или мне следует принести их завтра к Сакусе? Потому что у меня нет ключа для его квартиры. — Ты можешь просто проехать мимо моего дома и оставить их там. Насколько я помню, там нет еды, так что они не испортятся, если пробудет там несколько дней. О, и пока я не забыл, Мэй поздравила нас обоих с днем рождения. Осаму, казалось, не знал, кто это, прежде чем Мотоя прошептал: — Моя старшая сестра. Та, которая вышла замуж в мае, — брат Ацуму кивнул, говоря Комори, чтобы он поблагодарил её за него. В 6 вечера Ацуму и Киёми попрощались и отправились на то, что нападающий запланировал для своего парня. Последние несколько месяцев пролетели невероятно быстро. После того, как Акико опубликовала первый фанкам и несколько загадочных твитов и историй в Instagram, люди действительно поняли, что, возможно, что-то происходит между сеттером и доигровщиком «Black Jackals» MSBY. Они заглотили наживку, и впереди у Ацуму и Киёми была ещё самая забавная часть игры. Все члены команды подкинули несколько идей, большинство из которых были ужасными (потому что тогда они были бы слишком очевидными), но все равно забавными. Большинство хороших идей поступило от Ацуму, Киёми и, что неудивительно, Акико. Они решили просто плыть по течению событий и стратегически планировать момент, чтобы сбросить бомбу, когда придет подходящее время. До тех пор ответом по умолчанию на любые вопросы об их отношениях было: — Мы просто друзья. Что, конечно, не могло быть далеко от правды в этот самый момент. — Оми, как тебе удалось всё это провернуть? — Ацуму стоял в дверях, совершенно ошеломленный тем, как гостиная Киёми была преобразована и украшена изящными, хоть и электрическим свечами. Гирлянды свисали с потолка, как виноградные лозы с деревьев. Диван и кофейный столик исчезли, а несколько мягких одеял и около дюжины пушистых подушек были разбросаны по полу. Ацуму просто позволил Киёми взять его за руку и отвести в центр комнаты. — Я попросил близкого друга из колледжа, который тоже живет здесь, в городе, прийти во время вечеринки, чтобы украсить это место. У его девушки на это хороший глаз. Блондин рассеянно кивает, едва слыша слова, слетающие с губ Киёми. Он, очевидно, всё ещё занят тем, что разглядывает новый облик гостиной. Его глаза сверкают, когда в них отражаются волшебные огоньки, а на лице выражение чистого удивления. Киёми не может делать ничего другого, кроме как просто восхищаться редкой красотой момента. Изгиб улыбки Ацуму слегка растягивается, морщинки в уголках его глаз углубляются, а яблоки его щек покрываются теплым румянцем, когда их взгляды наконец встречаются. — Оми, тебе не нужно было всё это делать. — Ты прав. Мне не нужно было этого делать, но я хотел этого, потому что мне нужно тебя кое о чем спросить. Ацуму приподнимает бровь и спрашивает: — О чем же? Киёми чувствует, как приподнимается уголок его рта, когда он кладет ладонь на теплую кожу щеки Ацуму. Блондин утыкается в неё лицом и вздыхает с облегчением, как будто прошла целая вечность с тех пор, как Киёми так прикасался к нему, хотя на самом деле прошло всего пару часов, в лучшем случае. — Закрой глаза и протяни руки на минуту. Ацуму делает, как ему говорят, но не без совершенно неподходящего комментария: — Ты собираешься связать меня, малыш? Но Киёми только задумывается и отвечает: — Возможно позже, если ты этого хочешь, дорогой, — затем он лезет в карман. Ацуму слышит звяканье пары ключей, и его лицо морщится в замешательстве. Затем он чувствует вес единственного ключа в своей ладони. — Я скажу тебе, когда ты сможешь их открыть. А до тех пор выслушай меня, — он видит, как Ацуму кивает, а затем продолжает, — Это мой подарок тебе на день рождения, — Киёми видит, как Ацуму открывает рот в знак протеста, так как нападающий уже подарил ему очень роскошные часы сегодня утром. — Прежде чем ты это скажешь, я знаю, что уже кое-что подарил тебе. Но это слишком долго занимало мои мысли. Так что мне просто нужно, наконец, спросить тебя официально. Посмотри на меня. Веки трепещут, открывая блестящие коричневые радужки, которые заставляют Киёми таять чуть больше каждый раз, когда он в них заглядывает. Ацуму действительно смотрит на одинокий ключ в своих руках, когда Киёми говорит: — Я знаю, что на данный момент это банально. Ты практически живешь здесь с тех пор, как мы вернулись из Нахи. Но ты хочешь сделать это официально? Киёми был прав: вопрос казался ненужным, и все же Ацуму был невероятно тронут им. Если бы не одна маленькая деталь. — Разве это не тот ключ, который ты мне уже давал? Он слышит, как его парень хихикает, а затем отвечает на вопрос Ацуму: — Да, я стащил его с твоей куртки в магазине. Блондин позволил словам утонуть, прежде чем хихикнул и, наконец, сказал: — Хитрый ублюдок, но да, конечно. Это не займет много сил и времени, так как 95 процентов моих вещей уже здесь. Улыбки оседают на лицах пары, когда Ацуму слегка тянет Киёми вперед за воротник рубашки для поцелуя. Нападающий с радостью подчиняется, позволяя на этот раз Ацуму взять инициативу в свои руки. Сильные пальцы расчесывают его черные кудри и мягко массируют кожу головы, заставляя Киёми вздохнуть. Крепкая хватка на его рубашке не позволяла ему отстраниться, даже если бы он захотел. Что в любом случае было бы не так, так что все было в порядке. Когда они в конце концов расстаются, Ацуму спрашивает: — Так ты сделал всё это только для того, чтобы спросить меня об этом, или у тебя есть какие-то другие планы? Киёми застает его врасплох, когда он быстро обхватывает себя руками за талию и тянет их лечь, Ацуму неуклюже приземляется на грудь Киёми. — У меня было предчувствие, что ты согласишься. Так как насчет объятий, поцелуев, вина и танцев, чтобы отпраздновать. Ацуму постоянно удивлялся, насколько безнадежным романтиком был его парень. Любой, кому он сказал бы это, вероятно, посмеялся бы, потому что Сакуса Киёми никаким образом не производит такого впечатления. Когда они впервые встретились на межшкольных финалах 2012 года или позже во Всеяпонском молодежном лагере, Киёми просто излучал образ прямолинейного придурка с той же уверенностью, с которой держался Ацуму. И эта репутация, по большей части, сохранилась и по сей день. Тогда блондин едва терпел парня, и это чувство было более чем взаимным. Их отношения состояли только из того, что Ацуму дразнил Киёми, а Киёми просто закатывал глаза от раздражения настолько сильно, что они могли застрять у него в затылке. В лучшем смысле этого слова, они были самыми большими соперниками друг друга на третьем курсе, когда оба занимали должность капитана. Оба были такими незрелыми и думали, что единственное, что у них когда-либо будет общего, — это страсть к волейболу. Так что кто бы мог подумать, когда Киёми ступил на тренировочный комплекс «Black Jackals» MSBY для проб более года назад, что всё это приведёт их прямо сюда. На полу гостиной, подушки, смягчающие их тела, смотрят в потолок, украшенный маленькими лампочками, а капли дождя бьются в окна снаружи. Киёми взял за традицию открывать хорошую бутылку «Сассикайя Тенута Сан Гвидо» и слушать плейлист куратора по громкоговорителям в комнате. Мелодии были медленными и спокойными, сопровождаемые в основном французскими текстами, которые никто из них толком не понимал. Когда заиграло одно конкретное фортепианное вступление, Киёми повернулся к Ацуму и спросил приглушенным тоном: — Потанцуем, Ацу? Он знает эту песню от бывшего товарища по команде, студента из Франции, который учился в его университете из-за стипендии. Киёми считал, что ему очень нравится музыка из-за этого компаньона. Блондин смеется над его выходками, но в конце концов кивает, поднимаясь на ноги с помощью Киёми. Нападающий быстро обвил руками талию Ацуму, и как только пальцы Ацуму сомкнулись на затылке Киёми, они медленно начали раскачиваться в такт драматическим нотам. — Ты напеваешь себе под нос, Оми. Ты знаешь эту песню? Киёми просто кивает и изо всех сил старается не нарушать произношение, когда говорит: «Je te laisserai des mots». Он чувствует, как внутри у него собирается удовлетворение, когда глаза блондина слегка расширяются, и он довольно взволнованно спрашивает: -Что это значит? Ты знаешь? — Я полагаю, что это переводится как что-то вроде «Я оставлю тебе слова». — Ацуму прислонился лбом к Киёми и что-то промурлыкал в знак признательности. Пока снаружи доносится шум дождя, они теряют друг друга в состоянии безмятежности и покоя, как это часто бывает в подобные моменты. Глядя друг другу в глаза, они шепчут сладкие пустяки в узкое пространство между ними и заполняют моменты тишины быстрыми поцелуями в каждое доступное место на лице другого. Ночь сменилась воскресным утром, когда их можно было найти крепко спящими между множеством одеял и подушек. Солнце начало подниматься, раздвигая облака и направляя свои лучи в окна квартиры. Пятница, 18 октября 2019 года: Возвращение на корт для первого матча сезона было волнующим. Ацуму чувствовал себя в гармонии с самим собой и своими товарищами по команде, заставляя каждую атаку проходить в мгновение ока. Удовлетворение от того, что он увидел, как его сеты падают на землю по другую сторону сетки, не имело себе равных. Хотя сердитые лица, направленные на них другой командой, также были близки ко второму, особенно с учетом того, что сегодня они играют против «EJP Raijins». Разозлить Суну и Мотою вместе со своим парнем было самым весёлым занятием, которое он когда-либо испытывал на корте. Киёми был сегодня в лучшей форме, отбивая каждый мяч с такой силой, что они практически пролетали мимо своих противников, прежде чем те могли среагировать. В целом, MSBY доминировала в сегодняшней игре, выиграв партию во всех трех сетах. — И это отвратительный сеттерский сброс самого человека, номер 13 Мия Ацуму! На этом игра заканчивается со счетом 3: 0 в пользу Black Jackals MSBY! Мато-сан, эти Шакалы пришли сегодня не для того, чтобы проиграть. Они в огне! Комментатор поговорил со своим соведущим. Позади них игроки MSBY праздновали свою победу, а толпа подбадривала их. Соведущий ответил, посмотрев на них с минуту. — Всплески были интенсивными до самого конца, так что у EJP действительно был шанс? — Их либеро сделал все, что мог, но, похоже, Сакуса-сан сегодня был слишком строг со своим двоюродным братом. Я имею в виду, что мы все знаем о зарождающемся соперничестве, которое мы видим на корте каждый раз, когда эти две команды играют друг против друга. — Дело не только в Комори и Сакусе. Бокуто и Васио, а также Мия и Суна были товарищами по команде в средней школе. Стоя по разные стороны сетки после совместной игры в прошлом, ты хочешь выиграть ещё больше. — Действительно. — комментатор оглянулся на корт, а затем снова повернулся к камере. — Ну, похоже, игроки, уже, успокоились и в настоящее время встречаются с болельщиками. Давайте посмотрим, сможем ли мы украсть одного из них для быстрого интервью. Акико стояла рядом с Киёми, когда к ним подошли репортеры. — Извините нас, Сакуса-сан. Не возражаете, если мы зададим вам несколько вопросов? Похоже, в данный момент вы свободны. — Пиар-менеджер и игрок обмениваются несколькими взглядами, прежде чем кивнуть. Оператор дает им краткую инструкцию об их положении, и когда Акико вышла из кадра, репортер спрашивает: — Итак, во-первых, ваша команда только что одержала огромную победу. Как ты себя чувствуешь? Киёми давал много интервью на протяжении всей своей волейбольной карьеры, и вопросы всегда были одни и те же. Каждый репортер-точная копия друг друга, что было так невыносимо скучно в лучшем случае после третьего раза. Однако нападающий знает, что это всего лишь часть работы. Поэтому он отвечает: -Это очень приятно. Начинать сезон с победы, как в прошлом году, всегда хороший знак того, как мы будем действовать в следующих. Журналист посылает ему ухмылку, прежде чем задать свой второй вопрос. — Скажите мне, в прошлом году был ваш первый сезон, и вы играли против своего давнего соперника Ушиджимы из «schweiden adlers». Вы бы сказали, что эта победа над вашим братом Комори заставила вас почувствовать себя лучше? Киёми практически чувствует замешательство Акико из-за этого странного вопроса за кадром. Несмотря на это, он отвечает: -Они оба одинаково удовлетворяют. Я одинаково ценю каждую победу, независимо от того, против кого я играю. Кроме того, в обеих играх, о которых идет речь, было много соперничества. Не только мои личные. Репортер, похоже, не удовлетворён ответом Киёми, так как он, вероятно, ожидал, что с этим будет покончено. Но нападающий просто продолжает смотреть на него бесстрастно и терпеливо, пока не будет задан следующий вопрос. Улыбка на лице мужчины была настолько явно фальшивой, что Киёми чуть не затошнило, но даже если и так, он не показал этого. — Хорошо, Сакуса, хороший ответ. Теперь мне стало любопытно. Вы с Мийей кажетесь намного ближе с прошлого года. Я помню, в другом интервью вы сказали, что считаете его раздражающим и из-за этого чуть не поменялись бы командами. Что изменилось? Киёми хотел уйти прямо сейчас. Он подумал об этом как о чем-то невероятно грубом, потому что это утверждение даже не было правдой. Он посмотрел на Акико, молча прося придумать предлог, чтобы он поскорее остановился. Затем он ответил: -Во-первых, даже если я сказал то, чего, по-моему, не помню, я, вероятно, имел в виду шутку, чтобы разозлить Ацуму. Я бы не стал менять команды из-за назойливого сеттера. Я уже имел дело со многими из них раньше, и он является лидером лиги по уровню мастерства. Это было бы откровенной глупостью. Репортер выглядит ошеломлённым, когда Киёми продолжает: -Во-вторых, ваше замечание о том, что мы теперь ближе, верно. Мы много общались во время перерыва, чтобы укрепить нашу связь для достижения лучших результатов на корте. Теперь вы можете считать нас очень близкими друзьями. Киёми хочется рассмеяться, когда брови мужчины поднимаются вверх, почти достигая его несуществующей линии роста волос. Однако ему не нравится самодовольная ухмылка, которая появляется на лице парня. — Знаешь, ходило довольно много слухов о том, что вы двое гораздо ближе, чем друзья. Какие-нибудь комментарии по этому поводу? Акико щёлкает пальцами, давая знак Киёми ответить, а затем убираться. — Слухи всё ещё остаются просто слухами. Я буду комментировать только тогда, когда люди действительно найдут убедительные доказательства того, что это так. До тех пор я буду придерживаться своего заявления о том, что мы просто друзья и ничего больше. И если вы извините меня сейчас, я нужен в другом месте. Когда Акико и Киёми уходили, они наклонились, чтобы прошептать: — Хорошая работа, теперь вызывайте замешательство. Она указала на Ацуму, болтавшего с фанатом у трибун, и добавила: — Вам, ребята, скоро нужно построиться. Подойди и скажи ему. Убедитесь, что вас слышит только девушка и что камеры не включены. Как вы сказали, убедительных доказательств пока нет. Только люди, утверждающие и спекулирующие вещами. Понял? -Понял, — ответил Киёми и подошёл к своему парню. — Мия-сама, я хотела отдать тебе это. — Девушка, с которой разговаривал Ацуму, протянула ему листок бумаги. Она выглядела примерно того же возраста, что и Хару, может быть, немного застенчивее, когда блондин взял фотографию у неё из рук, чтобы посмотреть на неё. С одного взгляда он понял, что это его фанарт. — Большое тебе спасибо. Как тебя зовут? — Рика. Ацуму послал ей очаровательную улыбку и ответил: — Это выглядит невероятно, Рика-тян. У тебя действительно есть какой-то талант. Я имею в виду, я едва мог нарисовать приличную фигурку, когда в твоем возрасте играл в палача со своими одноклассниками. Девушка хихикнула, а затем попросила его подписать копию, которую она с него сделала. Поскольку блондин с радостью согласился это сделать, он не заметил, как Киёми подошёл к нему. Когда Ацуму вернул листок бумаги, Рика также сказала: — Кстати, я не хочу навязываться, но вы с Сакусой такая милая пара. Я уже некоторое время слежу за вами обоими и просто хотела вам сказать. Блондину пришлось активно сдерживаться, чтобы не ухмыльнуться, и он просто ответил: — Ты не навязываешься, не волнуйся, но Оми-кун для меня просто друг. Девушка собиралась что-то сказать в ответ, когда Киёми подошёл к ним и положил руку на плечо Ацуму, чтобы привлечь его внимание. Когда блондин оглянулся, нападающий сказал: — Привет, милый. Из-за шумной толпы вокруг них только Ацуму и Рика услышали маленькое ласкательное имя. Ацуму сразу же понял, чем занимается его парень, и ответил: «Как дела, малыш?» «Акико сказала, что мы скоро должны выстроиться в очередь. Ты идешь?» Сеттер кивнул, и когда Киёми уже повернулся, чтобы медленно уйти, Ацуму попрощался со старшеклассницей. — Так что да, мы просто друзья. В любом случае, ты слышала, что он сказал. Я должен идти. Увидимся. — Он помахал рукой, прежде чем уйти, оставив растерянную девушку позади. По дороге на автобусе домой в Осаку все члены команды были полностью заняты своими телефонами. В основном сходят с ума из-за всех этих людей, спорящих из-за Киёми и Ацуму. Барнс перекричал всех: -Послушайте этого. профессиональный бокутосимп @msbystan Всё это похоже на странную шутку. Сакуса отрицает что-либо в своем интервью, но также подразумевает, что у нас есть доказательства, которые мы должны найти, а затем этот человек утверждает, что она слышала, как они называли друг друга ласкательными именами при ней. — Серьезно, я не могу решить, ужасны вы двое или просто гении. Мейан просто сухо ответил: — Это просто ужасные угрозы. Я всё ещё не могу поверить, что мы все помогаем вам с этим нелепым планом. — Говорит натурал, — ответил Киёми таким же ровным голосом. Автобус разразился смехом, когда капитан бросил на них всех угрожающий взгляд. Что ещё хуже, Бокуто добавил: — Да, что бы вы знали о борьбе геев? В конце концов капитан просто смирился с тем, чтобы откинуться на спинку своего места и терпеть комментарии, пока все не найдут в Твиттере что-то новое, на чем можно сосредоточиться. Акико в какой-то момент встала, чтобы подойти к местам Киёми и Ацуму. Она повернула свой телефон, чтобы показать парочке несколько скриншотов твитов, которые она сделала за последние несколько часов. Когда Ацуму прокрутил, она объяснила: — Хотя я видела много положительных комментариев, это лишь некоторые из более умеренных негативных. Шарада определённо должна продолжаться какое-то время, прежде чем они либо перестанут беспокоиться, либо привыкнут к этому. Киёми кивает, и Ацуму отвечает, всё ещё глядя на некоторых из них: — Я тоже мог бы тебе это сказать. Мы знаем, что это займёт некоторое время. Так что же делать дальше? Менеджер просто невинно улыбнулась, прежде чем ответить: -Я скажу вам, когда придет подходящее время. Я думаю, что у меня есть что-то хорошее на уме. Суббота, 9 ноября 2019 года: — Оми-Оми, что у тебя там? — Ацуму вышел из спальни и увидел, как его парень ставит огромный пакет на кухонный стол. — Я думал, ты просто покупаешь стиральный порошок в магазине. — Ну да, я так и сделал, но когда я вернулся, эта посылка была прямо перед нашей дверью, и на ней было мое имя. Однако обратного адреса нет, так что я понятия не имею, от кого оно. Ацуму немедленно подошел посмотреть и спросил испуганным голосом: -Какого чёрта, малыш? Что, если это бомба или что-то опасное? Киёми на мгновение задался вопросом, почему он вообще влюблен в этого абсолютного идиота, а затем просто пробормотал себе под нос: -О да, потому что мне нравятся идиоты. Блондин не услышал его и только взвизгнул от боли, когда Киёми ударил его по затылку. Его получившаяся в результате обида на этот раз не вызвала ответа Киёми: -Это чепуха. Зачем кому-то посылать нам бомбу? Вероятно, это просто пиар-акция. Пока Ацуму просто продолжал пялиться на него, всё ещё немного злясь, Киёми достал из кухонного шкафа нож для резки коробок и разрезал картон. Когда он открыл защелки, то первым делом увидел листок бумаги. В верхнем углу он узнал логотип своего любимого бренда по уходу за кожей. — Видишь, что я тебе говорил? Это просто посылка от SK-II. Когда он начал читать письмо. Ацуму распаковал продукты из коробки. Дорогой Сакуса, До нашего сведения дошло, что вы являетесь страстным поклонником наших продуктов, поскольку недавно вы продвигали многие из них в своем Instagram. В качестве благодарности мы решили отправить вам несколько продуктов нашей линейки. С уважением, команда SK-II. — Эй, малыш, они присылают маски, которые у тебя только что закончились. Как 5 из них. Глаза Киёми округлились, когда он оторвал взгляд от листа бумаги и увидел, сколько на самом деле ему прислал бренд. Содержимое, вероятно, обошлось почти в 650.000 йен . — Я получил все это бесплатно, просто за то, что выкрикнул их некоторое время назад. Что случилось с этой маркетинговой компанией? Ацуму просто пожал плечами, а затем сразу же повернулся к нему, спросив своим фирменным щенячьим взглядом: — Мы можем провести спа-вечер? Киёми был абсолютно согласен с этой идеей. Он быстро разложил продукты на столе и опубликовал их фотографию в своей истории, прежде чем схватить некоторые и потащить Ацуму в ванную. Десять минут спустя они сидели на диване, тканевые маски впитывали влагу в кожу и смотрели повтор матча «Adlers» против «Falcons» в четверг. В какой-то момент Ацуму внезапно встряхнулся рядом с ним, и прежде чем Киёми успел по-настоящему спросить, что происходит, он услышал, как блондин говорит в свой телефон. — Эй, ребята, угадайте, кому повезло, и все закончилось, когда Оми-Оми получил огромный пиар-пакет. Ты угадал, я! Он согласился позволить мне попробовать кое-что и провести вечер в спа-салоне. Всякий раз, когда они давали новые подсказки для своей игры, создавая истории или прямые трансляции вместе, Киёми чувствовал, что ему хочется войти в роль. Он всегда вел себя немного более отчужденно и бескорыстно и немного менее влюблён в своего тупого парня-сеттера. С каждым разом это становилось все труднее и труднее, потому что он чувствовал, что должен сдерживаться, чтобы не смотреть на него слишком пристально или не улыбаться, как влюбленный идиот, которым он был для этого человека. Несмотря на это, он бросил взгляд и сказал: — Спа-салон должен быть расслабляющим, так что перестань оказывать влияние, будь спокоен и позвольте магии маски воздействовать на твоё лицо. Тебе это определённо нужно. Сеттер отвернулся от камеры, чтобы его последователи не увидели очаровательную улыбку на его лице. Блондин прекрасно знал Киёми, как и его лицо. -Конечно, богатый мальчик. Я остановлюсь. — Ты профессиональный спортсмен. Не называй меня богатым, когда ты сам такой. Комментарий всё равно попал в видео до того, как его вырезали, и после его публикации Ацуму убрал свой телефон и закинул ноги на бёдра Киёми. Сеттер мог сказать, что ничто из того, что Киёми когда-либо говорил на камеру, на самом деле не было серьезным, но он всё равно дразнил: -Тебе нравится моё лицо. Признай это. -Конечно, Ацу. Мне нравится твоё лицо, твои волосы, твои бёдра и почти всё остальное в тебе. Киёми мог сказать, что Ацуму покраснел от своего заявления, даже с тканевой маской на лице. — Оми-Оми, ты можешь хоть раз в жизни не быть таким прямолинейным? — Почему? Смущен ли мой ребёнок тем, что я так сильно его люблю? Это ранит мои чувства, милый. Ты даже не сказал, что любишь меня в ответ. Ацуму легонько хлопает его по плечу и говорит: ‐ Перестань быть таким идеальным парнем. Как я должен за тобой угнаться? Киёми хихикает и игриво ерошит светлые волосы, потому что целоваться со своим парнем было абсолютно бессмысленным вариантом. — Что это было? Я не мог расслышать там эти три слова. Ацуму застонал и опустил голову, когда пробормотал: — Я люблю тебя. — Извини, я не расслышал этого. Ты должен говорить громче. Разочарование, казалось, так сильно нарастало в Ацуму, что он прямо закричал через всю комнату: — Я люблю тебя, Киёми! — Он хлопнул себя ладонями по рту, очень удивленный тем, как громко это прозвучало, когда Киёми просто откинул голову назад от смеха. Таймер для их масок для лица звонит, сигнализируя, что пришло время их снять. Одним махом Киёми поднимает Ацуму и идёт с ним в ванную. — Перестань дуться, ты, большой ребёнок. — Ты можешь радоваться, что ты мне так нравишься; иначе я бы не стал мириться с твоими постоянными поддразниваниями. Когда они сбросили маски и сделали последние шаги по уходу за кожей, на них опустилась уютная тишина. Вскоре после этого они легли в свою, теперь уже навсегда, общую кровать. Киёми знал, что Ацуму нравится поддразнивания, и просто не хочет в этом признаваться. — Эй, Оми? — Да? — Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что быть влюблённым в тебя похоже на песню в стиле поп-панк? Киёми озадаченно смотрит на своего парня. Ему определенно нужен был какой-то дополнительный контекст, поэтому он нерешительно отвечает: — Нет, это очень конкретно. Что ты имеешь в виду? — Я знаю, что это специфично, но это имеет смысл. Киёми бросил на него недоверчивый взгляд и ответил: ‐ Я не вижу в этом смысла. Не хочешь ли объясниться? Ацуму даже не колебался в своем ответе: — Ты сводишь меня с ума, и когда весь мир в беспорядке, любить тебя — это единственное, что кажется правильным. Это кажется лёгким, и в то же время каждая секунда возбуждает. Тихие моменты успокаивают мою шумную голову, а громкие заставляют меня чувствовать себя по-настоящему живым. Как будто мне это никогда не наскучит, и я не думаю, что когда-либо в полной мере чувствовал себя так раньше. Пока он ускорялся, он устремил взгляд в потолок. Его руки время от времени двигались, когда он говорил. — Ацу. — блондин оглянулся и увидел, что его возлюбленный на грани слёз. Он выглядел расстроенным, но прежде чем Ацуму успел даже забеспокоиться, его притянули в страстный поцелуй. На секунду Киёми разделил их, чтобы сказать: — Это была дерьмовая расплата. Как ты смеешь говорить, что не знаешь, как идти в ногу со мной, а потом просто говоришь мне такие вещи, как будто это так естественно. Ацуму улыбнулся, когда его снова притянули, прижимая к телу своего парня и просто наслаждаясь ощущением мягких губ, двигающихся синхронно с его. Он почувствовал себя немного увереннее в том, что сказал. Поцелуи между ними никогда не устареют. Если бы он мог, Ацуму провел бы остаток своей жизни вот так: под чистыми одеялами кровати, свернувшись калачиком с Киёми и просто целуя друг друга, пока они не задохнутся. — Потому что это самая естественная вещь на свете. Любить тебя — это единственное, кроме волейбола, что когда-либо имело для меня полный смысл. Это подпитывает меня, и почему бы мне не сказать тебе об этом? Их глаза встретились в многозначительном взгляде, когда рука Ацуму нашла путь к щеке своего партнера, его большой палец осторожно ласкал нежную кожу. Свет в комнате был выключен, так что только слабый свет от уличного фонаря пробивался через окно, освещая их лица. Всё, о чём Киёми мог думать в тот момент, было то, как сильно он любит этого человека. Его голос звучал хрипло и напряжённо, когда он сказал в крошечное пространство между ними: — Ты такой красивый. Ацуму не ответил и вместо этого просто наклонил голову вперед, чтобы снова сомкнуть их губы. Каждый вздох или стон, вырывавшийся из их горла, заглатывался другим. Каждое прикосновение к обнаженной коже ощущалось так, словно они поднимались из этого мира в другой, где это было всё, что они могли почувствовать. Это продолжалось до глубокой ночи, когда лунный свет просачивался сквозь прозрачные жалюзи. В какой-то момент, когда Ацуму уже уплывал в царство снов, он всё ещё чувствовал, как Киёми целует его в макушку, шепча: -Спокойной ночи, любовь моя. Ночное напоминание, которое он получал каждую ночь, внезапно показалось ему гораздо более уникальным. Что-то в сегодняшнем вечере изменило их отношения, но в то же время все было по-прежнему, и Ацуму окончательно решил, что это и есть настоящее блаженное счастье. Четверг, 21 ноября 2019 года: Акико ворвалась в раздевалку, когда все переоделись. Ни у кого даже не было времени окликнуть их, прежде чем они указали на Ацуму и Сакусу, которые просто стояли там, уже одетые в соответствующую форму Черных Шакалов. -Вы двое, поменяйтесь майками прямо сейчас. В комнате воцарилась тишина, и паре потребовалось некоторое время, чтобы понять, что менеджер выдвигает в качестве идеи. Когда до них наконец дошло, на их лицах появились две озорные улыбки, когда они молча сняли майки и поменяли их. — Когда кто-то спрашивает об игре, притворитесь, что они просто указали на это, но не переключай их обратно. И для всех остальных ведите себя так, как будто вы не сказали им, чтобы было забавно наблюдать за этой путаницей. Остальная часть команды кивнула, и после того, как Акико вышла из комнаты, Ацуму говорит: — Извините, если я слишком растягиваю время. Когда он указал на свою грудь, комната взорвалась громким смехом. Киёми просто пожал плечами и неторопливо спросил: — Всё в порядке, но что ты думаешь? — он повернулся и указал на фамилию Мия, написанную у него на спине. — Мне это подходит? Его лицо растянулось в довольной ухмылке, когда его парень покраснел до кончиков ушей и просто безнадёжно пробормотал: — Да. С другого конца комнаты Инунаки крикнул: — Когда свадьба, голубки? Томас спросил с дразнящей улыбкой на лице: — Почему ты вдруг так увлёкся? Ответ вызывает у всех очередной приступ смеха. — Нужно знать, когда быть занятым, чтобы я мог отклонить приглашение. Ацуму просто ответил: -Кто сказал, что тебя вообще пригласят? Настроение у них было приподнятое, когда они позже вышли на корт на матч против «Tachibana Red Falcons». Когда Аран заметил своего старого товарища по команде на другом конце корта, он бросил на Ацуму растерянный взгляд, молча спрашивая о цифре 15 на майке сеттера спереди. Без всякого жеста Ацуму дал ему понять, чтобы он пока не задавал вопросов и ничего не говорил. Каким-то образом его старый друг понял и просто покачал головой, понимая, что всё это было частью нелепой схемы, которую пара сейчас провернула. Игра была кошмаром для комментаторов, так как они постоянно не знали, как реагировать на игры Ацуму или Киёми. Толпа тоже заметила это сразу, но пока отложила все в сторону, чтобы просто поболеть за свою любимую команду. Матч закончился после 5 изнурительных сетов близкой победой «Tachibana Red Falcons». Однако, когда Ацуму отвели в сторону для интервью, он знал, что первый вопрос будет не о проигрыше. — Мия-сан, есть ли какая-то особая причина, по которой вы с Сакусой-сан поменяли свои майки для сегодняшней игры? Казалось, что комментаторам там, наверху, было нелегко комментировать вашу игру. — бедная женщина была совсем не готова к шоу, которое Ацуму собирался устроить для неё и всех, кто смотрел игру по телевизору. Он драматично схватился за рубашку спереди и посмотрел на номер. — О, так вот почему вся эта игра была такой напряженной?! Я даже не заметил этого. Мне показалось, что в последнем сете я задыхался немного сильнее. Женщина уставилась на него, немного растерянная, когда он повернулся к своим товарищам по команде, стоявшим поблизости, включая Киёми. — Эй, говнюки, почему вы не сказали мне, что мы с Оми поменялись майкам? Какого хрена! В то время как Барнс, Бокуто и Инунаки просто смеялись, Киёми также проверил свою майку так же, как Ацуму, и бросил смертоносный взгляд на своих товарищей по команде. — Извини, Цум-Цум, было немного забавно видеть Оми-куна с твоим именем на спине. Бокуто уже едва держал себя в руках, что на самом деле делало его ответ более правдоподобным. Инунаки многозначительно добавил: -Может быть, вам двоим стоит подумать о том, чтобы пожениться. О боже, представь, что на корте два Мии. Сакуса, как ты думаешь, это имя может заставить тебя потерять несколько клеток мозга? Киёми изящно уклонился от оскорбления и ответил: -Я уже потерял некоторые из них, просто будучи в одной команде с тобой. Ацуму указал средним пальцем на либеро, прежде чем повернуться к даме-интервьюеру и сказал, почесывая затылок: — Извините за это. Спасибо, что сказали мне. — Значит, это был просто несчастный случай? — репортер спросил, на что Ацуму только пожал плечами. — Ты не хочешь воспользоваться моментом, чтобы переодеться? Мы могли бы просто сократить на двоих… — Нет, всё в порядке. Я сомневаюсь, что Оми захочет сменить майку после того, как я уже пропотел насквозь. Не так ли, партнёр? — Киёми придвинулся немного ближе, чтобы услышать разговор между ними, и кивнул. Это, казалось, только усилило замешательство женщины, поэтому она просто перешла к другим вопросам для сеттера. Позже Аран оттащил своего старого друга в сторону, просто чтобы подтвердить его подозрения. — Так это должно было быть намёком? — Они должны быть такими двусмысленными и запутанными. Аран приподнял одну бровь и дразняще ухмыльнулся, сказав: -Двусмысленно, да? Это громкое слово. Ты хоть понимаешь, что это значит? Возбуждение в фигуре Ацуму быстро исчезло и сменилось его общим раздражением, когда друзья называют его глупым. — Я не неграмотный. Да, я знаю, что значит двусмысленность. Что со всеми в последнее время происходит, что вы, ребята, постоянно ведёте себя так, как будто я глупый. Самым ровным тоном, на какой только был способен высокий мужчина прямо сейчас, он ответил: -Потому что ты глупый. Всегда так было и, вероятно, всегда будет. Я предполагаю, что большая часть того, почему ты нравишься Сакусе, заключается в том, что он в некотором роде такой же. В конце концов, только глупый может иметь дело с глупым. Вы буквально пара, заключённая на небесах и в аду. Ацуму выдохнул и просто сказал: — Ну, ты имел дело со мной больше десяти лет. Разве это не делает тебя тоже глупым? Не только ты, Кита-сан тоже. — Во-первых, ты не просто назвал Шина тупым за то, что он мог иметь дело с тобой все эти годы. Это неуважительно. И во-вторых, я никогда не отрицал, что тоже потерял пару клеток мозга за те годы, что знаю тебя и твоего брата, но я также не встречаюсь с тобой. Так это действительно моё дело на данный момент? Ацуму знал, что его друг был прав, по крайней мере, в определённой степени, но небо вспыхнуло бы раньше, чем он признал бы это прямо сейчас. Вместо этого он очень нелюбезно сменил тему. — Мы собираемся пойти куда-нибудь выпить позже. Как насчёт того, чтобы ты и твоя команда присоединились? Смех Арана эхом разнёсся по пустому коридору, но в конце концов он согласился. Пятница, 22 ноября 2019 года: Этим утром Ацуму проснулся от необычного зрелища. Его голова всё ещё болела, так как похмелье после вчерашней ночи начало быстро затуманивать его мозг. Понимание того, что он должен был видеть на экране телефона Киёми, заняло некоторое время. В конце концов заголовок статьи стал очевиден, поскольку он был написан жирными буквами. Есть ли в слухах об отношениях между сеттером MSBY Black Jackals Мией Ацуму и внешним нападающим Сакусой Киёми какая-то правда для них в конце концов? Короткий вводный текст под заголовком сразу же стал немного яснее, так как предыдущая головная боль, казалось, исчезла из-за прилива адреналина в венах блондина. В последние пару месяцев в мужском волейболе происходят странные вещи. Поскольку слухи о предполагаемых отношениях начали распространяться о двух игроках стартового состава MSBY Black Jackals. После вчерашней вылазки, где двое мужчин были замечены на фоне множества историй в Instagram их товарищами по команде, где они, кажется, намного ближе, чем обычные друзья, может быть. После этого Ацуму смог увидеть верхний угол прикреплённой фотографии. Он посмотрел на своего парня, немного встревоженный. — Хуже всего то, что ты почти сидишь у меня на коленях. Остальные — это просто мы, разговаривающие, но стоящие немного ближе, чем обычно. Блондин кивнул и сразу же спросил: — Есть какие-нибудь реакции? — Последние люди начинают всё понимать. Я бы оценил реакцию на 70% положительной, еще 10 нейтральных, а остальные отрицательные. Хотя могло быть и хуже. — Киёми убирает свой телефон и обхватывает лицо Ацуму руками, и спрашивает — Хочешь продолжить игру? Блондин размышляет над вопросом намного дольше, чем обычно. Было ли это уже достаточной причиной, чтобы, наконец, признаться во всём и выложить все свои карты на стол для всеобщего обозрения? В конце концов, Ацуму определился со своим ответом. — Да, давай продолжим играть. Давайте посмотрим, сможем ли мы добавить немного этих 10% к положительной стороне. Киёми кивает, а затем возвращается к тому, что они обычно делают по утрам. Вторник, 10 декабря 2019 года: Процесс шёл медленно, но с тех пор, как вышла первая статья об этой паре, люди начали анализировать и теоретизировать о каждом моменте между ними, который был запечатлён камерой. Сегодняшний вечер не станет исключением. Но это не значит, что Киёми в восторге от идеи пойти в караоке-бар со своими товарищами по команде вечером накануне одного из их редких дней отдыха в этом сезоне. — Как, во имя всего святого, я оказался здесь? Эта фраза пронеслась у него в голове, как мантра . Когда он посмотрел на остальных с маленькой сцены, они посмотрели на него в ожидании. Каждый должен был спеть хотя бы одно соло на песню, выбранную случайным членом команды в анонимном отборе. Первым был Хината, который пел песню полностью на португальском языке, которую никто не понимал, но звучал он нормально. Если бы Киёми пришлось гадать, Мейан, вероятно, выбрал эту песню для Шоё. Если бы кто-нибудь спросил нападающего, какая песня была выбрана для Бокуто, у него не было бы ответа для них. Он был слишком занят, затыкая уши, когда Бокуто закричал в микрофон. Так что прослушивание текста песни даже не входило в сферу возможностей. Следующим был Барнс, который пел ужасно плохой американский рэп. Была ли ужасна песня или звук рэпа Барнса, на самом деле не имело значения, потому что и то, и другое было одинаково отвратительно. Томас действительно был серединой. Его пение было неплохим, но и не очень хорошим, но это могло быть также потому, что песня Эда Ширана не подходила для его тона голоса. У Мейана был удивительно приятный голос. Тот, кто выбрал песню Элвиса Пресли «Не могу не влюбиться», казалось, знал, что их капитан споёт её довольно хорошо. Инунаки был последним перед Киёми и по-настоящему исполнил «Богемскую рапсодию» . Он был далёк от того, чтобы быть приличным певцом, но драматические танцевальные движения довольно хорошо скрывали это. Не говоря уже о том, что он проделал фантастическую работу и заставил Киёми почувствовать себя отсталым ещё до того, как он начал свою песню. Когда на мониторе появилось название песни, он точно знал, кто его достал. Только Ацуму знал, что Киёми увлекался Парамор в подростковом возрасте. Блондин нашел записи, просматривая его детскую спальню. Сеттер посылает ему невинную улыбку и ободряюще поднимает большой палец, в то время как в другой руке он держит телефон, снимая эту надвигающуюся, развлекательную катастрофу. Киёми даже не нужно было смотреть на экран, потому что он знал текст песни «Все, что я хотел» наизусть. Он далеко не был превосходным певцом. В конце концов, есть веская причина, по которой он стал спортсменом, но под эту песню он мог быстро расслабиться. Когда началось гитарное вступление, он бросил последний смертоносный взгляд на своего парня, который только что послал ему воздушный поцелуй в отместку. По мере того как один куплет переходит в следующий, Киёми чувствует, что теряется в песне, хотя он также слишком хорошо осознавал, что другие парни пристально смотрят на него. Он проглотил свои нервы, когда приближается последний припев, и по-настоящему старается изо всех сил с очень высокими нотами. Несмотря на то, что его голос определенно начинает трескаться, он проходит через всё, и когда инструментальное окончание затихает, его товарищи по команде уже встают со своих мест, теряя рассудок. Бокуто подходит к нему, чтобы хлопнуть его по спине, отчего и без того измученные легкие Киёми сжимаются в ужасном приступе кашля. Хината быстро протягивает ему немного воды, в то время как более высокий идиот извиняется. Киёми просто бросает на него слабый взгляд и набирается достаточно сил, чтобы ответить. — Всё в порядке. Пожалуйста, просто успокойся. Ацуму тоже подходит к ним, ероша рукой чёрные волосы Киёми, прежде чем сказать: — Это было очень хорошо, Оми-Оми. Нападающий просто прошептал: — Я бы убил тебя за то, что ты выбрал эту песню для меня, если бы я буквально не любил тебя. Почему ты дал мне такой жесткий ответ? Ацуму просто отмахнулся от его пустой угрозы и полностью проигнорировал вопрос. Он мягко спихнул своих друзей и парня со сцены, сказав: — Какое милое заявление. А теперь идите отдохните и позвольте мне немного развлечь вас, ребята. Киёми просто улыбнулся своему парню, прежде чем направиться к дивану. Когда он садится, на экране появляется название песни Ацуму. — О, да ладно тебе! Ты думаешь, что ты такой весёлый, не так ли, Инунаки-сан! Либеро кричит в ответ: -Конечно, я такой. Начинает играть песня «Примадонна» Marina and the diamonds, и хотя Киёми не имеет ни малейшего представления, что в ней было не так, он просто откидывается назад и наслаждается шоу. Ацуму, из всех остальных в их команде, казался самым достойным певцом, что было немного удивительно, учитывая повседневное использование его голоса. Глядя на блондина под фиолетовыми и синими огнями, поющего и танцующего, бросая на него соблазнительные взгляды, Киёми не мог сдержать самодовольную ухмылку, появившуюся на его лице. Все это напомнило ему о том, что сказала Айя на третий день их поездки в мае. Она назвала Ацуму драгоценностью в короне и сравнила его с жемчужиной. Киёми будет умолять не согласиться с этим, потому что Ацуму, если уж на то пошло, был бриллиантом. Который трудно найти, на который приятно смотреть, и который так многие желают. И всё же Киёми — это тот кто его поймал. Он был бы дураком, если бы не держался за него вечно. Кто знает, сможет ли кто-нибудь лучше пересечь когда-нибудь путь Киёми? Это был простой ответ для него самого. Никто не мог сравниться с Ацуму, и, следовательно, никто никогда не мог быть лучше него. Краем глаза он замечает камеру Хинаты, направленную на него, но делает вид, что не замечает этого и продолжает фокусировать своё внимание на своём горячем парне на маленькой сцене, когда песня подходит к концу. Ацуму смотрит на него в ответ; похожее выражение украшает его черты. В микрофон он тихо говорит: — Для чего это лицо, Оми-кун? — Ты выглядел там довольно глупо, Ацуму. — Киёми хотел быть честным и сделать комплимент блондину, но то, что он сказал бы, могло быть слишком очевидным, если бы Хината решил опубликовать видео, которое он только что снял. Поэтому он должен выбрать другой вариант, который мягко паясничает Ацуму. — Конечно. А свиньи умеют летать. Я знаю, ты думал, что я выгляжу сексуально. Ты просто не хочешь признаваться в этом. — Киёми пожимает плечами, когда Ацуму подходит, чтобы сесть рядом с ним. — Ладно, ребята, как насчет того, чтобы в следующий раз спеть несколько песен вместе? — сказал Хината, когда он подошёл к сцене, и через несколько секунд Барнс и Бокуто уже были рядом с ним, чтобы обсудить, что петь как трио. Ацуму наклонился ближе, чтобы прошептать на ухо Киёми: — Это будет катастрофа. Киёми уже с нетерпением ждал окончания ночи, чтобы его уши могли оправиться от всех мучений, которые им пришлось пережить. — Самая умная вещь, которую ты сказал за весь вечер, дорогой. На этот раз блондин полностью проигнорировал насмешку и вместо этого спросил: — Хочешь спеть со мной дуэтом? Киёми даже не колебался с ответом. — Только с тобой. Какую песню ты хочешь? Ацуму кивнул и повернул экран своего телефона к Киёми. После песни Инунаки, Мейан и Томаса «Gimme! Gimme! Gimme!» от ABBA затихло, наконец-то настала очередь пары со своей песней. Пока Бокуто и Хината кричали на заднем плане, Ацуму протянул Киёми второй микрофон. На экране появляется титульный лист «Одуванчиков» Рут Би, и, пока их товарищи по команде вытаскивали свои телефоны, чтобы записать их, Киёми начал с первой строки. Ему понравилась песня, которую выбрал Ацуму, потому что она напомнила ему о них как о паре. Может быть, всё дело в том, как ты произносишь моё имя Это всегда было то Оми-Оми то, то Оми-кун. Киёми понял, насколько ему нравятся эти прозвища, только когда Ацуму несколько раз назвал его Сакуса, чтобы напугать. Может быть, это в том, как ты играешь в свою игру Одной из вещей, которую Киёми больше всего ценит в Ацуму, была его преданность спорту, который они оба любили. Это было единственное, что он всегда уважал в блондине с тех пор, как они впервые встретились в старшей школе. Игра с ним и возможность отбить те пасы, за которыми он так долго наблюдал с другой стороны корта, также была одной из главных причин, по которой Киёми решил прийти в «Black Jackals» и разобраться с личностями Ацуму и Бокуто. В то время он не знал, что Хината тоже станет частью этой смеси, но аргумент всё ещё остаётся в силе. Он был готов смириться с глупостью, если бы это означало играть со всеми этими безумно талантливыми монстрами. Но это так хорошо, я никогда не знал никого, похожего на тебя Но это так хорошо, я никогда не мечтал ни о ком, подобном тебе. Это было совсем не то, о чем Киёми когда-либо думал, но теперь, когда он это сделал, теперь, когда он почувствовал вкус этого счастья, он никогда не хочет отпускать его. Ацуму улыбается ему, как будто он думает о том же самом. И я слышал о любви, которая бывает раз в жизни. И я почти уверен, что ты и есть та самая моя любовь Когда начинается припев, Ацуму присоединяется к Киёми, одновременно делая шаг вперёд. Если бы кто-то другой не записывал видео, нет никаких сомнений, что пара взяла бы друг друга за руку прямо сейчас. Но они не могут. Поэтому всё, что они делают, это с любовью смотрят друг на друга. Взаимные взгляды, полные чистого обожания. Потому что я нахожусь в поле одуванчиков Желаю всем, чтобы ты была моей, моей И я вижу вечность в твоих глазах. Я чувствую себя хорошо, когда вижу, как ты улыбаешься, улыбаешься. Все время загадываю желания на одуванчиках Молюсь Богу, чтобы однажды ты стала моей. Всё время загадываю желания на одуванчиках Видео, которое записал Хината, на следующий день будет опубликовано на IGTV в официальном аккаунте MSBY Black Jackals в Instagram. Акико показала его им и спросила их разрешения раньше. В течение нескольких часов оригинал и несколько нарезанных клипов стали вирусными в Твиттере вместе с #сакуацу. Ацуму и Киёми проводят весь день после тренировки, смеясь над полученными комментариями. Многие просили их подтвердить отношения между ними, потому что в этот момент у них была неоспоримая химия. В частности, в одном твите пара умирала от смеха в течение нескольких минут из-за того, насколько пугающе точным он был. сакуацу душат меня @sakustan38 Клянусь, эти двое, вероятно, были вместе уже несколько месяцев, и всё это для них какая-то странная больная игра. Эти придурки, наверное, получают такое удовольствие от того, что всех раздражают. Вторник, 24 декабря 2019 года: В настоящее время лига находилась на двухнедельном отпуске. После того, как последний матч закончился победой «Black Jackals», они в настоящее время занимали первое место в рейтинге. Так что Ацуму и Киёми были в приподнятом настроении, когда их такси подъехало к резиденции Сакусы на окраине Токио. — Кстати, это твой второй дом? — спросил Ацуму, когда водитель выгружал их сумки. Киёми обнял его за талию, направляя его взгляд в сторону традиционного японского дома. — Не совсем. Вообще-то, это дом моих бабушки с дедушкой. Мы постоянно меняем места в зависимости от того, сколько людей планируют приехать. И так как нас слишком много для квартиры в пентхаусе в Аояме, она здесь в этом году. Водитель попрощался с парой и уехал. Не прошло и двух секунд, как двери дома распахнулись, и оттуда вышли три знакомые женщины. Мэй, Кайла и Айя подошли к ним, махая с головокружительными улыбками на лицах. — Привет, голубки. Чудесное время! — Мэй первая подошла к ним и сразу же вырвала Ацуму из объятий Киёми и заключила в свои. Нападающий посмотрел на свою двоюродную сестру со странной смесью раздражения и замешательства. Тем временем Ацуму ничего не заметил и просто ответил на приветственное объятие. — Не делай такое лицо, братишка. Ревность тебе не идёт, — поддразнила Айя Киёми, который просто повернул лицо, чтобы посмотреть на пруд слева от него. Себе под нос он пробормотал: -Я не ревную. — Он попытался не обращать внимания на последовавшее за этим хихиканье. Ацуму, желая присоединиться к веселью, спросил: -Ты злишься, что я им нравлюсь больше, чем ты? Киёми проигнорировал его и вместо этого спросил: — Что значит «вовремя», Мэй? Его сестра к этому времени отпустила блондина, тоже удивлённая поведением своей сестры. Также обняв его, она ответила: — Маки и Кин только что позвонили Айе и сказали, что приедут через несколько минут вместе со своей милой маленькой девочкой. Кайла схватила обе сумки, которые двое мужчин принесли с собой, и отнесла их внутрь, в то время как двое других сказали им подождать снаружи оставшееся время. Чтобы скоротать время, Айя повернулась к ним и сказала: — Кстати, поздравляю вас с вашей последней победой. У нас с Юджи было немного времени, чтобы посмотреть последние два сета, и я должна сказать, что ваша команда действительно на высоте в этом сезоне. Два игрока поблагодарили её, и она продолжила: — Я также заметила в последующих интервью, что вы, ребята, избегаете многих вопросов друг о друге. Это всё часть твоей маленькой игры в кошки-мышки? Мэй фыркнула, когда Ацуму ответил: — Ну, вроде того. Видите ли, Кей, наш пиар-менеджер, считает, что на данный момент людям не потребуется много времени, чтобы понять нас, поэтому мы должны быть осторожны. Две женщины обмениваются коротким взглядом, прежде чем Мэй спросила: — Разве это не утомляет в данный момент? Я думала, что большинство реакций уже были хорошими. Зачем продолжать идти? — Самое главное для нас — это то, что мы сохраняем контроль. На данный момент мы вполне можем справиться со спекуляциями, даже если для этого придется кое-что утаить. В конце концов, это всё для нашей безопасности. — Как объяснил Киёми, он, наконец, снова положил руку на Ацуму, чтобы соединить их тела по бокам. Женщины, казалось, теперь поняли, хотя и не до конца. Но все, казалось, молча согласились с тем, что безопасность Киёми и Ацуму действительно была самой важной вещью, которую следовало учитывать во всей этой неразберихе. Вскоре после того, как тема была закрыта, в ворота въехала ещё одна машина. Машина припарковалась в нескольких метрах позади них. Дверь со стороны водителя открылась, и из неё вышел Кин. Он быстро прокричал приветствие, прежде чем обогнуть машину, чтобы помочь своей жене тоже выйти, забрав у неё их дочь Сатико. Ацуму был рядом с ними через несколько секунд, чтобы увидеть маленькую девочку, и Киёми почувствовал, как у него дернулись губы, увидев, как его парень общается с новым пополнением семьи Сакуса. Когда Киёми сказал, что они пойдут на рождественский ужин в дом его семьи, Ацуму ожидал, что там будет много людей, но он понятия не имел, что их будет так много. Или, может быть, он никогда по-настоящему не понимал, что Сакуса и Комори были семьей, настолько близкой друг к другу, что все приезжали на каникулы. Столовая была огромной, но она все равно едва вмещала более двадцати человек за длинным столом. Примерно пять-семь разных разговоров происходили одновременно, и Ацуму едва мог уследить за одним из них. Не говоря уже о том, что он чувствовал себя немного не в своей тарелке и был совершенно ошеломлён. Рядом с ним Киёми беседовал со своим дядей об одном из его недавних деловых достижений. Без всякого предупреждения нападающий схватил Ацуму за руку, чтобы его пальцы перестали нервно постукивать по столу. Он продолжал осторожно гладить нежную кожу большим пальцем, успокаивая Ацуму. Всё действие произошло без единого слова, и Киёми даже не отвлёкся от рассказа Эйчи. И все же это сработало. Ацуму почувствовал, как его нервы успокаиваются, когда он просто позволил всему этому случиться. После десерта Кенджиро спросил с другого конца стола: -Ацуму, Киёми, могу я задать вопрос? Пара кивнула в унисон. -Как долго, по-вашему, вы будете продолжать держать свои отношения в секрете от общественности? Вы, должно быть, устали от всего этого прятания вокруг. Киёми ответил за них двоих: — Если к концу сезона ничего не произойдет, мы расскажем об этом к тому времени. Но наш пиар-менеджер считает, что на данный момент мы можем сделать это в любое время. Почти сразу же его мать издала радостный писк и прокомментировала: — Тогда вы уже будете вместе больше целого года. Я не могу поверить, как быстро прошло время. Прежде чем Ацуму смог осознать, что он вообще говорит, он ответил: — Ну, это займет всего десять месяцев, но это не так важно. Ой, малыш! Что это было? — Киёми ткнул пальцем в живот Ацуму сбоку, но было уже слишком поздно. Глаза Сакусы и Комори были прикованы к ним. Мотоя и Мэй, сидевшие несколькими рядами дальше, начали хихикать, в то время как все остальные притихли. Смешки перешли в тяжелый смех, и Мотоя пару раз стукнул кулаком по столу. Ацуму беспомощно огляделся, прокручивая слова в голове. Когда он наконец понял, почему все так себя ведут, он быстро прикрыл рот рукой. — Для этого немного поздно, ты, тупица, — сказал Мотоя, вытирая искреннюю слезу в уголках глаз. Амайя была первой, кто что-то сказал. Приподняв бровь, она спросила: — Что значит десять месяцев? Вы двое сказали нам, что начали встречаться в конце марта этого года. Киёми и Ацуму обменялись несколькими взглядами, прежде чем нападающий вздохнул и прошептал: -Мы все равно хотели им сказать, так что давай просто сделаем это сейчас. — Ацуму уставился на белую скатерть, чтобы не смотреть Сакусе в глаза. Киёми повернулся к матери и начал объяснять. — Мама, когда ты позвонила мне в апреле во время тренировки, чтобы спросить, есть ли у меня пара на свадьбу, мы с Ацуму на самом деле еще не были вместе. Пожилая женщина открыла рот, чтобы ответить, но Киёми просто продолжил говорить, прежде чем у неё появилась возможность. — Я сказал " да " только потому, что в тот день я уже был измотан нашей тренировкой и хотел вернуться к игре. Когда ты сказала, что хочешь встретиться с ним той ночью, мне нужно было быстро найти кого-нибудь, кто стал бы моим фальшивым кавалером, поэтому я попросил Ацуму. Айя сумела спросить: — Почему ты согласился, Ацуму? Блондин тяжело вздохнул и честно ответил: — Я хотел посмотреть, на что будет похоже свидание с Оми-Оми, потому что в то время я был в него влюблен. Кроме того, он обещал мне бесплатный роскошный отпуск, в принципе, так что, честно говоря, я был бы глуп, если бы отказался от предложения. — Итак, всё, что произошло на той неделе, было только притворством для нас? — Хару казалася самой оскорбленной из всех. Почему именно, ни один из супругов не был уверен. Несмотря на это, они кивнули, но Киёми сразу же продолжил говорить: — Если кому-то из вас от этого станет легче, вы все были каким-то образом вовлечены, когда мы действительно стали встречаться. Кенджиро спросил: — Что ты имеешь в виду, сынок? — Вы с мамой косвенно организовали этот ужин в нашем номере в четверг, а также массаж для пары. Мама также заставила нас впервые поцеловаться. Мэй и Мотоя, как правило, просто вразумляли меня, я думаю. В очереди два его двоюродных брата одновременно прокомментировали: — Наконец-то хоть какое-то признание. Мэй также добавила: -У тебя толстый череп, Киё. Киёми обреченно вздохнул. Он склонил голову и закончил свои объяснения, сказав: — Но мы действительно стали встречаться по-настоящему во время приёма в пятницу вечером. Но я все равно прошу прощения за то, что солгал вам, ребята. Рядом с ним Ацуму повторил его действия, также извинившись перед семьей. На мгновение за столом воцарилась мёртвая тишина. Это честно напугало Киёми, поэтому он опустил голову. Наконец, его мать нерешительно заговорила. — Итак, тот поцелуй, который я сфотографировала в среду, и который находится в рамке в нашей квартире? Это на самом деле было первое, что произошло между вами двумя вместе? Пара слегка подняла глаза, одновременно одобряя это заявление. Огромное количество благоговения, которое исходило от людей за столом, застало их тогда совершенно врасплох. В промежутке Айя объявила: — Это так мило. Ты понимаешь, как это прекрасно, когда твой первый поцелуй задокументирован подобным образом? Вы двое довольно счастливая пара, знаете ли? Ацуму, очень громко и растерянно, спросил: — Так ты не злишься на нас? Саюри, сидевшая рядом с Киёми, сразу же успокоила его. — Конечно, нет, милый. Мы любим тебя, и не имеет значения, если бы вы тогда не были вместе. Важно то, что ты есть сейчас, и мы можем продолжать видеть тебя частью этой семьи. Остальные люди за столом, казалось, согласились, кивнув в унисон. Ацуму сразу же почувствовал, как его эмоции зашевелились и пытаются взять над ним верх, но так как сейчас он был не в настроении плакать, он просто рассмеялся, когда его сердце начало становиться всё легче и легче. Киёми просто уставился на него, прищурив глаза, и на его лице появилась любящая улыбка. — Вот оно! — крикнул Мотоя, обвиняюще указывая на своего брата. — Именно этот взгляд заставил меня понять, что эти двое действительно нравились друг другу и совсем не притворялись. Мэй добавила: — Знаешь, Киё-ужасный актер. Он одурачил вас всех только потому, что ему искренне нравился Ацуму. Я знала только потому, что Мотоя сказал мне об этом в четверг. Хару немедленно повернула голову к своим братьям и сестрам, и на грани закричала: — Ты знал и не сказал мне?! Мотоя просто пожал плечами в ответ на её вспышку и ответил: — Ты не можешь хранить секрет, чтобы спасти свою жизнь. Если бы я сказал тебе, все бы узнали. Девушка встала и, очень потрясённая, выстрелила в ответ: -Ты ужасный брат. Не умею хранить секреты, задница моя. Я никому не рассказывала об Ацуму и Киё, хотя мои друзья постоянно донимают меня сплетнями о знаменитостях. Сухим тоном брюнет говорит: — Поздравляю. Ты хочешь получить награду за это сейчас? Рад, что ты хоть раз смогла по-настоящему уважать границы кого-то. У тебя, похоже, было много проблем с этим, когда дело касалось моей личной жизни. Спор между братьями и сёстрами продолжался некоторое время, и все остальные просто смеялись над его выходками. Во всей этой суматохе Ацуму склонил голову на плечо Киёми и прошептал ему на ухо: -Они мне нравятся. В отместку Киёми сплёл их пальцы на столе вместе и поцеловал его в лоб. — Приятно слышать, так как ты собираешься застрять со мной на некоторое время. Ацуму тихо хихикнул, прежде чем закрыть глаза. Он устал от всей этой фантастической еды и стресса, через который прошло его тело во время того разговора ранее. Пока Ацуму принимал душ, Киёми сидел в своем телефоне и просматривал Твиттер. Когда дверь в их спальню открылась, он поднял глаза, ожидая увидеть своего парня, но вместо этого его приветствовали братья и сестры. — В чем дело, ребята? — Киё, я не хотел портить настроение раньше, но я все еще хочу; нет, мне нужно спросить тебя об этом. — У Кина было такое настойчивое выражение лица, которое Киёми чувствовал, как будто он видел раньше. Нерешительно он сделал жест рукой, приглашая брата идти вперед. — Ты знаешь, мы любим тебя независимо от того, встречаешься ты или нет, или с кем. Так почему же ты чувствовал, что должен был солгать нам? Его сестра быстро добавила: — Не пойми нас неправильно, мы рады, что все это привело к тому, что вы с Ацуму действительно начали встречаться. Но, узнав об этом сейчас, я лично задаюсь вопросом, чувствуете ли вы, что не можете нам доверять. Киёми был ошеломлён такой прямолинейностью, но просто покачал головой. — Я знаю, что ты сейчас так говоришь, но с тех пор, как закончились мои последние отношения с Коннором, вы, ребята, особенно Айя и мама, просто постоянно лезли в мои дела. Его сестра нервно отводит взгляд, зная, что её младший брат был прав. Они оказывали на него давление. Это было из любви, но она знает, что даже если у них были добрые намерения, это всё равно повлияло на него. Младший Сакуса добавляет: — Не то чтобы я не верил, что ты скажешь правду. Больше похоже на то, что в глубине души я просто на этот раз не хотел слышать разочарованные вздохи о том, что я приду на другое семейное мероприятие один. Я знаю, что вы, ребята, просто хотите, чтобы я был счастлив, и я благодарен, что всё так сложилось. Иначе я, возможно, никогда бы не увидел маленького проблеска души Ацуму. Кин и Айя одновременно спросили: — Что? Киёми поднял глаза, чтобы увидеть их растерянные, почти ошеломленные выражения, и не сдержал вырвавшийся у него искренний смех. — Проблеск его души, какое это имеет отношение к чему-либо? — первой спросила его сестра. Кин немедленно последовал за этим: — И с каких это пор ты стал таким духовным? — Я не знаю, наверное, с той недели. У нас с Мэй был один из наших разговоров в ночь перед свадьбой. Она рассказала мне, как узнала, что однажды хочет жениться на Кайле, а потом рассказала, что, по её мнению, значит влюбиться в кого-то. Киёми слышит, как слова его двоюродной сестры воспроизводятся в его голове так живо, как будто он слышал их всего несколько секунд назад. — Она сказала, что помимо физической внешности или сексуального влечения влюбиться в кого-то означает увидеть часть того, что делает человека уникальным, и желание исследовать каждую частичку его души. У меня были такие маленькие моменты всю неделю. Ацуму постоянно удивлял меня, вызывал во мне любопытство и пробуждал во мне желание разобраться в нем. И теперь, когда я это сделал, я никогда не хочу отпускать его. Его братья и сестры благоговеют в унисон, и Айя открывает рот, чтобы что — то сказать. У нее не было шанса, когда с порога раздался четвертый голос. — Ух ты, а я-то думал, что ты не можешь стать ещё красивее. Ты всё ещё удивляешь меня, Оми-Оми. Все они повернулись к Ацуму, только что вышедшему из душа, с ещё влажными волосами, одетому в удобные спортивные штаны и футболку. Слёзы были на грани того, чтобы выскользнуть из его глаз, но яркая улыбка на его лице развеяла тревоги Киёми. По крайней мере, мягко. Его братья и сестры выскользнули из комнаты, извинившись перед своим братом и сказав: — Мы оставим вас двоих на ночь. Когда они ушли, Киёми подвел Ацуму к кровати и усадил на неё. Блондин проигнорировал одеяло и вместо этого забрался на колени своего парня. — Ты действительно всё это имел в виду? — Киёми просто кивнул, положил одну руку на талию сеттера, а другую на его затылок. Он притянул Ацуму ближе, чтобы поцелуем смахнуть слезы с его глаз, прежде чем повернуться к блондину с нежным взглядом в глазах. — Да, я всё это имел в виду. — Что тебя так заинтересовало? — Я бы сказал, что это было, когда мы катались на лодке во вторник, и ты открылся всем о своём брате. Я был так сбит с толку, почему ты так легко становишься уязвимым с другими. Мне кажется, я мысленно сравнил тебя с головоломкой, которую хотел разгадать. Ты так легко возбуждаешься, как тогда, когда нашёл ту жемчужину, и я просто не мог понять этого. Киёми наблюдал, как выражение лица Ацуму слегка меняется, пока он говорит. Замешательство перешло в легкое веселье, а затем очень скоро после смущения. Киёми не сдержал дразнящей улыбки. — Тебе не нужно смущаться, дорогой. Ацуму краснеет и отвечает: — Я смущаюсь только потому, что ты говоришь такие вещи. Он положил голову на плечо Ацуму и просто прошептал в кожу его шеи: — Что-то вроде этого, Ацуму? Я просто говорю то, что чувствую. Киёми целует дорожку на шее Ацуму. Бессознательно блондин наклоняет голову, обнажая больше кожи, так как он уже начинает медленно разваливаться под действиями своего парня. Когда Киёми в конце концов достигает его уха, он шепчет: — Я ничего не могу поделать с тем фактом, что я настолько безоговорочно влюблён в тебя. Ацуму просто выдыхает свой ответ: — И ты снова это делаешь. — Что я делаю, дорогой? Скажи мне. Он слышит, как Ацуму стонет от разочарования, но не делает ничего, чтобы остановить его или ответить. Киёми воспринимает это как знак, чтобы просто продолжить свои действия во время разговора. — Я думаю, что прогулка, на которую мы отправились в понедельник, была первым разом, когда я подумал: «С этим парнем всё в порядке.» — Но помимо этого, мне нравилось, когда ты нервничал за ужином с Мотоей и его отпускным романом. Я хотел понять, почему я чувствовал себя так непринужденно с тобой и почему ты сказал, что я выглядел счастливее с тех пор, как мы приехали в Наху. Ацуму удалось сказать: — Это сделал ты. — К настоящему времени я знаю, что это было потому, что ты был там со мной. — Киёми отстранился, чтобы, наконец, увидеть результаты своих поддразниваний на лице своего парня. Он обнаружил, что доволен густым румянцем, залившим всю его шею, и умоляющим взглядом в его глазах. — От тебя захватывает дух, ты знаешь это, Ацу? — Слышал это уже пару раз, так что… Я думаю, это должно быть правдой. Киёми время от времени говорил что-то подобное. Он знал, что это может повысить и без того большое эго его парня, но в те моменты ему было всё равно. — Самоуверенный ублюдок. Ацуму рассмеялся над оскорблением. Он сумел немного успокоиться и ответил: — Но ты всё ещё любишь меня. — Да, я только что сказал тебе это. — Киёми хотел, чтобы его лицо выглядело раздражённым, но ничего не мог поделать с постоянной улыбкой на его губах. Ацуму просто рассмеялся, прежде чем наклонился для настоящего поцелуя. Он завис всего на секунду, прошептав: — Я тоже люблю тебя, Киёми. — В тот момент, когда их губы встретились, они оба удовлетворённо вздохнули. Вторник, 31 декабря 2019 года: — Милый, ты не видел мой галстук? Я не могу найти его… — Слова Киёми застревают у него в горле, когда он оказывается лицом к лицу со своим возлюбленным. Ну, не лицом к лицу, на самом деле, скорее лицом к спине. Спина плотно сжата темно-черным корсетным жилетом, идеально подчеркивающим талию и широкие плечи сеттера. Блондин не повернулся, а вместо этого посмотрел на него через зеркало. — Я вижу, тебе нравится мой наряд на сегодняшний вечер. Приятно это знать. — Ты пытаешься убить меня, Ацуму? — Киёми даже не понял, что он говорит. Его мозг закоротило от открывшегося перед ним вида. Его парень был одет в ту же бордовую атласную рубашку, в которой он был на свадебном приеме, а также в черные брюки и туфли, которые купил ему Киёми. Но жилет, без сомнения, бросался в глаза. Лучше не стало, когда Ацуму повернулся и подошёл к нему. Блестящий материал корсета только добавлял красоты всей картине, представшей перед ним. Ацуму полностью игнорирует вопрос Киёми и заявляет: — Знаешь, пялиться невежливо, малыш. Нападающий пару раз моргает, чтобы восстановить хотя бы подобие мозговой силы для продолжения разговора. — Почему ты это надел? — Пара моих подписчиков в Instagram сказали мне, что я буду хорошо смотреться в корсете, поэтому я просто подумал, что к чёрту всё это, и купил его. Это выглядит великолепно, не так ли? Ты выглядишь так, словно сейчас переживаешь серьёзную гомосексуальную панику. Киёми просто ворчит себе под нос, потому что, да, у него действительно была гомосексуальная паника из-за своего грёбаного парня. — Не будь таким, малыш. Это нормально, если так, потому что мы оба знаем, что я сейчас чертовски сексуально выгляжу. Дразнящая ухмылка на лице Ацуму только усилила сильное раздражение Киёми. — Я больше не хочу идти на вечеринку, — сказал он, надув губы. Ацуму сразу понял, что он имел в виду, и быстро сделал несколько шагов назад, громко ответив: — Абсолютно нет, Оми-кун. Во-первых, на то, чтобы одеться, у меня ушло почти 15 минут. Ты его уже не снимешь. Во-вторых, как бы мне ни понравилась твоя маленькая реакция, этот наряд предназначен для того, чтобы его видели более двух пар глаз. Не будь жадным сейчас, маленький богатый мальчик. С этими словами он взял свой телефон с тумбочки и, протиснувшись мимо Киёми, вышел из комнаты. Нападающий быстро следует за ним, спрашивая: — Но я смогу снять его позже, верно? Громкий смех эхом разносится по стенам гостиничного номера, за которым следует: — Конечно, ты можешь. Ежегодная новогодняя вечеринка Японской ассоциации волейбола в Токио была уже в полном разгаре, когда пара прибыла. В этом году она проходила в отеле «New Otani Tokyo Garden Tower». Это было не закрытое мероприятие, поэтому репортеры толпились вокруг, смешиваясь с другими гостями, делая бесконечное количество фотографий пьяных спортсменов и проводя интервью в самое неподходящее время. Киёми проклинал Ацуму за то, что он надел что-то такое броское, потому что тогда внимание к ним будет ещё более пристальным. Когда Ацуму извинился, чтобы поговорить с Суной и Араном, а также с Осаму и Китой, Акико встала рядом с Киёми. — Он выглядит великолепно, — сказала она. — Он выглядит больше, чем всё состояние, которое стоит моя семья, и мне серьёзно приходится сдерживаться, чтобы не пялиться слишком много из-за глупой прессы, которая сегодня здесь. — Жалуясь, он не сводил глаз с блондина, оживленного во время разговора со своими старыми школьными товарищами по команде. На Акико это не произвело впечатления, и она просто сказала: — Простак. Киёми пристально посмотрел на них, но пиар-менеджер просто продолжала говорить: — Если это делает тебя такими несчастным, просто подойдите к нему и покончите с шарадой раз и навсегда, потому что теперь вы в полной безопасности. Ты просто упрям в этот момент. Киёми снова заворчал. — Но серьёзно, зачем ты всё ещё скрываешь правду? — Я всё ещё не хочу отвечать на эти грёбаные вопросы. Как, когда и почему мы с Ацуму начали встречаться, никого не касается. Акико сокрушённо вздыхает. Затем она отвечает: — Во-первых, вы могли бы с таким же успехом скрыть это навсегда, потому что вы двое знаменитости, нравится вам это или нет. И поэтому все хотят знать о вашей личной жизни. Это цена, которую вы платите за то, чтобы дразнить и раздражать всех. На тебя обратили ещё больше внимания. Всё это связано с тем, чтобы профессионально заниматься спортом. Киёми это знает. Он слышал это уже столько раз, что сбился со счета. Это не значит, что ему нравится этот аспект его работы. Если бы он мог просто заниматься любимым видом спорта и не заниматься ничем другим, он бы так и сделал. — Во-вторых, — продолжает она, — если ты действительно так сильно это ненавидишь, я уверена, что смогу что-то с этим сделать. Например, наложить запрет на вопросы обо всём, что связано с вашими отношениями. Киёми пассивно смотрит на неё, но в его глазах появляется безумный блеск. Он стискивает зубы и выдавливает: — Почему ты говоришь мне это только сейчас? Акико посмотрела на него с невозмутимым выражением лица. Медленно она ответила: — Я твой грёбаный пиар-менеджер. Я думала, ты знаешь, что это тоже часть моей чертовой работы, но я думаю, что ты потерял пару клеток мозга с тех пор, как присоединился к команде, так что здравый смысл тебе больше не даётся легко. Нападающий уже почти закончил со всеми постоянными оскорблениями и этим разговором в целом и просто сказал: — Тогда придумай что-нибудь, о-такой-высокий-и-могущественный пиар-менеджер. — Он уходит, слыша, как она раздраженно вздыхает. Но в этот момент ему уже наплевать. Он берет два бокала шампанского у официанта, пересекающего его путь, и смотрит на часы. Сейчас 8:24 вечера. До полуночи еще больше трёх часов. У Киёми уже был небольшой план того, что он хочет сделать с Ацуму. Тем не менее, тем временем ему, вероятно, следует пообщаться и не выглядеть так, будто он хочет покинуть вечеринку в любую секунду, чтобы поставить своего парня в совсем другое положение. Ацуму в хорошем настроении. Несмотря на то, что ему не нравится присутствие прессы на этом ежегодном мероприятии, он всегда с нетерпением ждет его. Это весёлое время, когда он может пообщаться с людьми, которые разделяют его любовь к волейболу, и просто немного расслабиться. С самого первого года профессиональной игры сеттер просто обожал социальный аспект своей работы. Рядом с этими людьми он чувствовал себя в своей стихии и мог делать практически всё, что угодно. Этот год был особенным, потому что, хотя он и Киёми приехали вместе, они взяли за правило не прилипать друг к другу, чтобы не привлекать слишком много внимания. По крайней мере, таков был план поначалу. К 11 часам вечера Киёми никуда не отпускал его одного. Ацуму всё ещё пытался понять, почему именно его чрезмерно осторожный парень отказался от их плана, но он также не собирался жаловаться. По мере того как минуты проходили ближе к полуночи, все остальные становились всё пьянее и вставали для новых шалостей. Хината и Кагеяма заняли танцпол, устроив потрясающее представление самбы. Когда позже репортёр подошёл к Ацуму и Киёми за комментарием, сеттер заявил: — Шоё не только научился играть в пляжный волейбол в Бразилии. Он рассказал нам, что умеет заниматься сёрфингом, играл в футбол с детьми на улицах и выучил все виды латиноамериканских танцев. У них есть это странное соревнование, в котором они постоянно подсчитывают свои победы и поражения со средней школы, и Тобио, вероятно, не хотел проигрывать и потребовал научить его танцевать хотя бы один из них. Киёми просто добавил: — Хината, несомненно, талантливый рыжий. Женщина, задавшая этот вопрос, рассмеялась и поблагодарила их, прежде чем снова уйти. Позже Аран и Суна взяли микрофон у диджея и начали импровизированную прожарку для Ацуму, которое длилось целых 10 минут. К концу этого Ацуму кипел от гнева. Он уже собирался подойти к ним, чтобы выхватить микрофон, но остановился как вкопанный, когда Аран сказал: — Знаешь, Ацуму может показаться полным идиотом, но у него действительно есть несколько клеток мозга в голове. Ему приходят в голову безумные идеи как на корте, так и вне его. И в большинстве случаев они, по крайней мере, не так уж плохи. Затем Суна добавляет: — Он умный мудак. Ублюдки смеются, когда Ацуму тихо отходит назад и занимает свое место за столом рядом с Киёми. Он демонстративно избегает взглядов, направленных в его сторону, и вполголоса проклинает Суну за то, что он поставил его в неловкое положение. Однако внимание длится не слишком долго. Когда диджей забирает микрофон обратно, он напоминает всем, что часы показывают полночь менее чем через девять минут. Когда толпа начинает суетиться, уже готовясь к обратному отсчету, Киёми тихо хватает Ацуму за запястье и тянет его в один из многочисленных коридоров, ведущих из конференц-зала. — Куда мы направляемся? — Чтобы мы поцеловались в полночь, конечно. Ацуму хихикает, и когда они входят в лифт, спускающийся на первый этаж, он говорит: — Ты безнадежный романтик, ты знал об этом? Ответ каким-то образом умудряется удивить его. — Только с тобой, Ацу. Киёми ведёт их в большой сад отеля. На улице очень холодно, но пока никого из них это не волнует. Это небольшая цена, которую они готовы заплатить за частную жизнь прямо сейчас. Когда они достигают середины длинного красного моста в центре, они останавливаются. Облокотившись на перила, Киёми спрашивает: — Который час? — Ацуму смотрит на свои часы — те, которые Киёми подарил блондину на день рождения — и отвечает — Чуть меньше трех минут до полуночи. — Хорошо, тогда я не хочу больше терять время. Мне нужно тебе кое-что сказать. И я хочу сделать это до конца года. Его парень кивает. На секунду Киёми просто наслаждается моментом. Лицо Ацуму очерчено тенями от огней, освещающих мост. Выражение его лица расслабленное, но в то же время любопытное, когда он ждёт, когда его парень заговорит. Его плечи слегка приподняты от холода, и это заставляет Киёми придвинуться ближе и обнять их. — Ацуму, я действительно надеюсь, что это будет только первый из многих годов, которые мы проведем вместе. Я не думаю, что у меня когда-либо были отношения, в которых я так отчаянно хотел, чтобы они длились вечно. Я хочу просыпаться с тобой в объятиях каждое утро, и я хочу засыпать так же каждую ночь. Я хочу продолжать есть еду, которую ты готовишь, и чтобы ты рисовал фигуры у меня на спине, когда мы вместе принимаем ванну. Каким бы глупым ты иногда ни был, я бы не возражал слушать, как ты говоришь часами напролёт. Он быстро целует Ацуму в висок, в то время как блондин просто комментирует: — Придурок. Киёми улыбается, но продолжает: -По сути, я пытаюсь сказать, что мы вместе уже 7 с половиной месяцев, знаем друг друга более десяти лет, и я действительно никогда не был счастливее. Кажется, до Ацуму доходит, к чему клонит Киёми со всем этим. Он быстро проверяет время и предупреждает его: — Ещё одна минута, Оми. Киёми делает глубокий вдох, прежде чем, наконец, закончить: -Ацуму, когда вся эта схема закончится, и всё вернется на круги своя, если бы я сделал тебе предложение, что бы ты сказал? Ацуму выглядел переполненным эмоциями. -Это вообще вопрос? Я бы сказал «да» в мгновение ока. — Хорошо. Тогда жди этого с нетерпением. Блондин нервно сглатывает комок в горле и кивает. Затем он снова смотрит на свои часы и шепчет, — 13, 12, 11, … Киёми выпрямляется, оторвавшись от перил. Он тянет Ацуму за талию, в то время как сеттер продолжает считать. Когда Ацуму обнимает Киёми за шею, нападающий бормочет: — Спасибо, Ацу. Ацуму не совсем уверен, за что именно его парень благодарил его, потому что его ответ должен был быть очевиден с самого начала, но он не собирался ничего говорить об этом. Когда его обратный отсчет достигает нуля, Киёми сокращает узкое расстояние между их ртами. Мир вокруг них расплывается в ничто. Холодный воздух внезапно перестает даже беспокоить пару, когда приятное тепло разливается по их телам. Вдалеке начинают взрываться фейерверки, озаряя полуночное небо золотыми, серебряными и другими красочными искрами. Однако взрывы только тихие и мимолетные на заднем плане, когда Киёми играет с маленькими волосками подстриженного Ацуму. От ощущения покалывания у него по спине пробегает дрожь. Киёми, конечно, улыбается в ответ на поцелуй, когда он замечает это, и отстраняется ровно настолько, чтобы он мог заговорить. — С Новым годом, Ацуму. Их горячее дыхание смешивается, ударяясь друг другу в лица, конденсируясь в пространстве между ними и быстро исчезая в тёмной ночи. — С Новым Годом, Киёми. Они не остаются в саду дольше нескольких минут, так как в конце концов на них начинает влиять мороз. Однако Киёми протестует, когда Ацуму предлагает вернуться на вечеринку. — Ты просто так сильно хочешь снять корсет, не так ли? Нападающий не отрицает этого, поэтому Ацуму просто смеётся, но в итоге нажимает кнопку лифта на этаж своего гостиничного номера, а не на тот, где проходит вечеринка. Когда двери закрываются, он говорит: — Ты можешь быть рад, что я начинаю чувствовать себя неуютно. Среда, 1 января 2020 года: Киёми просыпается от незнакомого зрелища. Обычно он всегда просыпался первым между ними двумя, но по какой — то причине сегодня это было не так. Ацуму сидел рядом с ним, скрестив ноги и только в своём гостиничном халате, держа дымящуюся чашку. Он смотрит на своего парня сверху вниз и говорит радостным тоном. — О, здорово, что ты проснулся. Нас поймали прошлой ночью. Киёми немедленно вскакивает, все признаки сонливости исчезают, когда он поспешно берет свой телефон с тумбочки. Когда он видит несколько пропущенных звонков от своей семьи, товарищей по команде и Акико, а также гораздо больше уведомлений в социальных сетях, чем обычно, он знает, что его парень не разыгрывал его. Прежде чем он сможет начать искать причину всех уведомлений, на его экране появится идентификатор вызывающего абонента Хару. Немного взволнованный, Киёми берёт трубку. — Да, Хару? Чего ты хочешь? Голос девушки включается громкоговорителем, когда она отвечает: — Не нужно быть таким грубым, Киё. Я только что увидела, как вы с Ацуму в тренде в Твиттере, я посмотрела всё это и не знаю. Поздравляю с тем, что наконец-то признался, я думаю. — Тон её голоса, очевидно, был довольно растерянным в сложившейся ситуации. — Спасибо, но я только что проснулся. Что вообще произошло? Прежде чем Хару успела ответить ему, Ацуму ответил на вопрос. — Кто-то проследил за нами прошлой ночью в саду и сфотографировал, как мы целуемся в полночь. На данный момент я нашел около двадцати разных статей. Киёми застонал и быстро извинился перед своей двоюродной сестрой, чтобы повесить трубку. Он сделал движение рукой в сторону Ацуму, чтобы показать ему. Блондин поставил свою кружку на тумбочку и схватил телефон. Как только он открыл статью, он повернул её своему парню. Последняя статья все ещё была поднята. Заголовок гласил: Наконец, Сакуацу подтверждается. Киёми берет телефон и прокручивает вниз, чтобы прочитать остальную часть статьи. После нескольких месяцев отрицания растущих подозрений Мия Ацуму и Сакуса Киёми были пойманы за поцелуем в полночь в канун Нового года. Анонимный репортер, который следил за ними, утверждает, что они тайно покинули ежегодную вечеринку NYE Японской ассоциации волейбола около 11:52 вечера. Имея в запасе менее трех минут, они сбежали в сад отеля «New Otani Garden Tower». Он сообщает, что Мия, казалось, отсчитывал секунды до того, как часы пробили 12. Когда этот момент настал, пара обменялась поцелуем, задокументированным на фотографиях, прикреплённых ниже. Под этими двумя абзацами было прикреплено несколько фотографий. Киёми с горечью признался, что ему понравилось, как все обернулось. Пейзаж сада с фейерверками, взрывающимися позади них, был довольно красивым. Руки Ацуму ложатся по обе стороны щек Киёми. Нападающий отрывает взгляд от телефона и видит ободряющее лицо своего парня. — У нас все будет хорошо, Оми-Оми. Киёми тяжело вздыхает. — Вот тебе и контроль над повествованием. Ацуму просто отвечает: — В конце концов это должно было подкрасться к нам. Лучше это, чем быть преследуемыми в нашей комнате. Или люди взламывают записи с камер видеонаблюдения в спортзале, чтобы найти улики. Дрожь пробегает по телу Киёми при мысли о том, что может произойти что-то из этого. По-видимому, когда вам предлагают гораздо худший сценарий, реальный сценарий кажется лишь наполовину таким же плохим. — Хорошо, давай позвоним Акико и спросим её, как мы собираемся с этим справиться. Позже в тот же день каждый из них процитировал в твиттере одну из статей. Мистер бёдра @thebettermiya угадай кота в мешке ;) MSBY OH Nr15 @sakusakiyoofficial Ты не целуешься с братанами? Пока Ацуму катается по полу и смеётся, увидев твит Киёми, нападающий посылает второй. MSBY OH Nr15 @sakusakiyoofficial Ладно, я думаю, он больше, чем просто друг… [прилагается фотография их первого поцелуя в замке Шуридзе] Вторник, 7 января 2020 года: Конференц-зал, как обычно, был заполнен до последнего места. «Black Jackals» из MSBY успешно удержали своё лидерство, одержав ещё одну победу. На этот раз против воинов Японской железной дороги. Однако после того, как Ацуму и Киёми наконец подтвердили слухи, связанные с их отношениями во время каникул, журналистам внезапно стало трудно сосредоточиться на том, чтобы задавать соответствующие вопросы. Даже несмотря на запрет, который Акико наложила на них всех заранее. Воины и Шакалы стали заметно раздражены этим развитием событий после того, как никто, кроме них двоих, не обратил на это никакого внимания на пресс-конференции. Киёми наконец понял это после того, как репортёр в пятый раз начал свой вопрос с «Сакуса-сан, Мия-сан?», а затем продолжил полностью запинаться в своих словах, пытаясь сформировать запрос, связанный с матчем, который произошёл всего час назад. Он громко встал, так что его стул заскрежетал по полу и привлек всеобщее внимание. Столкнувшись с толпой непрофессиональных журналистов, волейболист постарался быть как можно более уважительным. Он заявил: — Поскольку сегодня у всех, похоже, есть проблемы с тем, чтобы оставаться на правильном пути, мы с Ацуму ответим каждый на один-единственный вопрос о наших отношениях. Ничего больше, потому что я попросил о запрете по какой-то причине, но если это результат, я готов сделать исключение только на один раз. Однако после этого я ожидаю от всех немного большего профессионализма. Пресса немедленно поднимается с оружием в руках, крича, чтобы один из них выбрал его. Киёми сел, усталый вздох вырвался из его тела. Краем глаза он видит, как Акико поднимает большие пальцы вверх. Тем временем Ацуму указывает на одного репортёра в третьем ряду. — Как насчет вас, сэр, в зеленой рубашке? Мужчина сразу же ответил с большим энтузиазмом: — Да, спасибо, Мия-сан. Мой вопрос был бы в том, как и когда вы начали встречаться. Хината вмешался, простонав: — Это уже два вопроса. Выбери одно или другое! Мужчина удивленно посмотрел на рыжего и, заикаясь, пробормотал: — Ну, тогда первая часть. Ацуму хихикнул, прежде чем ответить. — Честно говоря, я с нетерпением ждал, когда наконец смогу рассказать всем об этом. Держа это в секрете, Оми-куну понадобился партнёр на свадьбе его двоюродной сестры в мае прошлого года. Когда однажды в апреле его мама позвонила ему во время тренировки, чтобы спросить об этом, он почему-то сказал, что у него есть кто-то. А потом он подкупил меня роскошным отпуском за небольшую цену за то, что я был его фальшивым кавалером, и как я мог не помочь своему отчаявшемуся товарищу по команде. — Могу я добавить, дорогой, товарища по команде, в которого ты уже был влюблён. Киёми проигнорировал переполох, вызванный этим комментарием, в пользу того, чтобы беззастенчиво уставиться на Ацуму, нервно покраснев. Со всей элегантностью, с какой кладут пальцы на мышеловку, Ацуму шипит: — Заткнись! — Затем он повернул голову к их аудитории, продолжая свой рассказ. — В любом случае, на той неделе произошло много всего, и к концу мы просто вроде как начали встречаться. Однако не просите меня углубляться в подробности. И я думаю, что это также отвечает на вторую часть твоего вопроса. Мы начали встречаться в середине мая прошлого года. Мужчина кивает, в то время как все остальные начинают кричать, чтобы задать Киёми вопрос. Нападающий некоторое время оглядывается и выбирает женщину в последнем ряду. — Леди сзади в фиолетовом блейзере, пожалуйста. — Сакуса-сан, основываясь на истории Мии-сан, можем мы узнать, почему вы сказали, что у вас есть партнёр своей матери? Киёми издаёт ещё один тяжелый вздох, в то время как его партнёр просто хихикает рядом с ним. Вопрос был довольно личным, но, чтобы, наконец, отойти от всего этого, нападающий уделял им время. — Честно говоря, я и сам в этом не слишком уверен. Возможно, это было из-за усталости от практики в тот день или из-за того, что я был сыт по горло тем, что всегда был единственным одиноким человеком моего возраста на семейных собраниях. Женщины, казалось, согласились с этим ответом, но Киёми просто продолжал бессвязно болтать, ко всеобщему удивлению. Он почувствовал необходимость объясниться ещё немного. — Видите ли, обычно я такой не бываю. Я обладаю разумным контролем над импульсами и всегда планирую довольно далеко вперед. Например, я всегда знаю, как будут выглядеть следующие десять лет моей жизни. Однако Ацуму как бы разрушил это представление, довольно быстро втиснувшись в мою жизнь. Блондин осторожно шепчет: — Что ты делаешь, Оми-Оми? Киёми на несколько секунд замолкает, а затем смотрит на своего парня, в его глазах появляется фирменное выражение влюбленности. — Я думаю, что он-лучшее, чего я никогда не планировал. В комнате становится необычно тихо. Только нервный смех Ацуму звенит в воздухе. Как будто в его голове щелкнул выключатель, Киёми снова выпрямляется, чтобы заговорить. — Вот вам и ответ на ваш вопрос. Теперь, когда вопросы закончилось, пожалуйста, спросите наших товарищей по команде и противников о чём-нибудь. В наши дни на них не должно влиять всеобщее глупое стремление к сплетням. Позже Акико подходит к паре, поблагодарив их за то, что они справились и исправили щекотливую ситуацию, в которой они оказались. Прежде чем они ушли, Акико также повернулась к Ацуму и сказала: — Он всегда говорит такие вещи? Блондин просто кивает и заявляет: — Да, но это чертовски мило, так что я действительно не возражаю. — Киёми просто мягко улыбается ему сверху вниз. — Конечно, с меня довольно твоей нежности, так что возвращайся домой в целости и сохранности. Увидимся завтра. — Пиар-менеджер быстро ушла, а пара просто рассмеялась ей вслед. -Мы действительно так плохи, Оми-Оми? -Нет, они все просто завидуют. -Тебе или мне? -Нам, Ацу.