И спустя вечность мы будем вместе

POV Чонгук 3 когда назад Моему волнению нет предела, мне кажется, что я даже не могу дышать и двигаться, и всё что мне остается, смотреть в глаза на против меня. Но даже так я не понимаю и не вижу, что думает этот человек после моих слов. Не подает никакой реакции, просто смотрит и хватает ртом воздух. А я даже этого не могу сделать, потому что-то мне перекрыло весь поток свежего воздуха. Найдя в себе последние силы, я почти еле слышно проговорил: — Прости. Я пойду.- опустил голову и сбежал. Да уж, не такой я реакции ожидал, когда признавался в чувствах. Я знал на что шел, когда решил сказать о своих чувствах парню. Нет, конечно, я понимал, что взаимных чувств мне вообще ждать не стоило, поэтому я был готов к тому, что меня пошлют, будут орать какой я идиот и вообще был готов даже к удару, но я не был готов к тому, что на меня в ответ посмотрят просто стеклянным взглядом. Да, я влюблен в парня. Уже долгое время. Как я вообще до такого докатился, сам не знаю. Никогда не замечал за собой такой наклонности, но стоило этому парню появиться в моей жизни, мой мир перевернулся на 360 градусов. Как только его увидел, моё сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки, доступ к кислороду перекрывался, мысли путались и всё что я мог делать это только, застыв на одном месте, пялиться на него. По стечению обстоятельств, а может насмешкой судьбы наши пути пересеклись, по началу наше общение никак не шло. С моей стороны была детская наивность и вера в хорошее, с его — скептический взгляд на всё происходящее вокруг него. Между нами не было ничего общего, от слова совсем. Но всё-таки одно нашлось-музыка. Он мне показал, как она многогранна и прекрасна. Что с помощью музыки можно прожить множество жизней, возрождаться и заново умирать. С помощью музыки можно раскрыть свою душу на изнанку, а можно закрыться так, что внутренние демоны будут тебя съедать десертными ложечками. Привил мне любовь не только к её творению, но и с каждым днём усиливал мою любовь? К нему… И вот сегодня, я решился признаться в своих чувствах человеку, который открыл для меня совершенно новый мир, показал как можно отключиться от всего мира и прожить лучшую жизнь. Собственно, на что я мог надеяться? На взаимность? Он никогда не давал мне повода так думать, что у него есть ко мне какие-то чувства, кроме как братских или же как к своему ученику, не более. Пусть и разница в возрасте у нас не была такой уж и большой, всего лишь два года, меня он воспринимал как своего младшенького. Для меня же, он стал за такое короткое время чуть ли не центром вселенной, я боготворил его и восхищался и это было видно. Думаю, он давно догадался, что я к нему что-то чувствую. Но в нашей стране однополые отношения воспринимаются пока еще в штыки, а если такие и есть, то таких людей можно назвать безумно талантливыми, ведь им приходится скрываться от общества 24/7. Да и какому парню будет приятно, что по нему пускает слюни другой парень. И вот после моего провального признания я попытался сбежать. Но мне не дали этого сделать, догнали и прижали к стене как сопливую девчонку. — Отпусти.- сквозь зубы прошипел я, пытаясь при этом выбраться из крепкого захвата. — Нет.- громко, слишком громко, сказал мне человек, в которого я влюблен. — Это должен я сбегать, и как можно дальше. Это не нормально, что ты что-то чувствуешь ко мне, в плане любовных чувств. Так не должно быть. Ты же это понимаешь? — А разве у любви есть пол? — Ты еще совсем глупый, маленький и избалованный мальчишка, который увидя понравившуюся вещь, хватается за нее всеми руками, а если ты её не получаешь, то ты плюешь на всё, и в конечном итоге получаешь свое. Это ненормально. По крайней мере поступать так с людьми, они не вещи, у них тоже есть чувства, и играть ими это очень низко. — Я не играл с тобой, никогда! — почти сквозь слезы шептал я.- С тобой я точно не играл, и что, разве это плохо, что я всегда получаю что хочу, и много работаю над конечным итогом, я не иду по головам, я просто… — и тут я призадумался, что со стороны и правда выглядит так, словно я беспринципный, холеный мальчишка, которому все только, что в рот не заглядывают. Все думают, что всё, что я имею это только потому, что отец не последний человек в стране, но это неправда! Всё что я получаю и имею- это всё появилось после моего многочисленного труда и сил. Может где-то я, и пользуюсь связями отца, но это только в тех случаях, когда без этого действительно никуда. Я не всесилен, пока не всесилен. — Я что-то не припомню, чтобы я как-то ущемил тебя в правах, или как-то неподобающе вел себя с тобой. Единственный мой промах был в том, что я открылся тебе, пустил тебя в свои мысли, душу и сердце. Да и вообще, рассказал о своих чувствах к тебе. И да, я теперь об этом жалею. Никогда себя не чувствовал так низко и униженным. Давай просто забудем об этом. Я правда не желаю больше об этом говорить. Я хочу поставить на этом точку.- Вытолкал из себя эту триаду шипя как змея. И после моей пламенной речи наступила минутная тишина, такая, что начало на уши давить. Перед собой я видел только уставшие глаза, будто они подобные сцены видят не по одному разу за день. Больно. Мне больно, от того, что я так наивно поддался своим эмоциям и чувствам, и просто выплеснул это все на человека. Молчание слишком затянулось, и оно давало четкое представление о всей этой идиотской ситуации. — Глупый, какой ты глупый мальчишка.- шепча говорил Минхо. Он убрал свои руки с захвата, но все также прижимал меня всем телом к стене. Одну руку положил на мою талию, а вторую медленно поднес к моему лицу, зарылся пальцами в волосы и большим пальцем стал наглаживать щеку, будто успокаивая. — Ты еще такой наивный, такую простую привязанность принял за влюбленность. И ведь не побоялся признаться, зная, что за подобное, могут покалечить. Мне было тяжело дышать, воздух раскалился до неимоверных градусов, а я все слушал его и слушал, не говоря не слово, только внутри разрывался от несогласия с ним, что это настоящая влюбленность, что я такие простые вещи могу различать. Но ответить ему не мог. Мне хотелось только сбежать, и больше никогда не попадаться ему на глаза. Но тут произошло то, что я не совсем не ожидал. Медленно, словно в замедленной съемке он начал приближаться своим лицом к моему. Я мог почувствовать его горячее дыхание на своих губах. Глаза в глаза. А потом слегка уловимое прикосновение губ на моей щеке, потом ниже, на подбородке, а следом на губах. Я вжался в стену, силясь слиться с ней и не мог поверить, что он меня целует, сначала неуверенно, трепетно, как будто я сейчас разлечусь на сотни осколков, а когда он почувствовал, что ему по-своему, по-детски, невинно отвечают, он усилил хватку на талии и притянул меня ещё ближе к себе постепенно углубляя поцелуй, проталкивая язык и сплетая его с моим. Это были мои самые долгие, но и в тоже время самые быстрые пять минут. Отстранившись он прижался лбом к моему, и прохрипев сказал всего лишь: «Не дай мне пожалеть об этом». С того дня прошло больше полугода, и мы ни на один день не расставались. Это были самые безумные, счастливые, и невероятные полгода. Сначала я всё скрывал от брата и друга, но один раз Юнги застукал нас целующихся на одной из вечеринок у выпускных классов. Тогда я подумал, что потерял друга навсегда, и бесповоротно, ведь где это видано, чтобы двое парней были вместе, точно не в нашей стране и уж точно не в нашем обществе, где за подобные вещи по головке точно не погладят. Но нет, перехватив его тогда на выходе из дома, я с почти со слезами на глазах просил не уходить, и не бросать меня, что я все могу объяснить, что я все такой же, просто люблю человека своего пола, плохим меня это не делает, что я не хочу терять его, потому что он мне как семья. Но Юнги тогда сказал, что ему нужно все обдумать и ушел. Мы не общались около двух недель, мне никогда не было так трудно, хоть Минхо, и был все это время рядом, подбадривал и утешал меня, говоря, что мой друг все поймет и примет, что ему просто необходимо время. А я ждал и верил. Спустя почти три недели, в выходной, когда я был один дома, в четвертом часу ночи раздался звонок в дверь. Это был он, в стельку пьяный, еле держался на ногах, и я едва успел его подхватить, когда открыл дверь. С виду он казался таким маленьким и щупленьким, но я кое-как дотащил его до дивана, уложил его, а сам заснул рядом с ним на кресле. Утром, когда, я проснулся он все еще был на том диване, но уже сидел и гипнотизировал меня. — Хён, ммм… всё в порядке? Было видно, что ему тяжело, но он хочет выговориться. — Даже не знаю, Гуки. Наверное, для начала мне нужно извиниться… — Нет, хён, тебе не за что извиняться. — Не перебивая меня, пожалуйста, мне правда очень сложно собраться с мыслями. Я повел себя ужасно по отношению к тебе, точнее эгоистично, я бы сказал. Какой я после этого друг, если не поддержал тебя. Мне не важно кого ты любишь, не важно какого он пола будет, для меня важно только одно, если счастлив ты, счастлив и я. Да, знаю, банально, но это правда. Просто понимаешь, я правда не ожидал такого, точнее, я вообще-то догадывался, что ты влюблен, потому что последнее время ты исчезал куда-то, вечно летал в облаках, но я почему-то думал, что это наша одноклассница Юджин, не спрашивай почему я так подумал, теперь-то я понимаю, что это полный бред. И в тот вечер я увидел, как тебя прижимают к этой постели, и им оказался, сам Минхо. Да за ним вся школа бегает, а тут оказывается он по мальчикам, к тому же по определенному, по моему Чонгуку. Но больше всего мне стало обидно из-за того, что я узнал это случайно и как понял, я не должен был узнать это вообще. — Нет, хён, это все не так, пожалуйста, дай мне объяснить… — Просил же, не перебивать… Мне всегда казалось, что у нас с тобой друг от друга вообще нет, и не будет секретов, ведь мы уже так давно дружим, с самого детства. Мы были всегда рядом, и я думал, что уж такие вещи я точно должен узнать первым. Нет, я не в коем случае сейчас тебя не осуждаю, уже нет, но тогда я думал именно так. Выйдя в тот вечер из того дома, я решил для себя, что это конец. Пока он это все говорил, по моим щекам не останавливаясь лились слезы, я понимал, что из-за своей скрытности мог потерять, не просто лучшего друга, а одного из самых важных людей в моей жизни. Я был так глуп, что не рассказал все в самом начале. Но сейчас уже было поздно и боялся услышать свой самый большой страх то, что Юнги просто уйдет из моей жизни. — Я долго рассуждал и боролся с внутренним я, пытался понять почему ты так поступил, и я понял, правда понял. Мне очень жаль, что это заняло, так много времени. Но почему-то мне было трудно подойти к тебе, и я не придумал ничего лучшего, как напиться, прийти в таком виде, и всё тебе высказать. Но ты ведь меня знаешь, мне много не надо, и меня сильно развезло с одной бутылки соджу. — Да. -сквозь слезы рассмеялся я.- Юнги хён, прости меня, пожалуйста прости, я должен был тебе все рассказать, но я боялся. Так мы, еще долго просидели и проговорили, я рассказал ему все с самого начала, как я понял, что я влюбился, как признался Минхо в чувствах, и как потом все прошло. И когда я все ему выложил, мне стало так легко. С братом оказалось все намного проще, я пошел в тот же вечер после разговора с Юнги рассказать о своих отношениях Хосоку. И хочу сказать, что мне безумно повезло с братом, он меня не осудил, не отвернулся от меня как от какого-то больного, нет, наоборот, он меня поддержал и попросил познакомить с тем человеком, который делает меня таким счастливым и свободным. Прошел год, как мы встречались с Минхо. Год прекрасных отношений, полных любви, приключений, новых познаний для меня. Он показал мне каково быть любимым, научил меня многим вещам, и показал мне жизнь совершенно, с другой стороны. Он показал мне, что не нужно зависеть от чужого мнения, что всегда нужно слушать только свое сердце, но никогда не стоит забывать и про свои мозги. Научил меня быть сильным, и справляться со многими проблемами самостоятельно, не положившись ни на кого. Что несмотря ни на что, нужно идти к своей мечте, целям. Даже если трудно, даже если рядом некому протянуть руку поддержки, несмотря ни на что, идти только вперед. Он привил мне безумную любовь к музыке, а уже потом я увлекся танцами. Дома меня поддерживал только брат и мама, но только тогда, когда папа не видел. Для него же я был последней надеждой, ведь Хосок выбрал свой путь, а семейный бизнес кому-то нужно передать, так что я стал тем самым сыном, от которого ждут высоких результатов в учебе, стоящих интересов, к примеру, чтобы я хорошо разбирался в акциях отцовской компании, и самое главное, чтобы в будущем смог только их приумножить. Но всё это было мне не интересно. И вот в один день, такой солнечный, теплый день все пошло по одному месту. Ничего не предвещало беды, как говорится, мы гуляли с Минхо целый день по городу, а к вечеру я решил его позвать к себе домой, потому что родители уехали к друзьям за город, а брата я предупредил, чтобы где-нибудь переночевал эту ночь. Это была уже не первая наша совместная ночь и это была одна из тех ночей, когда мы оба распадались на миллионы молекул, уносясь на волнах невероятных ощущений. Легкие движения, перерастающие в более жесткие и быстрые, сплетение рук, поцелуи бабочки по всему телу. С каждым прикосновением я чувствовал, что меня любят, что мной дорожат, что меня хотят. Но ведь всегда идет что-то не по плану. Так и в нашем случае, на утро, казалось бы такое волшебное, когда тело ломит приятная нега, в голове яркими вспышками проносятся все моменты сладкой ночи, открывается дверь в мою комнату и на весь дом слышен мамин визг и отцовски ор, сносящий все на своём пути. Тогда не понимая спросонья что происходит, я мог лишь только смотреть на то, как моего парня выволакивают из комнаты, и метаться взглядом между родителями. Мама, что рыдала у подножья кровати и отец, что ходил кругами и сносил буквально все что ему попадалось на пути. Сначала я пытался все объяснить, говоря, что я уже большой мальчик и вправе решать сам кого мне любить и как собственно жить. Меня даже не хотели слушать. До Минхо я не мог дозвониться на протяжении всего дня, а выйти из дома было невозможно, так как чуть ли не у каждой двери стояли люди отца. Мне помог Хосок, каким образом я не знаю, он нашёл адрес Минхо и поехал к нему, но там никого не оказалось, а телефон и вовсе оказался выключен. Проходили дни, а на связь он так и не выходил. Дома с каждым днём было не выносимо находиться, стоило мне только посмотреть на маму, она сразу начинала лить слезы, или же стоило мне только заговорить в присутствии отца, мне затыкали рот, говоря что испорченный, не имею слова в этом доме, что мне нужно исправляться и вообще искать благосклонности у главы семейства. Последней каплей стал тот самый роковой вечер, когда мне все же удалось обхитрить охрану и сбежать к парню. По началу мне никто не открывал дверь, хоть я был уверен, что он дома, потому что я слышал шаги и я чувствовал его. Я непрерывно звонил в звонок и спустя долгих десять минут я наконец-то услышал щелчок. В квартире было темно, только последние лучи заходящего солнца давали хоть какое-то освещение. Нашел я его на кухне, стоящего ко мне спиной у окна. В тот момент меня переполнял огромный спектр эмоций, от облегчения, что я наконец-то смог его увидеть, и до страха, что возможно это будет конец нашей истории, но я до последнего верил, что наша любовь будет намного сильнее всего, что мы сможем найти выход и будем вместе. Мне не составило труда подойти к нему и обнять со спины, вдохнуть такой родной и любимый запах, вжаться в его спину и почувствовать тепло его тела. Но на все мои движения, я чувствовал только холод и отстранённость. — Хей, все в порядке? Ты пропал, я тебе столько звонил, даже брата отправил, чтобы хотя бы он смог тебе объяснить все, самому бы мне не удалось, отец так разозлился, что за мной куда бы я не пошёл, везде ходит охрана. — в ответ лишь тишина. — Пожалуйста, не молчи. Я могу все объяснить, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь! Я так по тебе скучал, прости меня, прости что так получилось. Они не должны были вернуться так рано, я подвёл нас, но я постараюсь все исправить, только пожалуйста, хотя бы посмотри на меня. Я пыталась его развернуть его к себе лицом, но вместо этого он толкнул меня к стене. Удар пришёлся на голову, и я сначала никак не мог всмотреться в его лицо, но когда глаза привыкли к темноте и перестала кружиться голова, только после этого мне удалось разглядеть его побитое лицо. Почти не было живого места, губы разбиты и под глазами ужасные синяки, одна рука оказалась перебинтованной, и он ее придерживал второй. Не веря увиденному, я подскочил к нему и начал ощупывать его лицо легкими прикосновениями, но в глазах то и дело собиралась влага, и я не мог сконцентрировать взгляд хоть на чём-то. — Кто тебя так? М? Минхо, ответь! Ты слышишь меня? — я всматривался в такие родные глаза, но не видел там прежней теплоты и любви, что раньше, и это меня пугало намного сильнее, нежели ссадины и синяки. — Ну, что ты молчишь, ответь же. — ударяя его своим кулачком по плечу я орал на всю квартиру. Я сорвался на крик, и слёзы совсем застилали взгляд. — Не молчи, блять, Минхо! — Что ты хочешь услышать? — хрипя проговорил он. Было видно, что ему очень трудно и больно говорить. — Что? То что меня вытащили под руки из твоего дома? Или то, что меня увезли куда-то и кинули как последнюю шавку в какой-то тухлый подвал? Что меня избили и показали, что я не должен больше появляться рядом с тобой? Что ты хочешь услышать? Что мне сказали, чтобы я тебя кинул, а ты пострадал да забыл меня. Что именно из этого хочешь услышать, Чонгук? Уходи… Я не хочу тебя больше видеть, не хочу тебя даже больше знать. Я говорил тебе, тогда говорил, это плохая идея, что ничего не выйдет. — Но я люблю тебя, и ты меня тоже любишь, Минхо, я же знаю это. Зачем ты так говоришь, пожалуйста, не надо. Я видел как его трясло, как каждое слово ему даётся с неимоверной болью, но его глаза. Они никогда мне не врали, а сейчас я вижу в них одну пустоту и холод. Мне не хотелось верить его словам, но один только взгляд и мое сердце разбилось на множество осколков, разлетаясь тут и там по всей этой чертовой кухне. — Это конец, да? — а в ответ тишина, только шум сквозь окна от колёс редко проезжающих машин по мокрому асфальту, но он даёт по ушам, что хочется закрыть руками. — Но ведь это так все просто не может закончиться, только не с нами. — А ты что особенный какой-то? М? — начиная толкать меня к выходу — Любовь, а ты вообще задумывался, была ли она, может я с тобой просто игрался. — Нет, нет, нет, ты так говоришь, потому что мой отец тебе что-то сказал, Да? Он угрожал тебе? Минхо, пожалуйста, скажи правду, ведь ты сам так не думаешь, это все он виноват.  — Это ты виноват, во всем виноват Ты! Если бы ты тогда не признался мне, если бы… Черт, лучше бы я вообще не подходил к тебе со своей помощью. Ооо, твой папа мне доходчиво объяснил, что будет со мной и моими родителями, если я не исчезну. — Его глаза начали гореть не былой злостью, и сначала меня это обрадовало, это хоть какие-то эмоции, но с каждым толчком, с каждым словом, мне становилось невыносимо больно.  — Так ты оказывается трус? К тому же ещё и продажный.- Я начал задыхаться, злость во мне загоралась с неимоверной скоростью. — А знаешь что, катись! Катись на все четыре стороны, твою мать, я тебе верил, Минхо. Я люблю тебя конце в концов, а ты так поступаешь с нами! Испугался моего отца, ты жалок, слышишь, ты жалкий продажный, может я что-то ещё не знаю? Давай, поведай! Открой мне глаза, чтобы я увидел какой ты на самом деле. Только и можешь что молчать, самому не мерзко от себя? Ты мне противен! Слышишь? Меня несло, я не мог остановиться, орал на него сквозь слезы, наносил удар за ударом, не только физически, но и словесно. А он просто стоял и принимал на себя весь мой шторм. Понемногу я начал чувствовать, что выдыхаюсь, у меня уже не было сил говорить, потому что сорвал голос. Голова раскалывалась, глаза опухли от слез, а руки опустились и повисли вдоль тела, словно к ним привязали тяжелые гири, ноги перестали слушаться, и я рухнул к нему в ноги. Теперь я был полностью опустошен, хотелось выбраться из этой квартиры, подальше от всего, сбежать куда-нибудь далеко, чтобы никто не достал, в особенности боль, разъедающая все внутренности и скручивая до тошнотворного состояния, но у меня не было сил даже встать. Весь мир как будто отключился от цветного проигрывания, и начал транслировать все в серых и черных тонах. Кое-как, собрав последние частички себя, я поднялся и на ватных ногах пошел к выходу. Голова кружилась, того гляди занесет в сторону, и я встречусь носом с паркетной доской. Стоило только поднять руку, чтобы открыть дверь, я почувствовал как он меня перехватывает за живот и притягивает к своей груди. Раньше я сходил с ума, когда он меня так обнимал, мне нравилось чувствовать его дыхание на своей шее, его руки что перехватывали и вечно лезли под кофту, сейчас же дыхание его обжигало кожу, а тяжесть рук приносила неимоверную боль. Потихоньку развернувшись в этом кольце, смотря ему прямо в глаза я сказал одну фразу, которая поставила точку всему: " Не стоило мне любить тебя». Отпихнув его от себя, рванул из этого места, от этого человека что есть силы, слез не было, да их больше и не будет, весь лимит исчерпался за один раз. Не помню как оказался дома, но нашел себя на полу в ванной спустя несколько часов. Мама не находила себе места от моего состояния и постоянно говорила, что мне нужно обратиться к врачу, ведь такое состояние неприемлемо. Отец вел себя как обычно, будто ничего не произошло, только говорил, что я сам виноват во всем что случилось. И только брат с Юнги- хёном знали весь масштаб происходящего. Они старались меня вернуть в прежнее состояние, не оставляли меня надолго одного, и я правда это ценил, но мне этого было не нужно, мне хотелось просто исчезнуть. Спустя несколько месяцев, когда я перестал через каждые полчаса-час просыпаться среди ночи от своих же криков, когда внутри всё перегорело до черных углей, когда я свыкся с мыслью, что жизнь не всегда сладка, словно гром среди ясного неба в школе собрали всех учащихся на день скорби по погибшему ученику. Мне не особо было интересно кто это был, да и идти совсем туда не хотелось, но почему-то ноги сами привели меня туда. Сквозь шум учащихся я услышал имя, которое пытался забыть, выскребсти из своего разума, имя что все еще приносило адскую боль и тоску. Минхо. Глаза сразу стали искать говорящего, пытаясь зацепиться за каждое движение губ, с каждой минутой меня накрывала паника, хоть я и не понимал, что происходит. Я стал пробираться сквозь толпу учеников, и тут мой взгляд остановился на большой фотографии, стоявшей на небольшом постаменте, украшенном белыми цветами. Это был он. Небольшими шагами я шел к нему, боясь спугнуть, словно он мираж и вот-вот исчезнет. Мне казалось, что время замедлилось, не существует никого кроме меня, и этой уже такой огромной фотографии, которая с каждым шагом давила на меня тяжестью. Дышать мне удавалось через раз, глаза уже начинали побаливать от перенапряжения, и вот я стою напротив него. На меня смотрят такие любимые глаза, в которых еще горит огонек, который так согревал меня в холодные дни. На губах легкая улыбка, говорящая, что все в порядке, и та улыбка, что я чувствовал сквозь самые сладкие поцелуи. Но всю картину портила атласная черная лента в углу рамки. Мне было все равно, что про меня подумают окружающие, но мне так хотелось сорвать ее, сказать, что это самый идиотский розыгрыш, который только можно было придумать. Я внутренне молился о том, чтобы это оказалось неправдой, что вот он сейчас зайдет в это помещение, и так же будет возмущаться о том, кто этот придурок, что сделал это. Я готов был простить ему все, я бы сам его умолял о прощении, лишь бы это был тупой розыгрыш. Но ничего не происходило, кроме того, что кто-то душераздирающе кричит, и уже в следующую минуту до меня доходит, что это я сам кричу, ноги меня подводят и я почти что падаю, но меня успевает подхватить Юнги. А потом наступает тишина и темнота. Пробыл я в отключке больше десяти часов, но все это время снился он. Во сне я снова чувствовал себя самым счастливым, раз за разом проживая все самые яркие совместные моменты. Я снова мог почувствовать его прикосновения, услышать его смех. Мне было там так хорошо, что когда я проснулся, по моим щекам стекали слёзы от невыносимой боли. До меня дошло, что этого больше никогда не произойдет, что я больше никогда его не увижу. Никогда. Я умер вместе с ним, в тот момент, когда увидел его фотографию в рамке с черной лентой. Шло время, день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, со мной рядом шли как верные друзья — боль, тоска, пустота и бессилие. Я забросил заниматься музыкой, потому что она напоминала мне о нем, перестал общаться с Юнги, отталкивал от себя брата. С родителями отношения испортились окончательно, не обходилось ни одного вечера без нотаций отца, и молчаливых слез мамы. Я не жил, а просто существовал. Каждую ночь просыпаясь в холодном поту и с немым криком на губах. И тут в преддверии дня рождения мне приходит небольшая коробка. По началу я даже не придал этой вещи никакого значения, закинул куда-то, а потом и вовсе забыл. И только спустя несколько недель, когда я решил хоть немного прибраться в своей комнате, наткнулся на нее, она оказалась завалена кучей вещей. Обычная коробка, такие используются в доставках, когда я потряс ее, то слышалось, что там несколько вещей лежит, было очень любопытно что там может быть и главное от кого это вообще. Первое что я нащупал внутри, была флешка, а вот второй вещью оказалось то, что я совершенно не ожидал, и честно говоря, вообще никогда не хотел бы больше видеть, Совместная фотография с Минхо, с приклеенным к рамке браслетом, нашим маленьким символом любви. В этот момент мне казалось, что все в мире замерло, воздух моментально стал до ужаса тяжелым, будто через какой-то вакуум до ушей доходило слишком громкое тиканье стрелок на часах, все тело стало невыносимо тяжелым, как будто свинцом налитое, мысли разбегались, я не мог понять ни что происходит, ни что мне делать. Перед глазами, которые постепенно закрывались пеленой слез, хотя мне казалось, что я их выплакал до остатка. Не помню как, я дополз до кровати и стащил с нее ноутбук, на автомате вставил флешку, и не моргающим взглядом начал открывать нужную папку. Взгляд уперся в один из многочисленных файлов: « ДЛЯ МОЕГО ГУКИ». Щелчок, еще один щелчок и вот на экране я вижу перед собой знакомую комнату, в которой не раз приходилось оставаться, говоря родителям, что буду у Юнги. Все те же стены с многочисленными фотографиями, нашими фотографиями, все тот же диван, на котором я засыпал и просыпался в кольце любимых рук, все тот же кот, который сидит на нем, и который вечно пытался улечься между нами. И все тот же Минхо, с его самой мягкой улыбкой, которую дарил только мне, все те же глаза, которые тоже смотрели так, только на меня, будто кроме нас двоих нет больше никого в этом мире. Я боялся щелкнуть мышкой, чтобы видео наконец-то воспроизвелось. Я все смотрел на него по ту сторону и не мог поверить, что никогда его больше не увижу, и я понимал, что в этом только моя вина, что, если я тогда не привел к себе домой, если бы я тогда не оттолкнул и не наговорил все те ужасные слова в его квартире, возможно быть он был сейчас жив, пусть не со мной, пусть мы бы остались друг для друга незнакомцами, но он бы был жив. Рука сама щелкнула на кнопку, и комнату заполнил самый желанный голос. « Привет, котенок! Только давай сразу договоримся, что ты не будешь плакать, я не хочу видеть твоих слез. Хотя кого я обманываю… Котенок, ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, да? Любил, люблю и буду любить тебя до самого последнего вздоха. Но если ты смотришь это, значит меня уже нет. Нет не с тобой рядом, нет вообще больше в этом мире. Прости меня, за это, я оказался еще тем слабаком, раз поступаю так с тобой. Ты — самое лучшее и самое волшебное, что случалось со мной в жизни. Ты ворвался в нее как безумный смерч, ты пролил свою любовь на меня, как самый мощный дождь после длительной засухи. Ты был моим смыслом жизни последний год, я держался только ради тебя и только с твоей помощью, но почему-то всегда знал, что этот момент настанет. Ты сейчас подумаешь, что это случилось по твоей вине, нет, пожалуйста, котенок, не думай так. И не вини в этом никого, потому что виноват только я. Это началось пару лет назад, когда я связался с не очень хорошей компанией, на тот момент, только благодаря тому, что я работал на них, и добывал информацию для них, у меня получилось вывести из долгов нашу семью, но почти перед нашим знакомством, я разорвал с ними все связи, у меня получилось начать совершенно новую жизнь, в другом городе, среди незнакомых людей, и я правда думал, что это просто останется в прошлом. В тот вечер, в самый сладкий и незабываемый, когда мы были с тобой вместе, а после, когда нас нашли твои родители… тогда пошло все совершенно не по плану. Вот как бывает, то ли судьба слишком жестока, то ли просто я слишком расслабился. Как оказалось, твой отец уже довольно давно зал о нас, не знаю, почему он так долго ждал момента, чтобы все к черту испортить, но у него это хорошо получилось. Он буквально все знал обо мне, моих родителях, о той жизни, что я жил до тебя, и он точно знал, как и куда ему нужно надавить, чтобы все уничтожить. Ты был прав, он еще тот козел. Он буквально за один звонок смог разрушить мою жизнь. И продолжил бы дальше, если бы не оставил тебя. Я не желал этого, но последствия ты сам увидел в тот вечер, когда пришел ко мне домой. Я не хотел, слышишь, не хотел говорить тех вещей, что вылил на тебя. Мне было так больно видеть твои слезы, мое сердце разрывалось от слов, что ты говорил мне. Я сделал тебе больно, и я заслужил всех твоих слов, но мне было больно, что я не могу подойти к тебе, как прежде тебя обнять, сказать, что все еще безумно тебя люблю, что дышу только благодаря тебе. Но я не мог, иначе он бы не дал спокойно жить не только мне, но и тебе. А я не мог позволить, чтобы он тебя сломал, чтобы перекрыл тебе доступ ко всему, даже просто дышать ты смог только по его указке. Я бы этому не позволил случиться. Ты сказал правильную вещь: «Тебе не стоило влюбляться в меня», но пожалуйста, знай, что я не о чем не жалею. Ни об одной совместной минуте, ни об одном поцелуе и объятии. Я полюбил тебя безумно сильно. Прости меня… Я попытался сделать все, чтобы ты меня возненавидел, чтобы даже рядом со мной находиться не мог. Что ж, я могу поздравить себя, у меня неплохо получилось, но оказалось, что я не могу без тебя. Уже нет. И я больше не вижу смысла в своей жизни без тебя, но и возвращать тебя в нее я не собираюсь, потому что ты самое дорогое, что есть у меня, и делать так, что ты станешь его вещью я уж точно не горю желанием. Только пообещай мне, что ты не будешь творить глупостей, дождешься совершеннолетия и уберешься из того дома, настолько быстро, насколько сможешь. Мой котенок, самый ранимый, самый нежный, любимый. Стань сильным, независимым, исполни все те желания, что ты мне нашептывал, отпусти меня из своего сердца и живи полной жизнью. Люби, отрывайся, мечтай, ЖИВИ. А я буду просто твоей первой любовью, просто твоим прошлым, которое ты должен забыть. Засунуть в самый дальний ящик воспоминаний и больше никогда не доставать его. Прощай, Чонгук…» Тишина. Звенящая, и, пожалуй, самая громкая, что аж слышно как бьется сердце. Даже не заметил, как слезы потекли по щекам. Сидел и смотрел только на него, не мог поверить в услышанное. Вот так, самая первая любовь оказалась для меня самой переломной. Сломала всю мою жизнь и до сих пор дает о себе знать беспокойными ночами и уничтоженными чувствами, ненавистью к отцу и болью где-то там, внутри, где все уничтожено.