...
30 января 2022 г., 14:18
Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем.
Он готов уложить к её ногам весь континент. Ей нет нужды отдавать приказы: они понимают друг друга с полувзгляда, небрежного кивка головы, зарождающейся в уголках губ улыбке, пусть последнее и случается не так часто. Потерянным душам всегда нужен кто-то, кто сможет понять их, кто сможет разделить их одиночество. В этой пьесе она и автор, и главное действующее лицо, предпочитающее из тени занавеса дёргать за ниточки послушные фигуры комедиантов. Насмешка над Селестией, Госпожа Метелица, щедро одаривающая своих последователей, Архонт Порчи и тлеющего гнева, презирающая саму себя за божественность, за то, что роднит её с правителями этого мира. Из всего Тейвата лишь Тарталья знает, какой она может быть нежной. Как сияют её глаза, когда она предаётся мечтам, перебирая пальцами его спутанные после очередной битвы волосы. На расплавленной меди кровь почти незаметна, но она чувствует её и ликует, потому что каждая, даже самая крохотная капля приближает их к вожделенной цели. Пусть она выглядит почти ребёнком, но старше его на многие сотни лет, а потому ласково зовёт его «дитя» и гладит по щеке — материнский, такой невинный и наивный жест, повод для насмешек со стороны прочих Предвестников, считающих себя выше его, умнее его, сильнее его, лучше его. Слепцы. Только он знает о том, что на самом деле движет ею. Потому что они оба блуждали в кромешной темноте, не видя звёздного сияния, пока она не обрела своей цели в отмщении, а он не встретил свой личный свет — её. Взгляды окружающих прикованы к красной маске, венчающей его голову подобно монаршей короне, вот только им невдомёк, что это всё — реквизит, декорация, фикция. Настоящая маска — обаятельного и легкомысленного проходимца, не знающего счёта море, всем прочим развлечениям предпочитающего хорошую драку, маска бескомпромиссного и безжалостного Предвестника Фатуи, давно срослась с его лицом. Ему нравятся люди Тейвата. Нравятся его лазурное небо и травяные моря, нравятся согретые солнцем скалы и укрытые снежным покрывалом острые горные пики. Нравятся шумная пропахшая солёным морем Гавань Ли Юэ и ветренный во всех смыслах Мондштадт, нравится, нравится, нравится до дрожи в коленках, до головокружения такая родная Снежная. И всё же Карфаген должен быть разрушен. Даже если цена будет слишком высока. Потому что так сказала она.***
Глаза Путешественника сверкают ярко-ярко и всякий раз напоминают Тарталье о том, что он оставил дома, на заметённой снегом родине. С той лишь разницей, что в их отблеске он не видит так полюбившегося ему эха давно забытых битв и пепла прожитых веков. — Нет, Итэр, увы. Я никогда не видел твою сестру.И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
