Электрошок

Холодная комната, где не лежало никаких ковров, не стояло каких-то ламп... Толком даже сквозь плотную ткань занавесок и луч света не пробивался. Ох, это не просто комната. Это обыкновенная студия. В дальнем углу стоял обшарпанный стол, небольшой морозильник, дверца микроволновой печи была открыта. В другом же углу стоял раскладной диван, почернения и пятна на котором говорили о его тяжелой судьбе. В этом страшном месте изредка раздавались два мужских голоса. Один был более багряным, второй громче и резвее. - Забирай,- с ноткой игривости пролепетал шатен, опрокидывая в себя рюмку какого-то дешёвого, но крепкого алкогольного напитка. Напротив сидящий брюнет с тихим фырком поджал колени к своей груди, забрав скинутую ему мелочевку. Кареглазый детектив в свой последующий ход выложил на поверхность стола четыре туза, оставляя русского ни с чем. - Ты проиграл, Феденька,- вновь пролепетал японец, взяв со стола небольшой пульт черного цвета. Его противник уже заранее зажмурился, запрокидывая голову назад, оголяя на своей шее кожаный ошейник с маленькой встроенной коробочкой на нем. Четыре металлических зубца впивались в места сонных артерий, портя красоту бледной кожи. - Давай быстрее...- скомандовал обладатель ушанки самому Дазаю Осаму. Лишь одно нажатие кнопки заставило брюнета шумно вздохнуть, поджимая губы. По всему телу мужчины был проведен разряд электрического тока. Больно, но не опасно. После того, как Осаму убрал руку с пульта, Достоевский скрючился в свое обыкновенное положение. - Урод,- Федор почувствовал, что разряд был больше, чем в прошлом раунде. Стрельнув глазками на поверхность стола, нажал кнопку на таком же пульте, но лежавший с его стороны. Дазай от неожиданной боли в шее нахмурился, постаравшись перехватить запястья соперника. Но тот оказался  быстрее. Успел убрать руки. - Против правил, демон,- прыснул Осаму, недовольно усаживаясь на свое место - Повышать мощность ошейников тоже против правил, идиот,- фыркнул Дост в ответ, но всё-таки раздавая карты для игры в дурака. Себе шесть, Дазаю шесть. Козырь - пики. - Если настолько нежным стал, то я тебя ногами пиздить буду. Восстанавливать твой высокий болевой порог будем,- поведал шатен, начав партию. - Ножки свои не поломай. В очередной раз,- ухмыльнулся Достоевский, скидывая первый кон в бито. Больше те в том раунде и словечком не перекинулись. Молча играли и пили. Бутылки сакэ валялись на бутылках водки, где-то укатилась банка пива. В душной комнате уже стоял отвратительный запах, но жителей студии это не смущало. В той игре проиграл Дазай. Тот уже порядком был пьяным, но держался хорошо. Держался до самого сильного удара током, который позволял аппарат. Тот аж поперхнулся, пытаясь стянуть с себя сей аксессуар, пока такой же подвыпивший Федор самодовольно любовался такой прекрасной картиной. - Демон!- вскрикнул японец, несильно стукнув напротив сидящего по голове. Это лишь раззадорило брюнета, тот укусил атакующего за запястье. Такой наглости Дазай уж не потерпел. Встав с насиженного места, целенаправленно схватил Доста за руки, смыкая те в замок. Анемичное телосложение русского это вполне позволяло. Конечно, это была не драка. Просто спектакль, где каждый знает развязку. Те больше игрались. В комнате послышались парные смешки. Вот и вся ссора прошла. - Выблядок японский. - Русская мандахвостка. Две эти фразы они сказали в унисон. Федор тем временем положил носочек на паховую область партнера, ухмыляясь. Да, к этому все эти игры с электричеством и были. Но до конца все эта пантомима пока не развилась. Главный вопрос до сих пор стоит. Кто в этот раз займет доминирующую позицию, а кому останется только подчинение. Такое покажет лишь развитие событий. - Не рано ли?- Осаму присел на уровень лица Федора, но в это же мгновение почувствовал ладонь на макушке, которая с напором опускала шатена вниз. Но понял он это лишь того, когда вместо руки на голове оказалась ступня Достоевского, а Дазай опустился на корточки. - Напомни, ты когда в последний раз мылся? А ноги свои в тазике хоть раз держал?- недовольно пробубнил низший. - Тебе и твоим волосам, которых ты даже расчёской месяца два не касался не повредит. Что уж про мытье говорить, вонючка. Русские изобрели баню, а европейцы духи,- прохихикал Дост, устремляя взор в потолок, а очень зря. Тот ощутил на щиколотке крепкую хватку, а в следующую секунду то, как ему задернули ногу вверх, заставляя связки под коленями чуть ли не рваться. Федор распластан на стуле, ноги его подняты, а сам он в силу плохой физической подготовки даже сопротивляться не может. Чудо. Для Осаму чудо, конечно. Бросив беглый взгляд на стол, шатен небрежно взял партнёра за шиворот и усадил на качающуюся поверхность. Теперь бугорок на пахе Дазая уж очень удобно упирался в задницу русского. - Раз ебать собрался, то и аккуратно можно. Не мешок с картошкой трахать будешь, уродец,- с наигранной раздражённость процедил Федор. Было видно, что он нос воротит только чтоб интереснее было. И в этот раз, видимо, он не особо хотел побыть "мастером". - Я же вроде сказал, что буду ногами тебя пиздить. Вот и молчи,- по ягодице Федора прошелся звонкий шлепок, тот лишь начал ерзать, дразня японца сильнее. - Сучара,- цыкнул шатен, в спешке начав стягивать с Доста одежду. Тот продолжал делать все так, чтоб злить Осаму. Принимал извращенные позы, кусал губы, тихо постанывал. "Я знаю, что вы мной любуетесь",- пронеслось в голове Достоевского. Очень знаменитая фраза из повести Тургенева "Ася". Ровно так он себя сейчас и вел. Остановился он только тогда, когда оказался перед Дазаем голышом. Одежда валялась на столе, полу, везде. Федор не скрывал своего до боли худощавого телосложения. В первые месяцы их свиданий и зачатков странных "отношений" Дост наотрез отказывался от любых контактов, но после года вместе с Дазаем он раскрепостился, убрал почти все зажимы. Осаму был таким же. Забитым, чухлым. В общем-то, таким и остался. Но теперь он научился однополому сексу. В самых разных целях. Чаще всего это было лишь ради того, чтобы вновь узнать какую-то новую эмоцию аутичного Федора, посмотреть на то, каким он будет в разных ситуациях. Этот человек... Демон Достоевский чертовски похож на Осаму. Но в то же время они были абсолютно разными. Все это было тем, что всегда искал Дазай: себя и интерес к жизни. Все слилось в нем. В Федоре. - Без смазки ничего не будет,- Дост отпихнул Дазая коленом от себя. Осаму закатил глаза, схватывая запястья Достоевского одной рукой, отходя ближе к скудному кухонному гарнитуру, второй рукой отыща тюбик лубриканта на водной основе. Откуда он там вообще?.. Неужели Дазай был готов к тому, что что-то произойдет на столе? Как бы близость с партнером не хотелось прерывать, но без этого чудодейственного средства некомфортно и больно будет обоим. Осаму открыл смазку, вылив щедрое количество на свои пальцы. Не долго думая, тот приставил их к анальному отверстию Достоевского. Тем временем нижний ковырял что-то на столе, задумался. Даже в такие ситуации ему нужна была насильная концентрация внимания, аутизм не отходил никогда. Но вернуться обратно к Осаму ему помогли пальцы последнего, нещадно вошедшие в Федора. Тот лишь выдохнул, прижимая колени ближе к груди. Не сказать, что это было как-то приятно или наоборот больно. Пальцы это не настолько большой объект, чтобы начинать стонать. - Надеюсь, что последние часов восемь ты ничего не ел,- Дазай наклонился к лицу Федора. - А ты мной брезгуешь?- отшутился Федя, поглаживая своей рукой загривок Осаму. Тот усмехнулся, начав двигать пальцами на манер ножниц, в скором времени добавив третий палец. Достоевский до сих пор не был в восторге. Повторюсь, простонать от восьми сантиметров в длину и трех в ширину невозможно. Дазай решил, что как-то мало ему оплачивают за такой грязный труд. Так что тот резко обхватил член Федора рукой, сильно сжав чужую эрекцию у основания. Это и выбило из Феди первый, тихий, сдавленный скулеж. Осаму самодовольно улыбнулся, продолжая сжимать его половой орган и растягивать более активными движениями. Достоевский положил ладонь на руку Дазая, попытавшись мягко ее убрать. Становилось больно от таких неласковых сжатий. Осаму всё-таки послушался, начав двигать рукой, но всё же с некоторым давлением. Федор учащенно дышал. Хотелось, чтоб пальцы были заменены на что-нибудь покрупнее. Осаму будто прочитал его мысли. Растяжка закончилась, пальцы с похабным хлюпаньем вышли из Федора, пока доминирующий расстёгивал свою ширинку. Достоевский обхватил плечи Дазая своими руками, смотря на чужие спешащие руки и пальцы. - Я отдеру тебя как Сидорову козу,- с долей грубости сказал Осаму, размазывая по своему органу остатки лубриканта. Федор только посмеялся, надавливая пятками на поясницу партнера, торопя его ко всем последующим событиям. Головка члена Дазая была приставлена к аналу Федора. Первый вошел медленно, одним плавным движением. Достоевский закрыл глаза, сжимая в руках пиджак Осаму. Последний смотрел на реакции партнера, придерживая того за бедра. Движения он начал почти сразу. Те были не особо быстрыми, но входил он полной длиной. Русский продолжал теребить в руках одежду Осаму, нащупав на его шее еще не снятый ошейник. В его голове родилась очень циничная, но утверждающая статус Федора идея. Он отдалился от плеч Дазая, перемещая корпус тела назад. Японец только вопросительно глянул на брюнета. Но все вопросы отпали тогда, когда он почувствовал разряд тока по своему телу. Разряд был наименьшим, что мог сделать прибор. Федя просто хотел немного разогреть и разыграть шатена. - Сука ты спидозная,- прохрипел кареглазый, сжав в своих руках ноги Доста и толкнувшись навстречу его бедрам грубее, чем в прошлый раз. Нижний тихо простонал, увеличив силу тока чужого ошейника на пару единиц. - Не самая умная идея называть спидозным того, кого сейчас ебешь...- за такие слова брюнет вновь получил грубый толчок и шлепок по ягодице. Дост прикрыл тыльной стороной ладони свой рот, промычав. Дазай нахмурился, резким движением сблизившись с партнером, перехватывая чужие кисти и прижимая те к столу. Ноги Достоевского обвили талию Осаму. - Я хочу тебя слышать,- припугнул того Дазай, оставляя укус на чужом кадыке. Казалось, их сердца бились в унисон. Они оба прекрасно понимали желания друг друга. Им обоим было интересно, что скрывается за их масками шута и полного безразличия с ненавистью ко всему окружающему. Как бы ни был для них противен секс, они видели в их соитии что-то большее, чем плотские утехи. В первую очередь это, конечно, высшая степень доверия. Показать человеку то, о чем другие и подумать боятся. Те смотрели в глаза друг друга. В воздухе пахло потом, смазкой, дешевым алкоголем, плесенью и пылью. Но эти двоя и не обращали внимания на такую палитру запахов, их сейчас заботили они сами. Дазай вновь принялся двигаться, но быстрее. Федор теперь не мог скрыть смятения и удовольствия. Запрокинув голову назад, протяжно простонал. Осаму лишь сильнее надавил на кисти Доста, отчего он и зажал кнопку на пульте от ошейника на японце. Давление шло со всех сторон, снизу член сжимал Федор, сверху шли импульсы тока. - Демон...- фыркнул Осаму, начав толкаться размереннее и медленнее, но грубее. Достоевский от такого воздействия жмурился, извивался, насаживался самостоятельно. Всё-таки правду Осаму говорил, девушки были от него в восторге. Федор через некоторое время усилил силу тока, Дазай, приметив новые ощущения, переменил и свой темп. Тот наоборот стал двигаться внутри Достоевского, рабочую зону пометив всего в несколько сантиметров, но намного быстрее. Шлепки были интенсивнее, потоотделение тел также увеличилось. Взор Федора порядком замылился, тот щурился, кусал губы, отворачивался и ерзал под Дазаем. Через пару минут верхний уже устал сдерживать какой-то определенный ритм. Вид тела, которое готово отдаться тебе, которое выглядит и звучит чертовски приятно и сексуально жутко заводило. - Блять...- но из всей бури эмоций, которую сейчас мог выплеснуть Дазай, он выбрал это выражение. Федя ахнул, почувствовав все и сразу. Быстро, грубо и глубоко. Физического удовольствия это уже не приносило, но вот сама ситуация... Он в подчинении единственного человека, который умеет понимать Достоевского, который выглядит таким искренним только рядом с Достоевским. - Осаму...- заикался Федя, хватая волосы, плечи, ища глазами взгляд Дазая, жадно заглатывая ртом воздух. Последние толчки. Осаму уже на пике, тот кусает шею партнера, царапает и сжимает чужие бедра, хаотично и без разбора двигается в нем. Федор тоже уже не может держаться, он стонет с хрипотцой, мелко подрагивает всем телом. Оба чувствуют, что конец близок. Осаму отпускает кисти Доста, самолично в очередной раз берет чужой орган в руку и двигает ей в темпе, в котором движется сам. Глаза Федора расширились, тот достигает крайней точки удовольствия. Осаму замирает. Достоевский в тот же момент кончает тугой струёй в ладонь доминирующего, чувствуя, как изнутри его заполняет необъятное тепло. Оба смотрят друг на друга, неразборчиво дышат и мямлят то ли оскорбления, то ли слова любви. Дазай вынимает свой половой орган из Феди, одобряюще хлопая того по бедру. Сидящий на столе наконец расслабляется, приходит в нормальное положение. - Мне надо в душ,- чересчур спокойным тоном сказал Дост, будто и забыв, что сейчас произошло. Тот спрыгнул с поверхности, на дрожащих ногах направившись к двери ванной комнаты. Но в последний момент Федор остановился, повернувшись к Дазаю. - Приберись тут, проветри, а то запах секса ужасен... Кстати, трахаешь хорошо, после тебя все снизу болит,- ухмыльнулся Федор, закрываясь в ванной. Осаму на такой комплимент только посмеялся, по просьбе партнера выполнив его указания. Достоевский вышел обратно через минут десять, вытирая тело махровым полотенцем. - Может ты тоже подмыться сходишь?- спросил Федор, усаживаясь на диван и натягивая попавшееся под руку нижнее белье с шортами. - Я уже в раковиной, пока ты там намывался,- Осаму указал пальцем на раковину в кухне. Достоевский чуть ли не вскипел, дуя губы. - Уродец, блять, свинья, чушка не русская. Я там еду мою, а ты...- не успел тот договорить, почувствовав чужую теплую ладонь на губах. - Не бубни, не порти своим языком такой хороший вечер,- Дазай одним движением заставил тело партнера плюхнуться на диван. Достоевский закатил глаза, дав шатену щелбан между глаз. Осаму лишь посмеялся. Всю ночь те что-то обсуждали. Разное. От искусства до политики. Эх... Невозможно даже представить то, что после того, как этот странный, но дружный дуэт выйдет из холодной, мрачной съемной студии им вновь придётся делать вид, что они ненавидят друг друга. Удивительно.