Холодной ночью

— От лица Хасеки Хюррем Султан — Казалось, что-то тикает в моей голове. "Я схожу с ума?" – думалось мне. Было так плохо. И обидно. И неприятно. И самое ужасное, что могло быть в этой ситуации, что я была беспомощна, как перед отрублением головы! Нет, что вы, беспомощной я была не всегда. Я ей вообще никогда не была. Если бы это был хоть тот же самый Ибрагим, я бы его зарезала, как поросёнка, но вот в этот раз предметом моего болезненного отчаяния стал султан Сулейман. И самое ужасное в этой ситуации, что я люблю его! Люблю и очень сильно... Мне бы так хотелось его ненавидеть, но я попросту не представляю своей жизни без него, а он пользуется моей наивностью и это просто ужасно! Я думала о том, как же я могу всё это остановить, но разве имею-ли я что-то? Хоть какое-нибудь оружие против султана Османской империи? Так ведь, я ещё и обыкновенная рабыня... И я говорю не о том, чтобы убить его. Совершенно нет... Я не могу просто так прийти к нему в покои и сказать о том, что мне надоели эти измены и пренобрежительное отношение к себе, что я хочу, чтобы всё закончилось. Нет... Всё настолько не просто, что от этого всего взрывается голова! Я легла калачиком и завернулась в шёлковое белое одеяло, как гусеница в кокон. Мне было очень холодно из-за того, что я открыла окно, а той ночью как раз-таки были большие ветра с моря, но при этом я очень сильно ощущала то, что мне невероятно душно и от части, именно поэтому не закрывала дверьцу на балкон... От части. Другая сторона данного моего действия, заключалась в том, что я была готова вскочить с кровати прямо в эту секунду и сегануть на крыльях ветра, как ангел в бездну свободного полёта, но я ждала... Я ждала её. Я просто не могла вот так вот уйти из жизни, не увидевшись с ней. Дверь скрипнула, полился жёлтый свет и тут же стух. Человека, который зашёл в мои покои, я не могла чисто физически разглядеть, ведь лежала к нему спиной. Предполагаемый незнакомец приближался ко мне, я слышала шаги. Но кроме прочего, я ещё слышала и неровное дыхание. Мне показалось, что сердце замерло. Вообще, я была бы этому даже рада. Невероятно приятно стало от мысли, что кому-то я всё-таки нужна. — Хюррем? Ты спишь? Тёплая рука прикоснулась к моей руке, которой я невольно, очень сильно вцепились в простыню. Простыня тоже была белого цвета. Я даже не поняла того, что я почувствовала. С одной стороны я знала, что она прийдёт и была этому невероятно рада, но с другой... Я виновата во всех её бедах, она должна меня ненавидеть... А ненависть, знаете-ли, до удивительности, всепоглощающее и ничего не пропускающее чувство. Ненависть заставляет нас поддавлять всё светлое в нас и разжигать искры настоящей человеческой натуры. Я промолчала. Голос Махидевран дрожжал, а все её эмоции выдавала хриплота. Тёмноволосая девушка отошла на два шага назад и повернулась в сторону двери, нахмурив брови. Она собиралась было уйти, но я нарочно пошевелилась, чтобы привлечь её внимание, мне не хотелось, чтобы она уходила. — Хюррем, спишь? Ещё раз спросила она. Её голос звучал до невозможности возбуждающим. Он был таким родным... Казалось, что эта женщина – единственный человек на всём белом свете, который может успокоить и приласкать меня. Махидевран всё ещё была в двух шагах от моей кровати, но я ощущала её присутствие совершенно по другим характеристикам... Запах её аромата, биение сердца, неровное дыхание... Она смотрела на меня и восхищалась мной так, как восхищаются только хорошо любимыми людьми. У меня застрял ком в горле. Я открыла глаза и выдавила с некой мольбой о помощи: — Не сплю. Махидевран осталась стоять на месте. Моя грудь поднималась и опускалась, как с горы падающая. "Махидевран, что же ты стоишь там? У меня за спиной? Зачем ты пришла? Что за идиотские игры? Почему ты просто не ляжешь позади меня и не приласкаешь, когда мне так плохо?!" Меня разрывало от раздражения и непонимания. Я резко перекотилась на другой бок и встретилась взглядом с глазами Махидевран, выражающими глубочайшее сострадание. Но при этом лицо её не выражало ничего. — Зачем ты пришла? Огрызнулась я. — Не злись на меня, Хюррем. Я знаю о чём ты сейчас думаешь! И не кричи! Не надо! Нас могут услышать! — Я. Вовсе. Не. Кричу. – С присущей детям театральной любезностью, поправила я её. Я не очень громко говорила, но от меня так и веяло злобой. — Хюррем... – Махидевран опустила глаза вниз, и я больше не могла наблюдать за тем, как судорожно расширяются зрачки её глаз. Я вообще теперь не могла ничего сказать о состояние Махидевран. Вся правда о ней была в её зелёных глазах, которые являлись собой всем её внутренним миром. Теперь же я могла смотреть только на её очаровательную стройную фигурку в белой сорочке и тёмно-синем халате. Она была невероятная хрупка и при этом сильна, как никогда, – Мне надо идти... — Но как же? Случайно вырвалось у меня. "Ну, конечно же, как же без этого! Позлорадствовать решила!" У нас началась небольшая перепалка, которая очень резко, то повышала тона, то понижала. — Что такое, Хюррем? — Ничего! — Ты хотела бы, что бы я осталась? — Что за провокационная ложь?! — Не уходи от вопроса. Если не хочешь меня тут видеть, так и скажи. — Я не могу тебя прогнать... — Вот как? — Махидевран, иди куда шла! — Уверена? — Зачем ты пришла? — Какая разница, если ты всё равно не рада меня видеть?! — Ну и иди тогда! Раз я не рада тебя видеть. — Что-то? Я не ослышалась? — О чём ты? — Это же наш любимый сарказм от Хюррем... — Иди уже! — Ну-ну... — Иди! — Ухожу уже, итак! Махидевран лукаво улыбнулась и с озорным блеском в глазах смотрела, как я открыла рот, чтобы сказать ещё одну едкость. Но вместо этого я отвернулась от неё и уткнулась лицом в подушку. У меня начали течь слёзы. Я не могла их уже контролировать к тому моменту, как девушка подбежала ко мне, залезла под одеяло и положила мою головку на свою грудь, гладя по щеке, нашёптывая слова утешения. — Всё будет хорошо, девочка моя... "Девочка моя..." Подобные слова по сути-то означают вашу пренадлежность к кому-то, но, когда их говорит Махидевран, то это означает, что именно она готова продать вам душу, взамен на вашу любовь. Не знаю сколько я так проплакала. К нам никто не заходил и то хорошо. "Ей и в правду не стоило приходить... Боже, о чём ты думала, Хюррем? Теперь из-за моей чувствительности и глупости мы обе можем быть в большой опасности!" Сглотнув, я виновато вытерла слёзы. Моё лицо было такое опухшее, что просто стыдно! Я приподнялась на логтях и оказалась на немного высшем уровне, чем Махидевран. Она пыталась избегать моего взгляда. — Махи... – Горло сдавило моими рыданиями, мне пришлось откашляться, – Махидевран, – обратилась я к ней. В сумрачном свете это была восхитительная девушка из тех историй, в которых говорится о том, что в гареме Османского султана одни только красавицы. По сравнению с ней я чувствовала себя очень престранно. Мы соперницы, должны ненавидеть друг друга, но признаться честно, я никогда по правде ненавидела ни единную девушку, которая спала с Сулейманом. Это были самые разные рабыни, но все они были схожи тем, что совершенно не имели права на то, чтобы отказаться от ночи с султаном. Вдруг тёмноволосая резко устремляет на моё лицо свои глаза. "Такие зелёные... Словно зелень в самом Господском саду..." Махидевран начала что-то говорить, но я предалась разглагольствованию о её красоте. Меня, словно окутало новым туманом страха, но на этот раз он был связан с моей неопределённой тягой к этой девушке... — Ты слышишь меня? Снисходительно спросила она. Я улыбнулась. Случайно. Затем грохнулась спиной на матрас и уставилась в потолок. Теперь я смеялась. Недавно плакала, теперь смеялась. Мой смех очень заразителен и шумен, но при этом такой приятный для слуха, что сомневаться в этом было бы преступлением. Я знала, что девушка, сидящая на кровати, (когда она начала говорить, то приняла сидячее положение) наслаждается моим смехом. — Тише, Хюррем! Тише! Сюда кто-то идёт! Гневно шептала она. Но я продолжала смеяться. Однако моё веселье всё же прервали. Махидевран заткнула мне рот рукой. — Прошу тебя, перестань... Ты только всё ухудшаешь... – Я прикована наблюдала за её губами, которые шевелились, как у мертвеца, – Ты специально это делаешь? Для чего тебе это? Думаешь, что, если в твоих покоях застукают меня, то наказывать тебя не станут? Думаешь, что посчитают, будто бы это я до тебя домогалась? Очередной хитроумный план?! Как ты можешь! Как ты можешь, так издеваться над моими чувствами?! У Махидевран потускнели глаза, а лицо приняло оскорбленный и униженный вид. До меня начало доходить. Я хотела было начать говорить, но сначала мне пришлось помычать, чтобы Махидевран убрала руку. Она тут же выполнила мою просьбу. Теперь уже я была оскорблена. — Как ты могла такое подумать?! В глазах у зеленоглазой заблестели слёзы. — Как?! Да и вообще, это ты ко мне пришла, а теперь винишь меня в том, что нас могут застукать. Что "мы" можем быть разоблачены! Из-за меня, видите-ли... — "Мы"? Хюррем, нет никаких "мы"! Вот это было по-настоящему ударом в спину. Хуже всяческих телесных наказаний... — Я в принципе не хотела тебя видеть. Зря ты тратишь на меня своё время! Мы обе замолчали. Мы молчали долго. Я заметила, как Махидевран дрожит. В отличие от меня, с неё одеяло сползло, а в комнату всё продолжал залетать холодный порыв ветра. Запах морского бриза перемещался с прохладой. "Просто невозможно жить, когда так много недосказанного! Это невыносимо!" Когда я думала обо всём, что мы только, что сказали друг другу, Махидевран скинула с себя халат, а затем через голову сняла рубашку. Передо мной было обнажённое тело Махидевран. — Что ты делаешь? — Мы можем сорриться вечно, но... Я пришла, чтобы поддержать тебя так как... — Так как что? — Я знаю о Садыке... Я всхлипнула. Кажется, я всё же не до конца отошла от своей недавной истерики. — П-п-поддержала... А, что ты теперь делаешь? Махидевран очень грациозно, словно кошка, наклонилась к моим ногам. Её длинные, изящные пальцы пробежались по одеяла, а затем откинули его в сторону. — Ты ведь... Я ведь не насилую тебя, Хюррем? Я не хочу быть, как это животное... Пальцы Махидевран остановились на моей коленке, в ожидание ответа. "Животное? Она о Сулеймане..." — О чём ты? Я была в предвкушение. Мне хотелось прикоснуться к её ключицам, бёдрам, шеи, рукам, груди, но я не знала, как поступить... С закрытыми глазами я ждала ответа. Мне нужен был не один ответ на все мои вопросы, но сейчас важен был только он. — Ты любишь меня, Хюррем? Она боялась, как и я услышать ответ, но он ей, как и мне был просто необходим. Так странно, ведь ответ на мой вопрос хранится в её вопросе. Очень лаконично. — Не могу сказать... Я и в правду не знаю люблю-ли я её... — Но эту ночь я хочу провести с тобой... И животным от моей небольшой прихоти ты не станешь... Пожалуй, Махидевран, ты могла бы это сделать... После этих слов ко мне, словно прикасались миллионы рук. Между ног я чувствовала невероятное тепло. Руки Махидевран сжимали, то мои груди, то бёдра, но всё было исполнено с такой любовью, что я потерялась в собственном наслаждение и неистово гнулась в спине, отдаваясь чувствам. Её губы прикоснулись к моим. Просто прикоснулись, не требуя абсолютно ничего. Махидевран было достаточно меня самой и как бы это двухсмысленно не звучало, но смотреть и слушать ей было бы вполне достаточно, ведь она готова ждать, но вот сердце её пылало от тоски по тому, что ждать придётся ещё очень немалое время...