Не те, что раньше

Она не смеется безумно и не плачет, словно бы ей разбили все шесть сердец, она просто молчит и сверлит пустым, чуть раздраженным взглядом стоящих по ту сторону решётки людей и думает, что после кандалов на руках у нее могут надолго остаться синяки, если их с нее не с снимут — металл больно давил на кожу и был ужасающе холодным, заставляя скрипеть зубами от злости на собственную глупость и наивность. Вот уж точно, дура, прав был Зелдрис. Плевать, что уже за три тысячи лет перевалило, она, как полнейшая идиотка, еще все еще наделась на то, что дружба для смертных хоть что-то значит. Миэль раздраженно фыркает себе под нос, слушая очередные сплетни, которые обсуждают рыцари ничуть ее не стесняясь. Впрочем, ей это на руку — на нее внимания вообще никто не обращает уже как две недели, безоговорочно веря в силы созданных Мерлин оков. Мерлин, Элиас, Бан, все остальные... Видеть чужое недоверие было практически больно. Девушка откидывается на холодную стену и старается сдержать слезы обиды, которая все никак не может перейти в ненависть. Ее предают далеко не впервые. Три тысячи лет, она встретила множество разных существ и предательство не было чем-то редким. Но такие болезненные ощущения в первый раз. Впрочем, ей же легче, не так ли? Больше не будет сомнений, позволить ли воспоминаниям поглотить ее без остатка наконец-то решаясь сделать то, о чем мечтала когда-то так давно, еще до встречи с наследником на престол клана Богини, когда была мелкой принцесской, впервые увидевшей прекрасный и яркий внешний мир. Юноша, светлый и яркий, весь сияющий, как золото и далекие звезды — встречи были редкими, но наполненными той связью, которую она когда-то еще делила с маленьким Зелдрисом. Мальчик не был человеком, не был феей и не был демоном, да и вообще ни одной из известных ей расе не принадлежал, становясь чем-то новым в ее жизни, наполненными приказами отца и долгами перед поданными, за которых она вскоре должна будет воевать на войне. Возможно, она его любила. Да и как не любить, когда тихие разговоры и теплые касания, никогда не переходящие грань дозволенного, были единственной лаской, что тогда еще принцесса Миэль знала в жизни. И тем больнее было терять этого человека, что в попытке защитить ребенка от нашедшего их ангела сам погиб, разорванный на куски ковчегом. Она даже имя его не помнила, стерла из памяти, чтобы было легче. Вроде бы что-то связанное с небом. Или воздухом, эфемерным и легким, который никак не удержать в собственных пальцах. Он называл ее как-то по другому. Плел венки-цветочные короны из дивных белых цветов и звал ее звёздным светом. По словам друга, она была дивно похожей на его сестру. Младшую и любимую сестренку, которую он потерял по собственной вине и слабости, не сумев предотвратить катастрофы, разрушившей всю ее жизнь. Возможно, именно он стал тем идеалом, которого она искала в мужчинах. Среди демонов подобных не было, с остальными у них была война, а сама Миэль стала главой Десяти заповедей и должна была вырезать целые города рали защиты мирного населения собственной расы, которая порой и едой себя обеспечить не могла. Она откидывается на холодный камень и впервые позволяет слезам скатиться по щеке, мысленно выдыхая, словно прощаясь со своим прошлым и готовясь выполнить одну единственную просьбу, что просил у нее он. — Живи. Наслаждайся жизнью, Люмин. И темная мгла жадно поглощает всю тюрьму, защищая девушку от постороннего мира.

***

Смотреть на то, как демоны теснят людей в чем-то даже забавно. Возможно, теперь она понимает, что именно руководило Итэром в те долгие месяца его отсутствия рядом с ней — смотреть на чужие действия со стороны может быть чертовски забавно. Тц. Она начинает говорить как Кея, которому стравить две группы людей ничего не стоит. Только этого для полного удовольствия не хватает. Миэль смешит то, что ей удается так легко сбежать из тюрьмы. Сила Бездны, которую она приняла когда-то давно, еще в прошлой жизни (она уверена, еще никогда эта фраза не звучала так буквально), лишь бы сохранить жизнь брату, едва не уничтожившему весь Тайват, помогают охотно и слушаются безпрекословно, повинуясь желаниям принцессы. Ей достаточно минимальной концентрации, чтобы вся тюрьма была стерта с лица земли и никто бы ничего не понял — в этом мире Бездна не существует, вернее, никому из жителей этого мира она не доступна. Она откидывает золотистые пряди волос и чуть слышно фыркает себе под нос, когда вновь натыкается на поле очередное поле битвы людей и демонов, а те даже ее не замечают. Одиночество для нее сейчас лучший вариант — она сможет восстановить собственные силы и вновь вернется в Тайват, к друзьям и близким, к брату, который, она верит, будет ждать ее там. Миэль улыбается, пряча золото глаз за челкой и наблюдая за чужими смертями, как за выступлением Юнь Цзинь на сцене. Почему-то других ассоциаций у нее не возникает.