Любовь между художниками?

Гордиенко придавил всем телом Аренского к двери, не позволяя пространству между дверью и его другом, снова появится. Страсть, исходящая от Паши, почти осязаема.Кожа его горит адским пламенем, он горячий, аж волосы на голове взмокли. Гордиенко возбужден, он чувствует и, очевидно, это возбуждение приправлено легким опьянением. Совсем незаметным. Всего лишь крепкое виски, подумаешь. — давай просто потремся хуями и пососемся? Мне слишком лень двигаться в тебе. Меня разморило — попытался отмазаться Роман — тебе всего лишь надо будет раком встать, всего навсего — оскалился Гордиенко и потянулся к нему за поцелуем, чтобы заткнуть Романа как можно быстрее — смешная шутка , Паш. Ты? Меня? Нагнешь? — увернувшись от губ Павла, саркастично посмеялся Аренский — а я вижу ты и не против. Иначе бы вырывался. Ты сильнее меня, ты это прекрасно знаешь — хитро улыбнулся Павел ... Прежде чем Роман придумал что ответить его другу, Паша безцеременно вцепился в его губы. Он так настойчиво впечатывает своего друга в дверь, что тот, ударяясь головой, машинально хотел потереть место, куда подавали сигналы боли. Но Гордиенко не дал ему это сделать, напрягая свои руки, держал крепко Романа за кисти... ...После недолгой битвы языков, Павлу надоели эти французкие сосания и он решил перейти к мести. Он не знал есть ли вообще у Аренского эрогенные зоны кроме простаты, поэтому он решил действовать наугад. Первая была шея. Классика. Он утыкается в шею, проводя по ней губами и царапая зубами, после чего, не рассчитывая сил начал кусать. Его другу было похрену , это просто спороводилось тяжёлым вздохом. Ещё бы чуть-чуть и Аренский так вообще бы зевнул .От скуки Рома даже начал снимать потихоньку одежду со его друга, пока Павел не запустил руки под одежду Романа. Гордиенко начал искать там и нажав на не приметное место в области хребта, пошла мгновенная реакция от тела его друга. Аренский дёрнулся. « вот оно что » подумал Паша, улыбнувшись. Роман как будто прочитал его мысли и схватил за руку друга. — только посмей — прошипел Аренский ...Гордиенко не долго думая, отвечает... — посмею .... Он резко снял со своего друга толстовку и пока Роман был в сметении, Павел начал настойчиво ощупывать спину. Он прижал Аренского уже к себе, не выпуская его из своих лап и подобравшись поближе к затылку, начал кусать его там, пока руки чуть ли не делали спиной массаж Роману, от которого он еле держался на ногах. Его друг судорожно дышал и резко его силы испарились. Он схватил Павла за волосы на затылке, как будто клеща старался отобрать от себя, но в этот момент, Гордиенко нашел ещё одну слабую точку, уже в области лопаток и надавив там, Рома ослабил хватку. « интересная реакция» промелькнуло у Павла в голове. Терять было нечего, Паша быстрыми движениями опрокинул друга на кровать. Гордиенко скидывает с себя майку и кидает её на пол. Павел устроился между ног Ромы, по-царски раздвигая их. Паша снова прильнул к губам Романа, дабы отвлечь его, пока руки заняты другим. Почему-то именно в момент очередного их поцелуя Гордиенко вспоминает, как настойчиво Рома порой вертелся вокруг него и как открыто флиртовал, но всё это поначалу воспринималось как шутка, а потом — как должное, так как сам по себе характер Ромы не сахар, а сплошной пиздец... Пока Павел отвлекал Аренского поцелуем,он начинает расправляться с его ремнем , и это, впрочем, тоже, вполне вышло успешно , было ожидаемо, пока его пальцы не стали задевать оттопыренную ширинку. Расправившись со штанами друга и кинув их опять же в тот угол, Гордиенко надоело лизаться, поэтому он решил оторваться по полной. Ширинка на его штанах уже была растугнула, оставалось их только снять, но Павел не заморачивался с этим, ему было сейчас интересно другое. Поиграть с эрогенными местами его друга. Помучить его. Гордиенко бесцеремонно повернул голову Романа в сторону и так рукой держал,что бы не повернулся, дабы начать с малого. Шея со стороны спины. Павел уже прощупал, кстати в буквальном смысле, что это самое слабое место Ромы. Он начал сначала целовать то место, а после сильно кусать его там. Он вплотную прижался к телу Ромы, которое уже успели вспотеть. Начиная с плеча и заканчивая пахом, Гордиенко провёл свободной рукой по его тело, собирая пот. Но в один момент, Павел не расчитал силы укуса и заставил Рому издать звук. Короткий и смущающий для Ромы. Аренскому далеко это не нравилось, лежишь и тебя поебывают. Никакой активности. По этому Роман целуется с напором, даже между вздохами и желанием оплести язык Павла своим. Он кусается и засасывает его нижнюю губу, проводит языком по кромке зубов... ...Рома издаёт ещё один звук, когда Гордиенко забирается ему в боксеры и берет в руку член, твердый и влажный. Он довольно приличных размеров, навскидку точно не сказать, каких именно, но Павел ещё вчера оценил. Он небрежно водит вверх-вниз, пока выпутывается из своих джинсов и прижимается к Роме, почти что обнаженный... Гордиенко думает, что времени на прелюдию и так ушло целый вагон, поэтому убирает руки, стягивает с себя бельё, давая своему члену свободу и подставляется, как можно более плавно. Головка ударяется о вход. Член такой твердый, что держать рукой не нужно — входит без помощи, во многом благодаря расслабленности Ромы. Аренский расставляет колени, как можно шире, и притягивает казаха к себе за плечи и спину. Стоны хриплые и обрывистые у обоих. Кожа так распалилась, будто марафон пробежали, но на самом-то деле просто оказались в одной постели и наедине. Гордиенко долго не ждет, слишком хочется. Потому начинает двигаться почти сразу, лишь давая некоторое время, чтобы Роман привык к размеру. Спинка кровати ударяется о стену в такт толчкам, и это их обоих так заводит, что Рома сам подмахивает со всем энтузиазмом, вскрикивая, шипя и надеясь, что стуки станут еще громче, потому что ему нравится. Роман без конца облизывает губы, притягивает для поцелуя, короткими ногтями так впивается в плечи, что боль чуть-чуть отрезвляет его любимого Гордиенко. Тот меняет угол проникновения, и, если ему не изменяет слух, Рома почти кричит — надломленно, просяще, с чувством. В постели он, как и представлял, как и спрашивали его те две, самый мощный. И хочется брать его снова и снова. Павел еще не кончил, а уже ждет следующего раза. Рома стонет что-то, похожее на слово, и его накрывает. Аренский закрывает глаза, тяжело дышит, чувствует, как сперма теплеет на животе. Гордиенко его довольно быстро догоняет. Кожа плавится, на ней можно приготовить завтрак для всего дома и ещё будет горяченьким. Гордиенко переворачивается, чтобы лечь, ему кажется, все силы ушли. Молчание не напряженное, а утомленное. Павел с удовольствием закрывает глаза и расслабляется. Ноги устали, руки — тоже, но это приятная усталость. — Повторим как-нибудь? — наконец озвучивает свою мысль Гордиенко, хотя тишина между ними затянулась, и Рома едва заметно вздрагивает, будто думает, что он уже уснул... — не,в пизду, — усмехается он, скосившись на парня рядом. — Уверен, что ты выдержал бы ещё один забег? — смеется тот в ответ, на что его друг лишь широко улыбается, оголяя зубы вместе с дёснами. — Ты недооцениваешь меня — Гордиенко поднимается сначала на локти, а потом снова наваливается сверху. Усталость как рукой сняло. — не чел, всё... Иди поспи.. Пить я с тобой больше не буду... — улыбнулся Роман — мне больше нравилось слышать твои стоны, чем твои унылые шутки— улыбнулся ему в ответ Гордиенко...