Плед, или Сплошное укрывательство

— Держи, Игорь, я пока окно открою, там дождь, пусть свежий воздух заходит. Мягкий потрёпанный плед опустился сверху, укрыв знакомым запахом — яблочный пирог, полироль для мебели, неизменные духи тётьЛены. Сама она, кажется, едва удержалась, чтобы не погладить Игоря по голове, как маленького. — Спасибо, тёть Лена, — смущённо пробормотал Игорь. Ну… он ведь не ребёнок уже, чтобы его так укутывали, но всё равно приятно, тепло и убаюкивает. Плед был старым, с длинной разноцветной бахромой, на которой маленький Игорь много лет назад учился плести косички — хотелось сделать сюрприз тёте Лене. Удалось, и с растрёпанной кривоватой косой, которую он ей старательно заплёл, она ходила целый день, даже в магазин и на почту, а эксперименты Игоря на пледе распутывали все вместе целый вечер — вон те три с самого краю, первые попытки, так и не поддались. Игорь сонно улыбнулся, разглядывая нагромождение узлов. Это ж надо было так накрутить, и ведь его тогда даже не ругали, только смеялись, он хорошо это запомнил, хотя вся эта история была так давно…

***

— … давно хотела новый плед, — в руках Юля держала что-то яркое, пушистое и полосатое. — Ну как тебе? Она широким жестом встряхнула ткань, подержала на вытянутых руках, критически рассматривая, потом перевела взгляд на Игоря и довольно кивнула: — На твой рост точно должно хватить, ещё и останется. Собрала плед в охапку, вручила Игорю, встала на цыпочки — от этого почему-то каждый раз накрывало волной нежности — и поцеловала его в щёку. — Пойдём, надо же опробовать в деле. Дело в понимании Юли, судя по всему, состояло в превращении Игоря в подобие рулетика — мягкого, пушистого и полосатого. — Опробовала? — смущённо хмыкнул Игорь, чувствуя, как горят щёки — и подозревая, что уши уже давно сравнялись по цвету вот с этими красными полосочками. Юля подоткнула плед с боков, удовлетворённо вздохнула и обняла поверх, пристроив голову на плече. Нос немедленно зачесался, как всегда бывало в кресле у парикмахера, едва застегнут накидку. Игорь с некоторым трудом выпростал руку из складок ткани — нос волшебным образом чесаться тут же перестал — и обнял Юлю. Смущение понемногу отступило, осталось только приятное чувство расслабленности — плед был большим, мягким и уютным, Юля тепло прижималась к боку, а её макушку было очень удобно целовать, чем Игорь с удовольствием воспользовался. Стоило признать, что плед в деле оказался вполне неплох…

***

—… неплох, и в художке так говорили. Ну не знаю. Я-то всё равно решил в полицию, — Димка пожал плечами, наблюдая, как Игорь на его телефоне листает фотографии рисунков. — И хорошо, что решил, напарник, — хмыкнул Игорь, возвращая телефон. — Но рисуешь всё равно красиво, Прокопенко и его удар с левой особенно удался. Я всё жалел, что Юлька тогда не снимала, а ты, оказывается, увековечил. Дима смущённо засмеялся. Сидеть в засаде Игорь не любил, потому что обычно это было долго, скучно и маетно, но с тех пор, как они с Димкой стали работать вместе, дела пошли намного веселее. Вот и сейчас, несмотря на мелкий противный дождь, поджидать по Игнатовой наводке бывшего взломщика сейфов было вполне неплохо, пока Димка не полез в рюкзак и не вытащил большой мягкий свёрток. — Это чё такое? — Ну… плед? — Нафига? С Юлькой сговорились, что ли? — Почему с Юлей, я сам… В засаде же сидеть собирались, мало ли, вдруг холодно бы стало. Игорь хмыкнул: — Ну ты б ещё подушку взял… Э, ты чего? Дима замер, не донеся плед до Игоря, и пожал плачами. — Ты возьми, он тёплый. Бери-бери, я же специально принёс. — Да мне не холодно, — Игорь подозрительно покосился на плед, показавшийся смутно знакомым. Дима поправил очки и приготовился было спорить, но из-за угла показалась тёмная фигура, и разговоры пришлось отложить — к некоторому даже облегчению Игоря. Вот она, привычная и знакомая оперативная работа, пора было добывать информацию…

***

— … информацию, там и без того хватит, понял, Игорёк? — Прокопенко похлопал Игоря по плечу и поправил сползшую ткань. Нет, Игорь знал, что для Прокопенко он… ну, почти сын, наверное, и нет ничего удивительного в том, что они волнуются за него. Заботятся. Это иногда смущало, всегда откликалось нежной неловкой благодарностью и было очень родным и привычным. Поэтому само по себе то, что Фёдор Иванович настойчиво пытался натянуть на Игоря плед, не было чем-то из ряда вон выходящим. Но не в участке же и не посреди рабочего дня! Ну ладно, у Игоря вообще-то выходной, но они же в кабинете у Прокопенко, так что всё равно считается. Игорь постарался деликатно вывернуться из пледа и из-под тяжёлой начальничьей руки, спиной чувствуя взгляды столпившихся у окна коллег. Которые — разумеется! — пришли к кабинету Прокопенко по важным и неотложным делам, демонстративно прихватив первые попавшиеся под руки бумаги. — Да понял, понял, конечно. Я пойду, ладно? — спросил Игорь, боком продвигаясь к выходу. — А то к вам уже очередь. Он выскочил за дверь и без малейших угрызений совести подпихнул в проём Цветкова, держащего в руках, если Игорь правильно разглядел, инструкцию к кофемашине с цензурными и не очень дополнениями коллективного авторства. Вот пусть теперь и выкручивается, раз до сих пор не освоил искусство слинять вовремя…

***

… вовремя уйти с работы — не про Игоря, но спать всё-таки хотелось невыносимо, а добираться ради этого до дома было неохота. Пара часов сна, пусть даже в изоляторе на жёсткой скамье, казалась намного привлекательнее прогулки под дождём. Сокамерники на этот раз попались спокойные и молчаливые, чему Игорь мысленно порадовался. Он пристроил под голову сложенную куртку, поджал ноги и только приготовился провалиться в сон, как почувствовал осторожное, почти невесомое прикосновение к плечу. Едва успев остановиться и не вывернуть запястье Ксюше Зайцевой, которая застыла над ним с пледом в руках, Игорь ошалело уставился на неё. Ксюша в ответ смотрела строго и чуть озабоченно. Сокамерники — с почти суеверным ужасом. Игорь вздохнул и потёр лицо: — Ксюха, ну ладно Фёдор Иваныч, а ты-то чего? Он тебе поручил, что ли? — А что сразу Прокопеныч? — пробормотала Ксюша и попыталась пристроить плед Игорю на плечи. — Да ну, Ксюх, не слушай его, а вообще знаешь что… — Игорь решительно поднялся со скамьи. — Если будет спрашивать, скажешь, что я уже убежал. В конце концов, поспать можно и дома, а то как-то очень уж неловко от такой заботы…

***

— … заботы и спасибо, что присмотрели за Лёшей, — Татьяна Михайловна посмотрела с благодарностью и придвинула к Игорю поближе тарелку с печеньем. — Да что вы, мне не сложно. — Просто я за него очень волнуюсь, понимаете… — вздохнула Татьяна Михайловна. Игорь понимал. Правда, сомневался, что его присмотр за Лёшей можно считать успешным, но, если так подумать, полным провалом тоже не назовёшь — по крайней мере, в последний раз всё оптимистично ограничилось очередной воспитательной беседой. Ну и шавой, тоже немного воспитательной — Игорь был уверен, что хороший вкус надо воспитывать с юности. Лёша эту позицию разделял с энтузиазмом и здоровым аппетитом, а ещё поддерживал Игоря в нелюбви к картошке, вызывая гордость и почти умиление. Шава вообще очень помогала найти общий язык. От педагогических размышлений отвлёк плед, который Татьяна Михайловна попыталась накинуть Игорю на плечи. В ответ на изумлённый взгляд виновато пожала плечами: — Вы простите, Игорь, это у меня уже профессиональная привычка, наверное. Ну знаете, укрывать к тихому часу. И аккуратно поправила завернувшийся край. Игорь едва не подавился печеньем и торопливо попрощался, сославшись на неотложные дела…

***

— … дела не делаются, сам понимаешь. Несерьёзный какой-то движ, но ты там присмотрись, — Игнат выразительно покивал. — Присмотрюсь, — вздохнул Игорь. Только банды промышленных альпинистов ему и не хватало для полного счастья. На крышах хорошо есть шаву, любоваться на панораму города и болтать с Юлей и Димкой, а вот бегать как-то не очень. Конечно, если он будет не убегать, а сам гоняться за грабителями, то это немного меняет дело, но патрулировать крыши всё равно представлялось странной идеей. Он же не Человек-паук какой-нибудь. Игорь задумался и почти пропустил летящий в него большой свёрток. — Что за… — Игорь проглотил ругательство и уставился на пойманный… плед? — Матушка лично вязала, так шо укрывайся, родной, — заботливо сказал Игнат. — Совсем ты себя не ценишь, не жалеешь, всё мёрзнешь на улицах… Игорь осторожно отложил плед в сторону и двинулся к двери, не сводя с Игната настороженного взгляда, как будто он мог кинуться вдогонку с этим самым пледом наперевес. Хотя, может, и мог, кто его знает. Пожалуй, не самая плохая идея — прогуляться по какой-нибудь далёкой, труднодоступной и пустынной крыше…

***

… крыше явно не хватало уединённости, зато там в достатке было холода, ветра и пафосных заявлений. — У меня есть деньги, технологии, пледик! — Что? — Что? — Какой ещё пледик?! — Игорь чувствовал себя так, как будто сошёл с ума. Ну или как будто с ума сошли все окружающие разом, но вероятность первого всё-таки выше. Хотя если за окружающих считать Разумовского… — Обычный пле… — Серый, у нас нет пледика, — вот он, голос здравомыслия! То, что голос принадлежал предположительно погибшему Олегу Волкову, Игоря уже даже не смущало. В конце концов, нет ничего странного в том, что галлюцинация Разумовского оказалась нормальнее собственно самого Разумовского. Или теперь это уже галлюцинация Игоря, раз он тоже его видит? — Могу вместо этого отцепить твой плащ, сойдёт? … или нет. — Нет, плащ — важный элемент костюма, без него уже не то, я ещё в прошлый раз понял. Олег, почему у нас нет пледика? — Потому что мы на крыше стоим, здесь вообще ничего нет. А дома обогрев почти на тридцатку выкручен, какой там пледик. И вообще, ты сам говорил, что после психушки нервно реагируешь, если тебя во что-то заворачивать. — Ну так меня заворачивать и не надо, надо вот его, — Разумовский махнул рукой в сторону Игоря. Честное слово, будь на этой руке плюющийся пламенем огнемёт, было бы спокойнее. Как-то привычнее, что ли. Нормальнее. Игорь медленно попятился к лестнице. Когда он позорно убегал, за спиной слышалось оживлённое обсуждение, нужно ли основать фабрику по производству пледов. И ещё домой обязательно один купить…

***

… купить чего-нибудь поесть показалось Игорю отличной идеей. Зря. В родном киоске «Шава 24/7» продавец, отсчитав сдачу, заговорщически улыбнулся и со словами «смотри какой, а!» развернул огромный лаваш, который при внимательном рассмотрении оказался коварно маскирующимся под него пледом. Игорь представил, как его в этот лавашеплед исключительно профессионально заворачивают, и сбежал, даже не забрав шаву. Обидно, конечно, остаться без ужина, но возвращаться он не собирался даже ради неё. Сидевшая на тротуаре знакомая собака склонила голову набок и с надеждой облизнулась. — Не, прости, сегодня ничего нет, сам голодный остался, — Игорь наклонился и почесал её за ухом. — В следующий раз. Собака вдруг вскочила, отбежала в темноту проулка и почти тут же вернулась, волоча в зубах… Серьёзно? Она коротко гавкнула и лапой подпихнула поближе к Игорю основательно пожёванный и немного грязный после путешествия по мокрому асфальту плед. Игорь отступил на шаг, споткнулся и уселся на задницу, чудом не угодив в лужу. Собака воспользовалась этим, подтащила плед к его ногам, поставила лапы на плечи и отчётливо позвала по имени голосом тёти Лены… *** — … просыпайся потихоньку, Игорь. Игорь распахнул глаза. Тётя Лена ласково гладила его по руке: — Давай-ка, перебирайся спать на диван, я уже постелила, а то не разогнёшься же потом после этого кресла. Игорь осоловело моргнул. В комнате было прохладно и пахло дождём, мягко светила лампа под абажуром, тётя Лена улыбалась, на кухне шумела вода и позвякивал вымытой посудой Фёдор Иванович. Никакой собаки, лаваша и крыши. И приснится же такое… хотя первая половина была очень даже неплохой, особенно которая про Юлю. Надо будет ей рассказать, мельком подумал Игорь, но детали такого яркого ещё минуту назад сна стремительно исчезали из памяти, размывались, оставляя просто смешанное ощущение чего-то забавного, абсурдного и немного уютного. И Лёшу нужно не забыть в тот новый киоск с шавой отвести, успел подумать Игорь перед тем, как уснуть. *** Игорь отвлёкся от занудного составления отчёта, почувствовав, как Юля пытается пристроить ступни в ярких пушистых носках ему под бок и, кажется, сама этого не замечает. Она сосредоточенно хмурилась, глядя на экран ноутбука, который каким-то невероятным образом удобно устроила на коленях, и ухитрялась время от времени с пулемётной скоростью что-то печатать. У Игоря от одного взгляда на её позу почти начинала ныть поясница. Он поймал Юлины ноги, пристроил себе на живот и погладил тёплые лодыжки под задравшимися штанами. Юля смешно поджала пальцы и довольно вздохнула, не отрываясь от работы. Если бы не надоевший отчёт — Игорь терпеть не мог бумажки, которые как будто отвечали ему взаимностью, зато вот у Димки они получались образцовыми, загляденье просто — то вечер смело можно было бы назвать совершенно замечательным. Смутное воспоминание мелькнуло где-то на периферии памяти, и Игорь легонько пощекотал Юлю, отвлекая: — Юль, а у тебя плед есть? Полосатый? Она подняла голову и озадаченно на него посмотрела: — А? Нет. Одеяло есть, ты замёрз? — Неа, я так, сон один вспомнил, — отмахнулся Игорь. — Хороший? — Ну… в целом да, — улыбнулся он и вернулся к домучиванию отчёта, не подозревая, что Юля мысленно дописала пункт в список новогодних подарков. Раз уж Игорю плед даже снится, то почему нет, и как раз можно поискать полосатый. А ещё, кажется, они бывают в виде огромных лавашей…