Попаданка Подвид Типичная

Башка первые секунды после пробуждения трещала, как после новогоднего корпоратива, на котором "Никуся" на спор сначала выхлестала бутылку водки из горла, а потом станцевала зажигательный стриптиз прямо на праздничном столе, ничуть не заморачиваясь тем, что на ней даже трусы были мужские, а не сексуальные женские стринги. Благо, в свои двадцать два, работая в приличном тату-салоне с безупречной репутацией, состоящем при самом скандально известном ночном клубе вечно дождливого (чистый стереотип) Питера, она могла себе позволить и не такое, и коллеги её совершенно не осуждали. В некоторых случаях даже поддерживали одобрительным свистом или, в совсем уж крайних случаях, крепким кулаком, если "клиент" попадался особо непонятливый и увесистых "аргументов" самой девушки не хватало. Проведя нехитрую аналогию, уже женщина, всего месяц назад гордо хвастающаяся на собственном дне рождения своими тридцатью девятью, которые ни разу не прибавили подростковой ебанутости адекватности или мозгов (она выскочила из собственного торта, о какой адекватности речь?) и не убавили авантюрного блеска в глазах, только начала задумываться над тем, что вчера был за праздник и на кой ей надо было так надираться, как тело скрутило очередной волной боли, а голову словно со всех сторон обкололи мелкими иглами, которые медленно, но верно грозили на манер шуруповёрта просверлить её несчастную черепушку насквозь. Пока она тихонько скулила от боли, рядом кто-то издавал противные причитания скрипучим голосом, словно заговорила старая школьная парта. Мир плыл цветными пятнами зажмуренных век, в голове кто-то активно орудовал дрелью, на полную катушку выкрутив звук у воображаемого музыкального центра с явно неисправными колонками, а внутренние органы словно перемалывали в фарш, чтобы потом смять в мячик, попинать, разгладить, свернуть узлом и, наконец, выкинуть из организма нафиг через аварийный выход. Спасибо, кто-то успел сноровисто подать какую-то то ли вазу, то ли горшок, и даже мягко придерживал подозрительно длинные и темные для вечного пепельного каре волосы, пока женщина довольно громко прощалась со своими внутренностями. - Бедная молодая хозяйка Виктория, - бормотала парта, поглаживая женщину по спине почти детской ладошкой и подсовывая стакан с... чем-то. Что-то выглядело как вода с салатовым красителем и пахло мятой, так что Вика рискнула выпить залпом, уже на третьем глотке чувствуя, как перестаёт бунтовать организм ниже рта. - Бедная, бедная молодая хозяйка, - продолжала сокрушаться... Ну, очевидно, не парта - предмет мебели не смог бы так легко уложить женщину обратно в постель на чуть прохладные простыни, от которых тоже приятно похло мятой и чем-то ещё таким же растительным, - И как на зло, этот мерзкий полукровный выскочка выдернул к себе Хозяюшку с Хозяином! И все молодые хозяева ещё не вернулись! ... Под бормотание сыплющей оскорблениями не-парты Виктория и провалилась в сон, как в облако. Тяжёлое и явно грозовое.

***

Пробуждение, если внутренние часы её не обманывали, на следующий день, в районе семи утра, расставило всё на свои места. Вся информация, полученная за неполные сутки, улеглась на прикрученные в мозгах вчерашним шуруповёртом полочки от ближней к дальней, по мере необходимости, а сами мозги теперь напоминали библиотеку по типу той, что женщина однажды видела в одной полнометражке Винкс, где стеклянный купол библиотеки, с высеченными созвездиями, и все её помещения были выдолблены в теле огромного каменного грифона, который жил в каких-то ебенях на краю мира (хорошо, не в Саратове). Виктория бодренько соскочила с кровати, по привычке застелив скомкавшимся за ночь одеялом широкую двухспалку, и первым делом побежала в примыкающую к спальне ванную комнату, в которой было зеркало, явившее миру растрёпанную гриву тёмных, как южная ночь, волос, злой блеск двойной Авады вместо глаз и бледное лицо инфернала. Знакомьтесь, Виктория Кассиопея Блек! Младшая дочь Вальпурги и Ориона Блеков, младшая сестра Сириуса и Регулуса Блеков, и далее-далее по тексту. У этих чистокровных все родня разной степени близости, если верить доставшимся вместе с телом воспоминаниям. - Ну ебушки-воробушки, - прошептала снова девушка, пялясь в закреплённый над кроватью тяжёлый балдахин, приятного тёмно-тёмно-синего цвета, после того как привела себя в более пристойный вид, вычесав клок того, что теперь было волосами, и переодевшись в белую блузку и тёмно-зелёную юбку, - Надеюсь только, что это Викуся не наследие так приняла...