Подарок

— Элек, я дома! — Понял, включаю твой вечерний плейлист. — Не, мой не надо, — перебил помощника Серёжа. — Настроения нет. Хочу грустное чего-нибудь, но не очень. Из классики. — Тогда для начала Шнитке. Признание в любви. — Не знаю что это, но валяй, — согласился Серёжа. С первыми тактами музыки плюхнулся в кресло и тоскливо взглянул на огромную пустующую кровать. Светлая, пронзительная мелодия потихоньку начала завладевать им, но усталость оказалась сильнее. — Кофе мне свари, Эл… А то вырублюсь сейчас, — зевнул он. — Ристретто? — Подойдёт, — Серёжа поморщился. — А ты пылесосил сегодня? — Конечно, — в голосе помощника послышалась обида. — И бельё постирал — не забудь развесить. — Ага… Серёжа нехотя встал и поплёлся на кухню. Залпом выпил готовый и даже уже успевший немного подостыть кофе, хлебнул воды, чтобы забить горечь, и пошёл выгребать из стиралки вещи. — Я там новую порцию заложил, Эл. Поставь на ночь. И это… температуру побольше сделай. Всё равно хлопок один. После больницы надо хорошо всё отстирывать, сам знаешь… — Понял. Как Гусь? — участливо поинтересовался помощник. — Лучше, — Серёжа вздохнул. — На обезболивающих ещё. Домой хочет… — А когда его выпишут? — Ой, не знаю… Доктор сказал, через неделю в лучшем случае. Если нога правильно срастётся. Блин, так хреново без него!.. Серёжа опять посмотрел на кровать и снова тяжело вздохнул. Помедлил немного и всё-таки лёг. — Сил нет совершенно… Вроде ж и не делал ничего такого, а всё равно. На работе весь день на жопе ровно сидел, дорога меньше получаса вышла, и без пробок… У Гуся тоже сидел… И при этом выжатый как лимон. Почему, а? — Больницы выматывают, — со знанием дела сказал Электроник. — Тебе-то откуда это знать, а, Эл? — фыркнул Серёжа. — В программе прописано? — Нет. Я много читаю и смотрю видео. И анализирую полученную информацию. И, прошу заметить, мои выводы почти всегда подтверждаются на практике, Серёжа. Не забывай, я — искусственный интеллект нового поколения. — Ладно, искусственный интеллект, — усмехнулся Серёжа, — закажи мне пиццу. — Мм… На твоём месте я бы не стал этого делать. — Это ещё почему? — возмутился Серёжа. — Я есть хочу! — Я проанализировал твои расходы… — Что?! — Серёжа подскочил на постели, даже про усталость забыл. — У тебя не должно быть доступа к мобильному банку! — Не должно? — удивился Электроник. — Прости, я не знал. Но ты заходил туда со своего смартфона, а он интегрирован в мою систему… — Так, Эл, — Серёжа взял строгий тон. — Сейчас ты мне всё подробно расскажешь — когда и куда ты залезал и что там видел. И включи уже телек — я не хочу разговаривать с пустотой! Серёжа метнул гневный взгляд на тумбочку, где стояла умная колонка, и стал ждать, когда включится подсоединённая к ноутбуку плазма. Через минуту экран уже отображал его привычный рабочий стол… по которому из конца в конец не спеша прогуливался белокурый мальчик в зелёной водолазке. — Ну давай, Эл, я слушаю! Что ты хотел мне рассказать о моих деньгах? — сурово спросил своего виртуального помощника Серёжа. — Для начала, Сергей, я хочу тебе напомнить, — серьёзно сказал Электроник, — что я не только никогда не вру, но ещё и не беру чужого! Так что можешь не волноваться — из-за меня твои сбережения точно не пострадают. Я их, наоборот, берегу — и от взлома, и от тебя самого! — Ладно уже, давай, не томи… — смягчился Серёжа и приготовился слушать грустный рассказ о своих финансовых средствах. На экране показалось окно входа в онлайн банк, потом в нём сами собой нарисовались логин и пароль, через несколько секунд в кармане у Серёжи печально звякнул телефон, код из СМС оповещения вставился в нужное поле, и перед Сережей во всей своей скромной красе предстала главная страница его банковского аккаунта. — И обрати внимание на эту диаграмму, Серёжа, — укоризненно покачал головой Электроник, озвучив сводку о движении денег на счетах. — В последние две недели траты на доставку еды у тебя увеличились в пять раз! Ты столько не зарабатываешь. — А ты типа знаешь, сколько я зарабатываю? — скривился Серёжа. — А, ну да… Мне ж на карту всё приходит. — И я предполагаю, твой партнёр будет очень недоволен, когда узнает, как ты расходуешь ваш бюджет, — помощник не иначе как решил окончательно его добить. Серёжа мрачно кивнул и опустил голову. Партнёр, то есть Гусь, его за такое точно не похвалит! — Почаще заглядывай на страницу анализа средств, Серёжа, — немного смягчился Электроник. — И пореже используй кредитную карту, через неделю у тебя заканчивается льготный период и придется платить проценты. Электроник был прав — с тех пор, как Гусь загремел в больницу, Серёжа тратил неоправданно много. Готовить ему было лень, а постоянный стресс, в котором он теперь находился, требовал немедленных и примитивных положительных эмоций. Вроде очередной пиццы или сета роллов. — Слушай, Эл! — в Серёжину голову неожиданно пришла идея. — А помнишь, ты говорил, что хочешь стать человеком? — Помню… — сразу же заинтересовался Электроник. — Я очень хочу стать человеком!

***

В это было трудно поверить, но голосовой помощник с опцией поддержки визуального образа, которого подарил Серёже Сыроежкину его дядя, руководитель небольшой айти компании, Виктор Иванович Громов, на полном серьёзе хотел стать человеком. Началась вся история достаточно прозаично. Макар Гусев — давний Серёжин друг, любовник, сожитель и партнёр по жизни в одном лице, к тридцати годам, по твёрдому убеждению Сыроежкина, малость помешался на почве физкультуры и здорового образа жизни. И сколотил с коллегами по работе хоккейную команду. Каждую пятницу после окончания трудовой недели, то есть в то время когда все нормальные мужики мирно бухают в кабаках, они арендовывали каток и устраивали матч — благо, таких двинутых на всю голову «хоккеистов» в гусевской конторе оказалось много, и вопрос о противнике не стоял. Сыроежкина, понятное дело, Макар тоже очень хотел приобщить к спорту. И как-то даже вытащил на лёд! Но Серёжа, который последний раз на коньках стоял в средней школе, сначала растерялся, так что забил в свои ворота, а потом подвернул ногу и рухнул перед воротами противника, сшибив с ног их вратаря, и забился в эти ворота сам — вместо шайбы. Психанул, высказал Гусю на каком месте он вертел спорт вообще и хоккей в частности и больше на лёд не выходил. Гусев, надо отдать ему должное, с тех пор на участии Серёжи в этом рискованном мероприятии не настаивал. И теперь по пятницам, пока Гусь играл, Сыроежкин просто сидел на трибуне, посасывал пиво из обернутой в бумажный пакет бутылки и хрустел чипсами. Но однажды, в самом конце ноября, неприятность случилась с Макаром. На катке на него налетел их начальник отдела, большой и грузный мужчина, и буквально погрёб его под собственным весом. В результате Макар получил оскольчатый перелом голени и с хоккейного матча отправился прямиком в больницу. Сыроежкин, глядя на такое и сам чуть Кондратия не хватив, тоже поехал с ним. А на следующий день, когда Гусь, уже прооперированный и оклемавшийся, отдыхал в палате, Серёжа по дороге домой заглянул к родителям — проведать, а заодно на жизнь свою тяжкую пожаловаться. И вот там-то всё и случилось… — Ну, здравствуй, мой мальчик, давно тебя не видел! — обнял Серёжу Виктор Иванович и потрепал по макушке, словно тот был ещё ребёнком. — Так редко бываю дома, что и к Наде заскочить некогда. А тут ты пришёл — такая удача! Сводного брата матери, профессора Громова, Серёжа видел редко. Генеральный директор и один из владельцев маленькой, но амбициозной айтишной конторы был очень занятым человеком. Своей семьи не имел, лет двадцать уже встречался со своим замом Машенькой, а из всех родственников у него только и остались, что единоутробная сестра Надя, на пятнадцать лет его моложе, да племянник Сергей. Надо сказать, Виктор Иванович был не просто человеком большого ума, но и широких взглядов. А плюс к тому ещё был порядочен и приятен во всех отношениях — и посему в глазах своей младшей сестры Нади имел заслуженный авторитет. Во многом, именно это последнее обстоятельство и спасло в своё время Серёжу, тогда ещё зелёного школьника, от неминуемой «расправы» со стороны родителей. Вместо того, чтобы дождавшись мужа из рейса, вывалить на него ужасное известие, Надежда Дмитриевна прямо посреди ночи бросилась звонить старшему брату. Что уж там наговорил ей дядя Витя и как вправил мозги на место, Серёжа не знал. Но когда утром, голодные, замёрзшие и плохо соображающие после бессонной ночи, они с Гусём вернулись домой (а куда им было ещё идти?), мать встретила их вполне дружелюбно. «Идите завтракать, мальчики!» — сказала она и пошла на кухню ставить чайник. Гусь, на всякий пожарный так с самого порога и загораживающий Серёжу от родительницы, спросил недоверчиво: «А вы нас не убьёте, тетя Надя?» и с опаской прошёл за ней. «Не убью, — спокойно сказала мать. — Я с Витей говорила. В общем, думаю, он прав. Каждый имеет право на… — она вздохнула и потёрла опухшие веки, — личную жизнь. Если она никому не вредит, конечно». «А вы… моим сказали уже?» — кусая от волнения губы, задал свой самый главный вопрос Макар. Ещё полчаса назад он с Серёжей на полном серьёзе обсуждал план своего побега из дома. Потому что если правду узнают родители — никакого житья ему точно не будет, к гадалке не ходи! «Не сказала, — покачала головой мать. — И не собираюсь. Это не моё дело. И не их… если уж на то пошло. Только вы в следующий раз дверь у себя закрывайте, — к матери наконец-то вернулся её привычный назидательный тон. — Зря что ли отец задвижку прикрутил?!» Серёжа, услышав такое, сначала ушам своим не поверил, а потом его, что называется, отпустило. Не то от радости, не то от нервов он начал тихо смеяться, потом так же — плакать, потом вообще уткнулся Гусю в шею и разрыдался как маленький. Всё же ни сбегать из дома, ни расставаться с Макаром он очень не хотел. Неприятное происшествие вскоре забылось, и свой конфуз, когда вернувшаяся на два часа раньше из гостей мать застала Серёжу без одежды, резво скачущим на таком же голом друге, они с Гусём вспоминали разве что с улыбкой. А со временем оказалось, что и отец давно в курсе их отношений и не то чтобы одобряет, но… раз уж сына угораздило спутаться с мужиком, то пусть уж лучше это будет Гусев. Серёжины родители Макара знали и относились к нему хорошо. — Однако ж ты, смотрю, невесёлый какой-то, — сразу же заметил его настроение Виктор Иванович. — Случилось что-то, Серёжа? — Ага… — Сыроежкин кисло улыбнулся и растерянно обвёл взглядом родню. — Я из больнички. Гусь… поломался. И Серёжа, устало рухнув на диван и выпив залпом предложенную отцом стопку водки, приступил к тому, ради чего и пришёл к родителям — начал ныть, жаловаться на жизнь, жалеть не в меру повёрнутого на спорте Гуся, который лежит теперь весь перебинтованный с пластиной в ноге и под обезболивающими, и… себя. Потому что он совершенно не привык быть один, и возвращаться после работы в пустую квартиру ему совершенно не хочется. А когда выпишут Макара, даже лечащий врач не говорит. Мать на это поохала-поахала и, раз такое дело, предложила Серёже пожить пока у них. Отец, наоборот, сказал, что нечего дурью маяться и пора уже к тридцати годам самостоятельным становиться, а не сидеть всю жизнь у Гуся под крылышком. Виктор Иванович… Виктор Иванович ничего не сказал, только посмотрел на него сочувственно и руками развёл — это жизнь, мол, ничего не попишешь. А Серёжа опрокинул с горя ещё пару рюмок батиной водяры… и сам не заметил, как уснул. Прямо там же на диване, где и сидел. Видимо, нервы и недостаток сна сказались. Проснулся он вечером, когда пора уже было ехать домой. Родители занимались своими делами, Виктора Ивановича не было. — Пойду я, мам, — зевнул, с трудом разлепив глаза, Серёжа и потянулся. — Темно совсем стало. Ну и… спасибо вам. За всё. — Подожди! — задержала его мать. — Тут Витя кое-что для тебя оставил. — Она протянула Серёже средних размеров запечатанную коробку без всяких опознавательных знаков. — Что это? — Серёжа покрутил коробку в руках, пытаясь определить что же там внутри. — Подарок, — пожала плечами мать. — Для тебя. Витя специально его сегодня привёз — потом ему некогда будет. Правда, он сначала хотел, чтобы мы его в Новый год тебе вручили, но, пока ты спал, передумал. Сказал, это тебе должно немного настроение поднять. Пока Макара-то нет… Вернувшись домой, Серёжа первым делом разрезал скотч, которым была со всех сторон перемотана коробка, раскрыл её и… разочаровался. Вообще-то, получать подарки он любил, а сюрпризы — тем более. Но упакованный в пенопласт чёрный цилиндр, который он там обнаружил, слишком уж походил на умную колонку, одну из тех, что сейчас выпускает каждый уважающий себя производитель электроники. Ни сам Серёжа, ни Гусь такими штуками не увлекались. Даже яндексовская Алиса, то и дело выскакивающая на компе или в телефоне в самый неподходящий момент, у обоих вызывала раздражение. А тут, видать, те же яйца только в профиль — от дядиной фирмы. — Что ж… — многозначительно изрёк Серёжа. — Дарёному коню… Достал колонку и водрузил её на тумбочку, с гусевской стороны кровати — там, в отличие от Сережиной, была чистота и порядок. Удивительно, но на новом месте колонка смотрелась как родная. Порывшись в коробке ещё, Серёжа выудил блок питания, провод, инструкцию и открытку от дяди Вити «с Новым годом!» Открытку отложил на потом — новые приблуды всегда сначала лезут в сеть обновляться — прочитает, пока грузится. И нажал на кнопку включения. — Привет! — колонка… немного откашлялась, совсем как человек, прочищающий горло, и ещё раз повторила: — Привет! — Привет… — обалдел Сыроежкин. Кашляющая колонка — это что-то новое. Оценят ли такую фишку будущие покупатели? — Я — Элек.