Нелепая ситуация

Такемичи перевернул очередную страницу весьма «интересной» манги, где главными действующими персонажами выступали одна грудастая сексапильная училка, которая по стандарту сюжета, с весьма типичным для своей аудитории жанром, умудрилась влюбиться в своего ученика-ботаника, который ничем-то и не выделялся, кроме своей извечной трусостью и «грушей» для битья своими же одноклассниками. Те же в свою очередь и не прочь были всякий раз демонстрировать ему и всем, какие они из себя крутые и всесильные, целой оравой выступая против этого пацана, чтобы жизнь медом ему не казалась. Ханагаки насмешливо фыркнул, скинув ногу на спинку дивана и немного поелозив на нем, снова поудобнее положил голову на подлокотник, потянув руку к лежащему на столе пакету с чипсами. Впрочем, если бы не красивая рисовка и не ярко-красный контурный кружочек с вычеркнутой цифрой восемнадцать на глянцевой обложке, наверняка и этот «шедевр» обошел бы его внимание стороной в том книжном магазине, куда он время от времени заглядывал, когда возникало желание прочитать что-нибудь сладкое. Рука снова проворно потянулась к столу, на этот раз обхватив вспотевшими пальцами пластмассовый стакан с трубочкой и газировкой с тающим льдом внутри. Настенные часы, мирно тикая, отбивали свои уходящие секунды, и, будучи прибывая в уверенности в том, что ничто, а главное - никто - не сможет потревожить заслуженную тишину, парень вздрогнул от внезапного стука в дверь и вскочил, дрогнувшей ладонью случайно опрокинув на свою футболку с надписью «life» холодный напиток. Такемичи выругался, скрипнув зубами, после второпях пройдясь одноразовой салфеткой по одежде, зло сверкнул глазами и резко посмотрел в сторону двери. Он, конечно, был не в курсе, какой ненормальный, да и бесстрашный решил заявиться к нему посреди вечера. Ну вот. Еще и в двенадцать часов ночи, когда уже деткам давно пора было разойтись по своим постелькам - парень почему-то не сомневался, что там в коридоре опять шествует уличная шпана, чтобы только развеять свой скудный бессонный вечер, решили снова докучать взрослым, которые всего-то после тяжелого рабочего дня - в случае Ханагаки подработки - безобидно хотели бы мир и покой, да и возможность расслабиться и отдохнуть. Тем не менее, кто бы ни был этот нежеланный гость, который дубасил дверь так, словно выдернув ее из петель, как какой-то халк, напрашивался сначала хорошенько получить удар по башке, а после уже без лишних слов заменить ее на железную, на более прочную. Такемичи повернул ручку, резко распахнул дверь и звучно вздохнул. Какие нынче детки смышленые и шустрые пошли. Бегают и скрываются похлеще любых олимпийских спортсменов, которые, увидев их лошадиную скорость, наверняка позавидовали бы им черной завистью. Парень закрыл дверь. Весь настрой сбили, чертова мелюзга! Опустив крышку кодового замка, Такемичи обернулся, опустил глаза и, невольно издав короткий, но громкий крик, резко подпрыгнул на месте, сразу схватившись за сердце, будто оно могло действительно пробить дыру в груди и ускользнуть так, что он в эту же минуту превратился бы в ходячего мертвяка, как в том чертовом зомбоапокалипсисе «ходячие мертвецы». Холодная, просто невыносимо знобящаяся дрожь быстро пробежалась по позвонку, задержавшись в голове и стиснув в крепких кулаках мозг так, что парень начинал уже верить в то, что он на данный момент прибывает в «спящем режиме» на диване с мангой в руках или даже нашлось другое нелепое и просто идиотское объяснение, что он каким-то образом оказался в альтернативной вселенной, где на улицах наверняка уже шествовали гномы и лепреконы. Напротив него «во всей своей красе» стоял Майки. Не тот, который еще вчера был ему знаком, как лидер одной из самых сильных группировок, с привычным хвостом на блондинистой макушке, также по совместительству старшеклассник, который очень часто любил прогуливать уроки, вместо них предпочитая безбашенно гонять на байке вместе со своими друзьями. А мелкий мальчишка, которому на вид можно было дать... пять или шесть лет - может даже и чуть меньше. Только взгляд его в отличие от волос, которые также укоротились так, что челка его короткими желтыми прядями свисала на лоб - не поменялся, все также темным вниманием внимательно следя за реакцией парня. - Такемучи, слушай… - детским голосом четко начал излагать ситуацию Сано, но Ханагаки не дал ему договорить, зачем-то подняв руку вверх, после внезапно опечатав смачную пощечину на собственной щеке. Майки вздохнул и только открыл снова рот, как тот вновь нанес себе беспощадный удар по лицу… А он оказался тем еще любителем к физическим увечьям, эдаким мазохистом. Интересно, а это «страсть» закрепилась в нем, потому что все время получал увесистые пинки от других? Манджиро демонстративно скрестил руки на груди, нетерпеливо постукивая указательным пальцем по локтю, в то время как Такемичи продолжал наносить резвые и звучные оплеухи по заметно покрасневшим и опухшим щекам, наверняка надеясь проснуться от всего этого абсурда. Последний удар его видимо оказался сильным, ибо из носа уже потекла кровь, и Ханагаки тихо заскулив, обратил на Майки тяжелые глаза, левый из которых задёргался. - Закончил? - как бы между прочем поинтересовался Сано, без-единого-сарказма. - Т-так это… не сон? - Конечно нет, идиот, - Манджиро чертыхнулся, не красиво выругался и пнул крохотной ножкой стоящий возле обувной полки стул, который резво отлетев на противоположную стену, с грохотом врезался в нее и сломался. Хозяин дома невольно дернулся. Получается, что этот мелкий геракл и есть тот самый Майки, который по неизвестной пока ему причине уменьшился до размера детсадовского ребенка? - То есть вы хотите сказать, что этот шестой тайяки, которого вы мне даете бесплатно обладает некой мистической силой? Честно признаться, Сано никогда не верил всяким небылицам, духам, домовым и неестественным вещам, которые шли в противовес истинной науке, но чисто из уважения к пожилой женщине, он не стал вставлять мнение, и просто бодро закивал, соглашаясь со всеми сказанными мудростями, повидавшей весь жизненный уклад этого мира бабушки. Обнаружил он торговую палатку совершенно случайно возле школы, когда решил очередной раз тихо свалить от ненужных занятий, и не мог на голодный желудок просто пройти мимо и проигнорировать источающий наивкуснейший запах от любимого лакомства. - Да, сынок. Только угости этим тайяки лишь того, кого ты больше всего уважаешь, - немного сниженным голосом пояснила женщина, дрожащими руками протягивая ему два бумажных пакета - один обычный с пятью рыбками, а другой - цвета золота - с одной. И упаковка необычная. Сано прищурился, сначала с каким-то недоверием взглянув на подарок, после на добрую улыбку на морщинистом лице этой милой женщины. В конце концов, что может такого ужасного привнести обычная выпечка, слепленная из яиц и воды? Впрочем, как-таковых уважаемых людей у Майки было много, но именно в эту минуту в голове отчего-то всплыл блондин с голубыми глазами. - Но бабушка, что станет с тем, кто съест этот тайяки? - Пусть это будет сюрпризом. Он так и не смог понять, кем на самом деле была та пожилая дама - то ли доброй феей, то ли злой ведьмой. Хотя, судя по изменениям, которым так злосчастно подвергся, ее можно было бы смело отнести ко второму варианту. - Поэтому, - Манджиро забрался на диван и, поудобнее устроившись на нем, потянулся к столу за пакетом с чипсами, и захрустел ими, лизнув пальцы, - я пока поживу у тебя. Не мог же он заявится в свой дом в такой жалкой форме. Ладно Эма, но дедушка… Его же удар хватит, если он увидит как его любимый внучок, которого многие годы растил и растил, кормил и кормил, вдруг вернулся к нему еще меньше и ниже, чем был еще вчера. А его и ненужно было приглашать и, достопочтенно проявив уважение, как бы между прочем, добавить, чтобы он устраивался поудобнее, ибо он уже чувствовал себя как дома. Ханагаки даже на время усомнился, кто и кому вообще в гости пожаловал. - Э? Чего? - хорошо, что родители были в отъезде и не нужно было им наблюдать за всем этим кошмаром. - П… пого… - В конце концов, - как ни в чем не бывало, добавил Сано, еще больше перекладывая свою проблему на чужие и без того уже отяжелевшие плечи, - в том, что я… эм… в таком виде - виноват ты. - Постой, - Майки вытряхнул из пакета последний ломтик хрустящего картофеля и бросил целлофан на пол, прямо к ногам Такемичи, который немного возмутился, но решил проигнорировать. - Почему это я виноват? Я же не… «Помолодевший» лидер Тосвы нахмурился. Что это за внезапный отчасти радостный блеск, появившийся в этих уже бесящих голубых глазах? - То есть, это я что ли самый уважаемый тобой человек? Крохотная рука сначала потянулась к пульту от телевизора, но Манджиро, подумав, что не хватало ему, чтобы единственный человек, которому он открылся, улегся здесь с пробитый башкой, двинул ладонь в сторону, быстро схватил круглую конфету из конфетницы и бросил по наглой роже, услышав довольное «ай». - Конечно, нет. И не беси меня. Карамель закатилась под диван. Такемичи потер лоб и, наклонившись над столом, взял из салфетницы несколько салфеток и прижал их к кровоточащему носу. - Но Майки, - парень шмыгнул и запрокинул голову немного назад, - после того, как ты уменьшился, ты вообще снова ходил к той бабушке? - Ты издеваешься? - Сано опрокинулся на спинку дивана и скользнул руками в карманы серых шорт. - Конечно, да. Но ее там уже не было. Ни палатки. Ни ее. Никаких следов. Будто она… - Будто она… - следом повторил Ханагаки, улавливая последнюю мысль в крохотной голове своего друга. Страшное осознание, что привело их к единому заключению, заставило разом поёжиться от неприятного чувства, что молекулярными мурашками пробежалась по коже, ледяным комом застряв где-то внутри, и оба разом вздрогнули, синхронно мотнув головами. - Все, не хочу об этом думать, - вскочил Майки. - А ты уверен, что сможешь вернуться в свою прежнюю форму? - Да, уверен, - и ненужно было здесь вставить злополучное слово «надеюсь», потому что он очень «сильно» верил, что весь этот бред закончится с наступлением утра, ибо в ином случае, он перероет всю страну, но найдет ту бабку, чтобы она немедля вернула все как было. В то время, пока Такемичи выкидывал испачканные его кровью салфетки в урну, Манджиро спокойно вступил на деревянный стол и, зашагав по нему, встал поближе к хозяину квартиры. Детскими пальцами, в которых все еще хранилась нечеловеческая сила, мальчик резко схватил за шиворот парня и быстро дернул его ближе, изложив следующие слова четко и ясно, чтобы тот не смел думать, будто это лишь пустой треп: - Только посмей сказать об этом моим парням, и я тебя в тот же момент урою, понял? - Ханагаки в ответ только нервно задергал краешком губ, коротко придя к заключению, что сила его богатырская все еще была при нем, и потемневшие глаза, из которых полетели привычные и устрашающие искры, как бы вполне очевидно намекая на возможные последствия в случае не подчинения, вынудили быстро закивать и смиренно согласиться со всеми правилами и условиями. Мда… Ни рост, ни возраст и ни ситуация не могли ни пошатнуть и ни сломить непобедимого. Майки резко разжал пальцы, и Ханагаки шагнул назад. - Я голодный. Есть у тебя что-нибудь пожрать? - спрыгнув со стола, по-хозяйски заглядывая в каждую комнату и в холодильник, также не забыв оценить обилие продуктов в нем, Сано повернулся к Такемичи. - Приготовь мне яичницу с беконом. И сказать-то нечего. Хотя и стоило бы обмолвится, что он никоем разе не записывался на роль няньки для «семнадцатилетнего» пацана или даже пожаловаться, что его втянули в то, во что он и не стремился быть втянутым. Впрочем, не оставлять же того, кто, ища «поддержки», приперся к нему посреди ночи, в своей привычной манере, требуя понимания и заботы. Ханагаки вздохнул и молча подошел к кухонной плите, достав из верхнего шкафа сковороду и включив газ.

*&*

Такемичи перевернулся набок, после снова лег на спину, закинув руки за голову. Несмотря на то, что нерешенная проблема тихо посапывала там внизу на диване, сон на удивление пришел быстро, призвав уставшие веки медленно опуститься, а телу - расслабиться. Мягко мурлыча, ёрзая в сладкой постельке, крепко-крепко обнимая подушку, и глубоко проваливаясь в мир своих потаенных желаний и хотелок, парень точно не мог сказать, сколько времени было на часах - может четыре или пять, или прошло с момента его погружения всего тридцать минут - когда его сильным шлепком по заднице и криком возле самого уха внезапно жестко выдернули на поверхность. - Такемучи! Ханагаки вздрогнул и, в царящей темноте не разглядев ничего, в спешке включил ночник на тумбе, встретившись с хмурым лицом заявившегося к нему Сано, и сладко потянулся, зевнув. - Майки? Что такое? - Я хочу в туалет. -А? Ты же знаешь, где он… - Я это… - Манджиро отвел глаза в сторону, по-детски мило вздув щеки и пробубнив, - не достаю до унитаза. Черт! И приходится таким вот образом унижаться. Если вся эта херня выйдет за пределы этих стен, он ведь и самом деле убьёт и лично - не поленившись даже - откопает могилу и закопает Такемичи глубоко под землю, «со всей скорбью» сообщив всем его близким, что он убежал за границу с какой-то пышнотелой бабой. - Ч-чего? - голова начала трезво оценивать ситуацию, окончательно прогнав остатки сна, и парень в попытке встать с кровати, запутался в одеяльце и больно грохнулся на пол.

*&*

- Вот, - Такемичи поставил на кафель детский горшок, так еще и гордо вздернул подбородок, словно совершил нечто героическое, отчего вполне заслуженно понес бы на груди почетную красную медаль. В семье Ханагаки естественно не было маленьких детей, но мать парня все его детские вещи и игрушки хранила на балконе, в аккуратно упакованных коробках, в одной из которой он и достал урильник, тем самым, быстро решив возникшую проблему: Майки, наконец, сможет облегчиться, а он - сохранит остатки мужской гордости. Манджиро нервно дернулся, уставившись на предложенный ему металлический «унитаз», после встал к «гостеприимному» хозяину дома поближе. - Такемучи… Первый даже и представить не мог, что выдержанная пауза – лишь мрачное затишье перед надвигающейся бурей. Сано надавил на ногу Ханагаки с такой силой, что тот невольно завопил и подпрыгнул на месте, всем телом ощутив тяжесть «десятикилограммовой гири», а спустя уже каких-то мгновений, окончательно-мертвецким лицом согнулся по пополам, когда крохотный, но от этого не менее крепкий кулак молниеносно прилетел по его «дружку», отчего боль сокрушительным ударом парализовала все мышцы, вынудив парня смиренно опуститься на колени и, держась за пораженный участок, тихо заскулить. - А… б-бить-то зачем? - Переживешь, - и тоном голоса выражая всю правоту и законность собственных действий, Сано, размяв пальцы, пожал плечами и повернулся к нему спиной. - По крайней мере, «там» у тебя все в полном порядке. Показалось или все же в его голосе проскользнула обида?

*&*

Иногда, конечно, приходится мирится, когда обстоятельства вынуждают и призывают к этому, вопреки имеющимся противоречиям и недостаткам. Матрац прогнулся под тяжестью тела, и Ханагаки, вздрогнув, резко распахнул глаза, когда маленькие, но проворные пальцы бесцеремонно скользнули под его футболку, отчего какая-то странная дрожь уползла по коже, приятной истомой задержавшись в области шеи, куда также прижалось горячее дыхание, и теплые губы оставили на ней едва ощутимый поцелуй. Парень звучно глотнул, не в силах шевельнутся, но между этим, все же убрав чужую ладошку со своей груди, в ответ почувствовал, как Майки двинулся во сне, недовольно что-то пробурчал и, сильнее прижимаясь к взрослому телу, нагло перекинул ногу на его живот и вновь скрыл ладонь под одеждой. Интересно, это он осознанно или все же спонтанно? Ничего уже более не предприняв, Такемичи все же задумался, чего он больше всего хотел сделать в данной ситуации - то ли ускользнуть от этих цепких объятий, то ли просто прижать этого ребенка к себе, чтобы в конце концов выпустить из неизвестных недр своей головы грязные и запретные мысли, чтобы это мгновение не кончалось, и он мог еще до самого утра или даже до следующей недели наблюдать за этим расслабленном лицом, которое было настолько близко, что парень не отказал себе в желании поцеловать его в лоб поверх желтой челки. Кто знает, может уже завтра Сано Манджиро сможет вернуться в свою прежнюю форму, но, а пока… Ханагаки двигает легкое тельце к себе поближе и с довольной улыбкой, а может даже и счастливой, мирно засыпает, почувствовав, как густые ресницы на все еще детском лице немного дрогнули, едва ощутимо защекотав его за ключицы.