Клубок

Когда Кай обнимает его со спины, трется носом за ухом и мурчит «Можно?», Тэхён разрешает без вопросов. В нем уже побывало два члена за сегодня, чего ломаться? Для друга не жалко, как говориться. Да и Тэхён готов продолжить секс-марафон. По сравнению с «Can’t we just leave the monster alive» или «No rules», несколько раз потрахаться – все равно, что выйти на пять минут за мороженым. Однако Кай не спешит сразу же приступать к делу. Только недавно сам изводился в нетерпении и угрожал Субину жестокой расправой – Тэхён все видел и слышал – а теперь решил отыграться, видимо. Но Тэхён не возражает, он кончил недавно, снял напряжение, можно и прелюдией чуть-чуть понаслаждаться. Он послушно подставляется гладящим его рукам, прижимается задницей к чужим бедрам, притягивает голову Кая за волосы, целует. Кай отпускает его губы, усмехается, кивает в сторону их «деловых» хёнов: - Глянь, сразу договорились. Я уж думал, чисто из вредности на КНБ поспорят. Тэхён смотрит и тоже ухмыляется: - Если сейчас выстроимся в линию, получится ровнехонько наш фанчант… Хюнинкай прыскает ему в плечо. Тэхёна пробивает мурашками, низ живота тянет возбуждением. Он прогибается в пояснице, и довольно выдыхает, когда чувствует длинные пальцы Кая, проникающие в задницу. Пускай его друг еще дразнится – это приятно. Очень. Он заводит руку назад, обхватывает чужой член, медленно дрочит, массируя головку, и Кай тихо стонет ему в ухо. Хёны, несмотря на то, что вовсю заняты делом, умудряются болтать в процессе. За ними интересно наблюдать. - Суби-ин, ну чего ты тянешь кота за яйца-а? – стонет Ёнджун. - Хён…я не трогаю твои яйца. – выдыхает Субин, медленно толкаясь в него. – Это Бомгю, наверное. - Очень смешно. Я двоих выебал, а сам еще не кончил. Ты можешь просто трахнуть по-нормальному, а? Субин притормаживает, смотрит из-за его плеча на Бомгю, который беззаботно валяется на спине с раздвинутыми ногами, членом Ёнджуна в заднице, и ухмылкой на лице. - Бомгю, ты выдер… - Да ниче этому дурику не будет! – возмущается Ёнджун, пытаясь обернуться к Субину. – Забыл уже, что он сегодня… Субин решительно затыкает его поцелуем. А когда поцелуй прерывается – ускоряет темп. Наверное, Бомгю мог бы поспорить с Ёнджуном из принципа, но секс ему важнее принципов. Особенно, когда он с помощью секса решает свои проблемы. …Надо бы потом, когда они закончат… Тэхён не успевает додумать эту мысль – Кай убирает пальцы из его задницы, убирает его руку, прижимает его к себе и начинает входить. Медленно, аккуратно, хотя в этом нет нужды… Тэхён расслабляется и подается ему навстречу. Они стонут в унисон, ненадолго замирают, а потом Кай резко двигает бедрами – и это чертовски хорошо. У Тэхёна ёкает в животе, перехватывает дыхание, голос срывается. - Кан Тэхён! Он открывает глаза – ого, как это было сильно, он аж зажмурился! – на него, запрокинув голову, выжидательно пялится Бомгю: - Давай сюда. Оба давайте. – Бомгю тянет руки. – Ближе. Тэхён переглядывается с Хюнинкаем. Серьезно? Идея насчет «выстроится в линию» вдохновила Бомгю? Но Каю идея, кажется, тоже по вкусу. Кай выходит из него, легонько подталкивает вперед, и Тэхён ползет на четвереньках, пока его лицо не оказывается над лицом Бомгю. Тот ухмыляется: - Ниже. Хёны останавливаются и ждут их. У Ёнджуна такое выражение лица, будто он им всем припомнит, причем в особо изощренной форме. На самом деле, конечно, нет, но Тэхён решает не проверять даже ради эксперимента и сползает ниже. Бомгю толкает бедра вверх, когда Тэхён берет в рот, и он расслабляется. А потом снова сжимается и стонет, потому что Хюнинкай входит в него, а Бомгю одновременно берет в рот головку его члена и начинает посасывать, как хренов чупа-чупс. А еще – сует кончик своего трепливого шустрого языка в дырочку уретры, и Тэхёна буквально размазывает тонким слоем по полотну реальности. Ощущений слишком много – Тэхён даже не может понять, хорошо ему сейчас или плохо. Член Хюнинкая скользит в нем легко, при этом заполняя до краев, его собственный член и яйца то и дело обжигает мокрыми горячими прикосновениями, в ушах звучат собственные стоны и стоны мемберов, горло дерет оттого, что Бомгю тоже толкается ему в рот – или это его толкают бедра Ёнджуна, которого сейчас трахает Субин… Все, что может Тэхён – сосредоточиться на дыхании и раскачиваться в общем ритме, надеясь, что все закончится без проблем для кого-либо… Ёнджун кончает первым, он давно терпел, это неудивительно. Они с Субином «ломают» их дебильный паровозик, валятся на матрас рядом. Тэхён видит слезящимися глазами, как они возятся, что-то делают, а потом Субин стонет в голос, срываясь на фальцет. Бомгю хнычет и толкается ему в рот из последних сил, и Тэхён крепко зажмуривается, склоняется ниже, старается расслабить горло, чтобы он мог просто кончить, ни о чем не парясь. Кай позади него ускоряется, что-то шепчет, крепче цепляется за бедра, а Бомгю помогает ему рукой, и Тэхён кончает в один момент – остро, неожиданно, - низ живота просто сводит резком спазмом, и он даже не понимает, куда именно он кончил, да и мало его это волнует, если честно. Задница и член горят, во рту соленый привкус спермы, он кашляет, падает…и, кажется, выпадает на какое-то время в астрал. Собственное тело почти не чувствуется, а сознание плавает в темноте – ощущения похожи на то, как он отходит ко сну после насыщенного рабочего дня, полного энергозатратных тренировок. Из темноты его возвращают голоса и шевеления под боком. - Пиздееец. – кажется, это Бомгю. Тэхён продирает слипшиеся веки, видит чей-то плоский живот с круглым пупком. И сразу опознает Субина. Где-то над головой, будто в подтверждение его мыслям, раздается голос лидера, пронизанный легкой хрипотцой: - Хюнини, ты салфетки не приносил? - Там. – слабо отвечает Хюнинкай. - …Пиздееец. – повторяет Бомгю. - Да потерпи ты, щас вытрем тебя. – ворчит Ёнджун. - Я не об этом. Я в принципе. – Бомгю, кажется, смеется. - Бли-ин, я забыл про воду. – жалостливо тянет Кай. - Лежи. – вздыхает Ёнджун. – Щас на кухню схожу. – снова раздается возня, шлепанье босых ног по полу… – Проверьте кто-нибудь, жив ли Тэхён. А то он не шевелится уже… - Я жив. – «успокаивает» его Тэхён. Голос, как…как… Короче, теперь ему не надо специально напрягать связки для расщепления…а вот чисто он бы сейчас не спел при всем желании. Он перекатывается на спину, тупо моргает в потолок. Да уж. Это…было…да. Бомгю тянется через его живот за чем-то – видимо, Субин передает ему влажные салфетки. Тэхён косится на его лицо, и у него начинают гореть уши. Ну…он бы в любом случае не смог предупредить, что кончает. У него тоже рот был занят. Но извиниться он может. - Прости, хён. – хрипит он. – Я… - Да хрен с ним. – отмахивается Бомгю и начинает вытираться. - Хочешь, пойдем потом в душ, помою тебе голову? – хихикает Субин. - …Волосы тоже, да? - Угу. Тэхёну по-прежнему стыдно, но Субин так заразительно хихикает, что он тоже не выдерживает. Рядом фыркает Хюнинкай. - Гады вы подзаборные. – бурчит Бомгю. – Не буду больше с вами трахаться. - Да неужели! – Ёнджун возвращается как раз вовремя. – Свершилось! Надо запечатлеть этот момент в памяти, он войдет в анналы истории. - Скорее в наши. – каламбурит Бомгю. - А я сегодня был только сверху. – радостно вспоминает Субин. - Мы можем это исправить. – хором предлагают Ёнджун и Хюнинкай. Вот уж точно братья по…mbti. Тэхёну весело. Они хлебают воду – от души. Сейчас не до заботы об их лицах. Лучше опухшие рожи, чем обезвоживание. Влажные салфетки заканчиваются сразу же – всем лень идти в душ, и они дружно решают забить до завтра. Забавно, как они все помогают друг другу вытереться. Тэхёну приходит в голову нелепая ассоциация с вылизывающими друг друга котятами. - Давай синяк намажу. – Субин тянет руку к Бомгю. Тот демонстративно кривится от такой ванильности, но послушно дает обработать свое запястье мазью. - А если серьезно, братва, давайте договоримся, – просит он между делом, – что не будем больше косплеить человеческую многоножку. - Фу-у, Бомгю-ю! – ноет Субин, смешно наморщив нос и лоб. - А я-то гадал, когда он пошутит про многоножку? - Хён! – теперь Субин смотрит на Ёнджуна с тем же самым выражением «За что мне все это?» Кай отвлекает Тэхёна от наблюдения за старшими – обнимает, как одну из своих мягких игрушек, руками, ногами, и они заваливаются на матрасы. - Как ты себя чувствуешь? – тихо спрашивает Тэхён. - Зашибись. – хихикает Кай. – Но плюшей в следующий раз приносить не буду. - Мы все-таки умудрились… - Неа. Просто им еще рано такое видеть. Тэхён мог бы поспорить, что плюши «такое» уже видели, потому что в их комнате секс тоже случался, но у Хюнинкая своя логика, которую бесполезно пытаться понять. С другого бока к нему подкатывается Бомгю, все еще о чем-то треплющийся с хёнами. Субин и Ёнджун тоже укладываются. - Я тут «Cat&Dog» вспомнил. – неожиданно делится Тэхён. Бомгю почему-то трясется. - Ты чего? Бомгю начинает трястись сильнее, в конце-концов не выдерживает и начинает угорать уже в голос: - КОТИКИ, БЛЯДЬ! СОБАЧКИ! ССУКААААХАХА! ЕБЛИВЫЕ ПОКЕМОНЫ, АХАХАХАХ! Тэхёну, кажется, что определение предельно точное. Хёны и Кай тоже смеются, и он присоединяется. Горло болит, но пофиг. - А я тут подумал, когда Тэхёни сказал про «Cat&Dog»… – сонно делиться Хюнинкай, когда они успокаиваются и начинают зевать. – Я читал в соцсетях комментарии наших МОА…и про «Cat&Dog», и про «Puma»…и про тот эпизод из One Dream, где мы уснули впятером на одной кровати. Они пишут, что мы выглядим уютно и мило… Бомгю-хён, если начнешь снова ржать, мы вообще спать не ляжем! - Да просто…это рофл века, согласитесь! Если бы они знали, чем мы занимаемся, когда вот так ночуем впятером, «мило» - это последнее, что пришло бы им на ум. - А мне кажется, это мило. – отзывается Хюнинкай. – Мы же всегда заботимся друг о друге. Как котятки с одного помета. - И вообще, инцест – дело семейное. – ворчит Ёнджун. – Все, спим. Завтра на треньку. - Хён, не вредничай. – мягко просит Субин. Слышится смачный чмок, вялое возмущение – Тэхёну лень поворачивать голову. А открывать глаза и подавно. Ему тепло и хорошо. Завтра, возможно, будет не очень хорошо, но… Это будет завтра. Снова будет серая реальность из выматывающих тренировок, уставших мыщц, травм, голода, недосыпа, равнодушного окружения и прочих «прелестей» жизни айдола. Но они справятся. Как-нибудь. В любом случае – сейчас об этом думать не хочется. Они не могут сбежать на волшебный остров. Вместо этого они засыпают в «гнезде», как клубок ебливых покемонов котят.