Картинки для выставки 3

«Саурон стал теперь колдуном ужасной силы, хозяином теней и призраков, бесчестным в мудрости, жестоким в силе, уродующим то, к чему он прикасался, искривляющим то, чем он управлял, повелитель оборотней; его владычество было мучением». Странность магического таланта проявилась у Саурона еще в те времена, когда он звался Майрон и учился у Ауле. Нет, силой, данной айнур Илуватаром, он обладал в немалой степени, и материя Арды хорошо подчинялась его мысли и рукам. Вот только почему-то в последний момент эта сила вдруг выкидывала фортели. Скажем, уже отлитый браслет при доводке ухитрялся обрасти такими заусенцами, что годился только пилить деревяшки. Вазы получались с неожиданными дырками или норовили опрокинуться, куда ни поставь. Даже простая мотыга оказывалась упругой, как струна и отскакивала от самой рыхлой почвы в ногу работающему. А приближалось время экзамена на звание мастера. Майрон долго думал, что бы представить на суд Ауле настолько простого, чтоб в поделку никак не смогло пролезть нечто неожиданное. Остановился он на перочинном ноже. Положив на верстак изготовленные косторезом щечки рукояти, ученик принялся ковать лезвие. Прут засветился розовым в горне, отличная сталь послушно вытягивалась, сходила на острый край… И тут что-то щелкнуло. Остывающая полоска согнулась дугой, да еще и высунула сбоку какую-то закорючку. - Растудыть тебя вдоль и поперек!!! - Доводишь образец, Майо? На невинный вопрос заглянувшего в мастерскую Курумо ответом было длинное «ы-ы-ы-ы!». Дело в том, что за задания учителя Прекрасный брался ровно за полдня до сдачи. И теперь не оставалось времени даже подобрать заготовку. - Это что? - Ны-ожжж… - Для чего?! - Н-не знаааю… Курумо посмотрел на полупустую склянку водяных часов, хлопнул однокурсника по плечу, бросил «не дрейфь, выплывем!» и скрылся за дверью. Майрон, чтоб занять руки, принялся шлифовать свое уродство на кругу и все же приделывать щечки рукоятки. Ауле принимал экзамен в своей собственной обширной мастерской. Ученики переминались у ее дверей и заходили по одному, держа в руках свои изделия. Майрон, устроившийся последним в очереди, слышал сквозь щель отдельные реплики: - Этой подвеской спокойно можно глушить кабанов!.. Ну, что, твой набор резцов для твердых пород дерева я бы без колебаний предложил любому мастеру… А из чего надо будет делать балки перекрытий, чтоб они выдержали люстру, отлитую по твоему чертежу? Молодые майар выскакивали коридор, кто сияя радостью и помахивая своим изделием; кто с кислой миной, волоча отвергнутые проекты. Очередь неумолимо таяла. Курумо, растрепанный и веселый, прибежал, когда Майрон уже стоял третьим от дверей. - Вместе заходим, понял? - Курумо, ты никогда прежде не опаздывал. - Прости, мастер, задержался с упаковкой. На широком столе выстроились причудливые стеклянные сосуды. - Приборы для очистки химических веществ! Под руками лучшего ученика Кователя стекло украсило массивный штатив, соединилось трубками. Огонек горелки лизал пузатую колбу с противно бурой жидкостью, в змеевике осаждался парок, темные капли падали на фильтровальную бумагу в воронке и скатывались в последнюю колбу уже аметистово-синими. - Краситель для ткани, - на стол лег шелковый лоскут цвета лесных фиалок. - Не линяет под прямыми лучами Лаурелин! Ауле помял ткань в пальцах, пощелкал ногтем по змеевику: - Не откажешься возглавить отдельную мастерскую? Ну а ты, Майрон? Тот, пробуравив удачливого соученика мрачным взглядом, положил на стол свою поделку. - Это что? - Нож, - вздохнул экзаменуемый. - И что им делать? - Ну… подковыривать что-нибудь… - Что именно? - Мастер, - энергично встрял Курумо. – Это наш совместный проект. Понимаете, мы тут однажды задумались, каким способом можно долго сохранять уж приготовленную пищу. Скажем, в длительных поездках не всегда можно сварить себе мясо, а овощи вообще раздобыть трудно. Потому… Рядом с булькающей колбой появились две металлические банки. Из одной Курумо ловко вырезал гнутым лезвием прикатанную крышку, а с другой – содрал той нелепой закорючкой. В жестянках оказались вареные сосиски и тушеный перец. - Вот. Можно разогреть на костре или есть холодными. - Нуу… - Ауле поднял восхищенный взор. – Честно говоря, Майрон, я не ожидал от тебя такого креатива! И в руки Прекрасному лег диплом мастера. Так были экстренно изобретены консервы, которыми живший в Эндоре под именем Сарумана мастер снабжал свою армию и геологоразведку. Однако следующий креатив Майрона оказался провальным. Построенная им лестница с резиновыми ступеньками – исключительно для облегчения ходьбы! – швырнула испытателя прямо в закалочную ванну. По трагической случайности опробовать нововведение решил сам Ауле. Не дожидаясь изъявления восторга, создатель самоходной лестницы припустился прочь на полной майарской скорости. Маршрут он особо не выбирал, потому неожиданно врезался в прогуливающегося Мелькора. Тот сел на траву, а Майрон – на него. После пары подзатыльников между ними завязался разговор, приведший к тому, что при свете Тельпериона Майрон собрал свои вещички и отбыл Эндорэ. Вначале Прекрасный принялся было работать по специальности. Но все новые креативы сильно повысили травматизм среди личного состава Утумно. Скажем, стоило Майрону прикоснуться к табурету, как у того отскакивала минимум одна ножка. Оконные стекла или мутнели, или шли волнами. Топоры сваливались с топорищ, ножи тупились или ломались. Но все рекорды побил обычный стакан, который в руке майа потек каплями, как горящая свеча. Мелькор перевел нового сотрудника на административную работу. С вечно мятыми и рваными бумагами можно было мириться, как и с брызжущими чернильницами и стреляющими перьями. Если, конечно, держаться от всего этого на безопасном расстоянии. Войну Стихий Майрон пересидел в лесу Оссирианда, питаясь рыбой и орехами. Тут его способности оказались как нельзя кстати. Ветки на шалаш ломались от прикосновения пальца, с пойманных карпов сама слетала чешуя, а орехи лопались в ладони. Едва войско Амана убралось восвояси, Прекрасный вернулся в Утумно. Там он обнаружил несколько балрогов, Тхурингветиль и мелких майар, заведовавших ночными кошмарами, мороками и глюками. Поняв, что наконец-то имеет возможность стать начальником, Майрон объявил себя заместителем Мелькора и взялся за восстановление порушенного. Очень скоро возводимые стены наклонились наружу, отчего крепость стала напоминать венчик тюльпана. Башня оказалась подобием поганки, выросшей в глухой тени. Коридоры и переходы виляли змеиными следами, кое-где закручиваясь спиралью. В этих петлях и спиралях население постоянно заблуждалось, пропадая надолго. Однажды в них заблудилась служанка, несшая начальству обед, и Майрону пришлось весь день питаться остатками завтрака – вплоть до спитой чайной заварки. А потом в поисках кухни заблудился он сам. В отчаянии дозваться хоть кого-то, долго дубасил по стенам, сбив кулаки. Нашелся только с помощью Тхурингветиль, в образе летучей мыши обладавшей прекрасным нюхом на свежее мясо. Но сидя в темноте и подвывая от голода, самопровозглашенный Зам по Злу совершил великое открытие: начальник ничего не должен делать сам, на это есть подчиненные! Потому, отоспавшись после обильного ужина, он расписал обязанности всему населению Утумно, не забыв даже майа – творителя шорохов в темных углах. Потому к моменту возвращения Мелькора Утумно выглядело вполне нормальной крепостью – даже полы были вымыты. Майрон-Аннатар потом рассказывал, что научил Тельперинкваро Куруфинвиона ковать волшебные кольца. Уж из этого заявления видно, как хорошо учил: любому понятно, что кольца не куют, а отливают! А как же Единое кольцо! – воскликнет любой канонист. Майрон его действительно отлил сам, воспользовавшись найденной формочкой. Лично вырезал «аш назг» и долго бормотал заклинания могущества. Но магия опять пошла вкривь: кольцо вместо всевластия научилось только придавать невидимость. Да и то не всем.