чтобы навсегда.

ваня пить не любил. мог, конечно, пригубить бокал или шот опрокинуть разок-другой, но напиваться до одури всегда было плохой затеей. даже сам не помня, как дошёл до такого состояния, он берёт со стойки барной шот. точно последний. зачем? хуй его знает. хочется. день мерзотный сегодня до ужаса, а расслабляться он не умеет, в такие моменты ноги сами собой ведут туда, где наливают. по крайней мере, он так себе это представляет. но чтобы расслабиться ему никогда не требовалось столько, хватало немного, чтобы просто отпустило, не тянуло в пучину собственных мыслей. а пучина эта была действительно пугающей чертовски. слишком много всего, о чём приходилось думать, ночами не спать, стримы для отвлечения собственного вести. нельзя же на тысячи человек сидеть и пялить в точку. а может и можно. сейчас это мало волновало, волновало добраться хоть куда-нибудь целым, ну или хотя бы живым. он уже не помнит, как подружился с девочкой у бара, они даже обменялись контактами. но ему же нет дела до девочек. а до мальчиков? может совсем чуть-чуть. может до одного только. он автоматом ставит адрес далеко не свой, но почему-то родной такой, что тепло разливается только от воспоминаний по всему длинному и немного неказистому телу худощавому. выходит на улицу, забыв с девушкой попрощаться, пьянеет сильнее, в москве не холодно. но ване холодно. где-то внутри. всегда. фары и огни мегаполиса слепят, он в центре, безбожно много отдал за алкоголь, но вспомнит только завтра об этом, проверяя счёт. ждёт, никакие мысли кроме одной не лезут совсем. а эта самая как табло цветное горит в сознании при полной яркости, пищит на самой высокой громкости. когда, если не сегодня? если не сейчас? его укачивает сильно, но терпимо. терпимо, чтобы задуманное осуществить, чтобы не жалеть, что не сделал. мелькает за окнами синий город. дом, в который ему нужно в пределах МКАДа, ехать не так уж долго, ночь на дворе, вторник. кто пьёт по вторникам вообще? тот, кому невмоготу. ване как раз невмоготу терпеть. теперь он это точно знает. буквально уверен на сотню процентов. непоколебим. доезжают, с горем пополам. он выпрыгивает на улицу снова, забегает в подъезд, домофон неделю не работает уже. к лучшему. пулей на нужный этаж. пулей жмёт звонок до побеления указательного пальца. и ещё раз. и ещё. главное – не зассать. не зассать в самый важный момент. в самый ответственный момент. он никому толком не открывался, а теперь хочется. хочется так же, как хотелось сегодня напиться. - ваня? – глаза ванины распахиваются от неожиданности. серёжа смотрит на него, как на идиота последнего. – ты бухой? – помятый, пьяный, взъерошенный, но всё ещё чертовски милый. выглядит, как котёнок промокший. хочется его на руки взять и никогда не отпускать больше. ни-ког-да. серёжа сдерживает желание своё на подсознании где-то. он пытался заснуть, никак не выходило. так что ваня его скорее не разбудил, а напугал. пялятся друг на друга почти минуту. без слов, одними мыслями как будто обмениваясь, серёжа так и замер на входе, ваня так и остался стоять, чуть не прибитый дверью. самое главное – не зассать. – я люблю тебя. – ваня роняет слова протрезвевшим уже голосом от адреналина и немного от двери шелохнувшись. момент. он хочет убежать, закричать, вырвать волосы все на голове, глотку перерезать и язык вырвать. краснеет, хоть и так от алкоголя и холода уже помидоркой стал самой настоящей. разворачивается, еле-еле держась на ногах. спешно пытается съебать. он дёргает свою руку, что-то крепко за предплечье уцепилось. серёжа тянет назад и быстро затаскивает в квартиру, прижимая к себе ванька. второй рукой дверь закрывает. а русоволосый обо всём забывает, растворяется в чужих объятиях и застывает, обхватывая чужой корпус обеими руками. – не отпущу. – бормочет в чужое плечо. – а я не уйду. глаза встречаются немо. серёжа улыбается так, что сердце ванино щемит болезненно, что ваня сам тянется к чужому лицу, обрамлённому чёрными кудрями. так спокойно. так, как в фильмах со счастливым концом. так, что поверить сложно. нежно и ласково. как и нужно с котёнком. ваня улыбается в поцелуй своей самой милой улыбкой. так, чтобы навсегда.