Born to die

Удар, сопровождаемый звоном меча, пришелся на серебристый штык флейты. Новый удар и грозное орудие света прощально выскользнуло из ослабевшей руки стража. И вот все заканчивается финальным рубящим движением и бывший меч света рассекает хрупкую девушку от правого плеча до левого бедра. Глаза жертвы, полные боли и отчаяния заволакивает смертная пелена. Рука молодого повелителя мрака победно сжимается на тонкой цепочке и резким движением рвет ее, заполучая бронзовые крылья… Мефодий резко сел на кровати. Холодный пот струился по телу. Руки неистово сжимали простынь, словно все еще держали трофейные крылья. Кошмар, в котором он убивал Дафну, мучил его вот уже несколько месяцев. Из-за этого, Буслаев посерел и осунулся. Сама светлая постоянно пыталась узнать причину таких резких перемен, но каждый раз она вновь и вновь слышала одну и ту же байку о банальном недосыпе. Но после нескольких ужасных ночей, Мефодия стали посещать ужасные мысли и желания. Из-за этого он не мог спокойно прогуляться по улице или просто навестить Зозо. Буслаев стал нервным и дерганным. Даже Улита перестала бросать в его адрес колкие шуточки. Арей никак не реагировал на все уговоры Даф и своей секретарши поговорить с Мефом. Тот же с каждым днем становился все мрачнее и мрачнее. Прошло три месяца с того времени, как Мефодий одолел тартарианское чудовище и получил в «награду» за свою смелость дарх. Дарх, как голодное чудище с каждым днем вытягивало силы из измученного юноши. Прикосновения Дафны уже не исцеляли его. Он только делал вид что ему легче, но на самом деле становилось только хуже. Пришло осознание того, что через несколько дней он либо отдаст червю свой эйдос, либо станет похитителем душ, дабы накормить монстра на шее. И наконец это время настало. Зверский голод раздирал Буслаева, буквально рвал на части, но он все еще пытался противостоять. Да только сколько он мог бороться с ужасной болью, которая порабощает мысли, чувства и тело. После очередного ночного кошмара, Мефодий на трясущихся ногах пошел в кабинет Арея. Тот сидел спиной к двери, немигающими глазами уставившись в окно. -Я ждал тебя, - хриплый шепот мечника мрака заставил вздрогнуть юношу. Барон развернулся в кресле и испытывающее посмотрел на Мефодия. -Ты ослаб. Единственное что принесет тебе относительный покой – это эйдосы в дархе. Перестань наконец-то сопротивляться. Все эти детские уловки ничтожны. И ты сам это прекрасно знаешь. Злобная ухмылка змеилась на губах мечника. Неужели мальчишка сдается? Арей вспомнил себя, когда он – златокрылый страж света, оказался над пропастью в которую быстро скатился, потеряв свои крылья и отрекшись от флейты, маголодий, Эдема. Сосущую пустоту в груди заменила чернота, злоба и алчность. Золотые крылья стали дархом, который пожирал чужие души и давал силы стражу. Отогнав навязчивые мысли об этом, мечник мрака уставился на трясущегося Мефодия. Тот жадно смотрел на его дарх и казалось в мыслях уже осекает голову своего учителя и срезывает раздутую от количества эйдосов сосульку. Буслаев сделал шаг навстречу мечнику и материализовал меч. Его глаза внезапно потемнели, в зрачках заплясало пламя. Стены Большой Дмитровки 13 угрожающе затряслись. Арей резко вскочил и вызвал свой меч. Вот только что мог сделать мечник против самого Буслаева, который впитал в себя энергию сотен людей и вмещавший в себе всесилие? -Я прекратил сопротивление. Я голоден. Слишком голоден. И ты знаешь, Арей, что мне нужны эйдосы, - Мефодий все приближался к мечнику, скаля губы в жуткой ухмылке. Страж узнал этот до боли знакомый оскал – оскал Кводнона, повелителя мрака. Сильный ветер ударил барона мрака в грудь и отбросил к стенке. -Извини, но я не хочу умирать, так что придется умереть тебе, - с этими словами Буслаев склонился над обездвиженным мечником и сорвал с его шеи дарх. Арей судорожно захрипел и попытался сбросить чары, но Мефодий был сильнее него в магическом плане. Юноша хрипло засмеялся и вогнал клинок Древнира в тело своего учителя. Барон мрака дернулся в последний раз и затих. Постепенно его тело превращалось в прах. Магический ветер развеял его по Большой Дмитровке. Буслаев подошел к старинному зеркалу, стоящему на столе его бывшего учителя и посмотрел на свое отражение. Он увидел себя, но теперь черты его лица заострились. В потемневших глазах плескалась злоба – злоба, подавившая свет его эйдоса. Сцепив зубы, Меф погрузил руку в свою грудь и извлек тусклую песчинку вечности. Эйдос прощально блестел во мраке. Юноша бережно положил его на стол и занялся дархом Арея. Сосулька корчилась и извивалась, чуя свою близкую кончину. Буслаев раздавил его и сотни эйдосов хлынуло на подставленную ладонь. Он алчно принялся ссыпать их в свой голодный дарх. Червь поглощал человеческие души, обрекая их на столетия новых страданий в своей сосущей пустоте. Мефодий уже не выглядел таким больным и осунувшимся. Щеки покрылись сытым румянцем, а глаза заволокла пелена удовлетворения. Сотни эйдосов напитали стража мрака колоссальной силой. Он впитывал боль и страдания, которые слились с его всесилием. Теперь путь к свету был навсегда закрыт для него. Юноша закрыл глаза и громко расхохотался. В это самое время, Тартар сотрясли мощные толчки. Лигул оторвался от своих бумажек и недоуменно посмотрел на дверь своего кабинета. Та резко распахнулась. В помещении стало жарче. На лбу горбуна выступила испарина. Он нервно облизал тонкие губы: -Кводнон, это ты? Почему ты пришел сюда? В пространстве проступили очертания лошади и всадника. До ушей Лигула донесся жуткий шепот бывшего правителя мрака: -Мальчишка стал сильнее меня. Я уступлю ему трон, горбун. И ты будешь обязан подчиниться. Коротышка заметался. Нет, конечно Кводнон говорит не о Буслаеве. Он же слишком мягкий и к тому же в нем живет любовь к светлому стражу. Лигул надеялся посадить на трон свою воспитанницу, но теперь его планы потерпели крах. Ведь если Мефодия признал сам Кводнон, то даже глава Канцелярии не сможет поспорить с решением великого властелина мрака. -Ты хочешь видеть на троне мальчишку? Но почему? По моим сведениям, Буслаев отторгает мрак и хочет перейти на сторону света… -Молчи, Лигул! Твои сведения устарели! Неужели ты думаешь, что Тартар сам решил немного поразвлечься этим землетрясением? Нет, это было знамение. Знамение того, что пришел новый правитель и наступает новая эпоха мрака! С этими словами призрак рассеялся, оставив трясущегося горбуна наедине со своими размышлениями.