Из Ада в Рай и обратно

- Леви, ты здесь? - Бодрый голос Ханджи сопровождался ритмичным постукиванием её кулака о дверь. Резко разомкнув веки, я пнул тёплое, сопящее тело и грубо прикрыл ей рот ладонью, чтобы не дай бог чего не вякнула. Ступни коснулись холодного каменного пола. - Чего тебе? - Повернул ключ в скважине, открыл дверь и опёрся плечом на косяк загораживая Ханджи проход. - Леви, ты что, прости господи, спал?? - - Ханжи округлила свои живые и до ужаса надоедливые глядела. - - Уже пол девятого, все уже на построение идут, выдвигаемся. Что творится то, ты действительно проспал... - Уже иду, пять минут и буду. - А и кстати, Суры Кант нигде нет, она ведь теперь твоя забота. Блаус сказала, что не видела как она вчера ложилась, в самоволку что-ли ушла... - Я ей вчера вечером приказал мне за чаем на рынок пойти с утра пораньше. Скоро вернётся. Я хлопнул дверью, Кант уже оделась и сидя на краю кровати завязывала кожаные шнурки на сапогах. Закончив, она резво подскочила и по всей вероятности хотела заключить меня в неуместные объятия, я ударил её кулаком в живот, она согнулась пополам. - Будешь вести себя фривольно, буду не щадя пиздить. Я открыл дверь и указал ей на выход дабы она побыстрее свалила. Стоило Кант пересечь дверной проём, не пойми откуда к ней подлетела Блаус, за ней шёл Кирштайн. - Сура, ты где была, по городу что ли всю ночь шаталась? - Громко выразив свою претензию, Блаус наконец заметила меня и они с Кирштайном начали бесяче пялиться. - Я теперь в команде Леви, прикиньте. Он мне вчера дал первое задание, пять километров в одну сторону прошагать и заварки ему принести, в пол пятого утра вышла и вот только вернулась. - Проскулила Кант. - А за живот чего держишься? - Не тот сорт, видите ли, купила. - Сура схватила Сашу под руку и они втроём поспешили на построение. Вскоре разведкорпус двинулся в путь. Под укачивающее, равномерное движение лошадиного шага я погрузился в размышления. Осознание потери половины своего отряда порождало во мне уныние, которое, и так, впрочем, перманентно присутствовало в моей жизни, и которое я, не помню с какого возраста, научился подавлять равнодушием. И естественно, жертва Гюнтера и Эрда разжигала во мне злость, граничащую с кровожадностью и желание вернуть титанше должок. Несмотря на усилившуюся душевную меланхолию, мысли невольно возвращались к ощущениям которые вызывали прикосновения её тела. Несмотря на то, что моё сознание абсолютно точно осознавало полную ненадобность и даже некую абсурдность размышлений о наглой девице, подсознание то и дело возвращалось, без моего на то согласия, к многократному воспроизведению ощущений мягкости и тепла. Я действительно неплохо выспался. Естественно, это были не единственные ощущения, близость к ней вызывала возбуждение, желание прикоснуться к ней везде, но, не знаю к худу или к добру, было абсолютно не то место и не то время. Солгу, сказав, что мне не понравилось как она отвечала на поцелуй... Доехав до Стохеса к вечеру, Эрвин я и Ханджи собирались незамедлительно направиться к Дариусу Заклаю, доложить о состоянии Йегера и о неоднозначных успехах операции. Перед этим было решено оставить лошадей в конюшнях штаба разведкорпуса в Стохесе, он как раз был по дороге к главному зданию военного муниципалитета. Когда я выходил из конюшни Сура Кант подошла ко мне с просьбой. - Капитан, позволите мне завтра взять отгул? - Куда собралась? - Да так, нужно же мне иногда от службы отдыхать. Я в этой экспедиции чуть коньки от нервного перенапряжения не отбросила, если стресс начнёт копиться я стану буйной. Не переживайте, в кафешке посижу, по магазинам прошвырнусь, к вечеру явлюсь в казарму почти трезвой, предварительно отчитавшись перед вами! - Иди. После визита к Заклаю я направился домой. Хотелось чаю, а так как Кант на самом деле ни за какой заваркой не ходила, заварки у меня не было. Придется утром идти в лавку, надеюсь старик Джекман всё ещё не помер, у него всегда для меня пара отборных упаковок припрятана была. На рассвете весь город находился в холодной тени стен, солнце уже определённо выползло за горизонт, но пройдёт ещё не менее пары часов прежде чем оно сможет преодолеть стену и наконец озарить нижний район Стохеса светом. И мой дом и чайная лавка находятся в этом районе, отнюдь не самом благополучном, убогое захолустье. Улицы были практически пустыми, я в одиночестве фланировал меж домов окутываемый утренней прохладой, порою даже через чур бодрящей. В этот безмолвный час, и тем более в таком месте я меньше всего ожидал уловить боковым зрением знакомый силуэт новой подчинённой. Здесь не пахнет ни кафе, ни магазинами, зато пахнет кое-чем другим. Сура Кант свернула за угол не заметив меня. Сорок вторая улица заканчивается тупиком, ну почти тупиком. Девка направлялась туда, куда у меня абсолютно не было желания идти. Вот чёрт. Лестница в подземный город, пятый сектор... Ну и нахер ей туда, соврала мне, собака. Мне почему-то стало обидно, но это мерзкое чувство быстро перекрыла злоба и желание избить её до полусмерти. В моей голове начали мелькать уже почти забывшиеся мысли об измене, предательстве, её работе на военпол. Я подошёл ко входу и ткнул в морду воякам, что сторожили спуск, свою корочку командира разведкорпуса. - И чего вас всех в эту помойную яму тянет с утра пораньше. - Борясь с похмельем пробормотал недовольный отброс. Спустившись на механической вагонетке я, ничуть не удивившись, заметил, что тут ничего не поменялось, смрад и грязь. Понятия не имею куда именно она направилась, единственная зацепка которая у меня есть это сведенья о том, что она раньше жила в Кровавой Таверне, пятая лестница как раз самый ближний выход к этому району. В крайнем случае расспрошу, что местные о ней знают. Я быстрым шагом направился к знакомому району. По дороге чтобы избавить себя от воспоминаний об этом поганом месте, которое, не скрою, я очень рад был покинуть, я размышлял о предполагаемых мотивах Кант, которые двигали ею в момент когда она решила мне солгать. На самом деле я не знаю, что о ней думать. По ней нельзя сказать наверняка хороший она человек или плохой, она не брезгует подлостью, не ценит человеческую жизнь, но несмотря на все её очевидные недостатки, как не крути, по факту, она хорошо показывает себя на службе в разведкорпусе. Двойственность её личности и происхождение определённо настораживают. Когда я успел закрыть глаза на то, что её отец Кенни-потрошитель? Никто не знал ничего о Суре Кант, девушку с её внешностью тут тоже сегодня не видели. Общаться с бомжами, то ещё удовольствие. Неизвестно сколько мне тут ещё скитаться, зря полез в помойку за крысой, только смрадом замарался, лучше бы остался на поверхности и караулил бы её у выхода. Жёлтые дома с облупливающейся штукатуркой измазанные навозом и грязью, вечное коричневое месиво под ногами, здесь всегда было противно. А ещё противнее то, что эти дома мне родные, здесь я проводил своё «счастливое» детство, здесь жили мои друзья. Женщина развешивает мокрое бельё, оно будет долго сохнуть впитывая в себя весь этот смрад. - Где я могу найти Суру Кант? - Первый раз слышу такое имя. - Женщина злобно зыркнула на меня. - Высокую девушку с зелёными глазами, лохматая с пепельно-пшеничными патлами. Одета в серую кофту и чёрные штаны. Лыбится ещё постоянно. - Пошёл отсюда! - Зашипела старая корга и плюнула в мою сторону, если бы попала, клянусь, отрезал бы язык. - Капитан Леви! Преследуете меня или по родному дому соскучились? - Я поднял голову. Сура лыбилась мне выглядывая из окна на втором этаже здания находящегося прямо за спиной старухи. - Сурка, жених твой штоли? Чё короткий-то такой! - Корга сплюнула ещё раз. - Если бы, ба, начальник. Сура выбежала ко мне, схватила за рукав и потащила вниз по улице, я вырвал руку и крепко сжал пальцы на её шее, больно надавливая ладонью на гортань. Она стреляла ядовитыми, хитрыми глазищами, и была, на удивление, ничуть не растеряна. - Ты мне солгала, объясняй что ты скрываешь и какого черта забыла в этой гадюшне. - А вы сами то, что думаете? - Не играй со мной. - Ну пойдёмте покажу, раз вы такой мудила. - Мне захотелось крепко приложиться кулаком по её борзой роже, только сейчас я заметил насколько сильно и достоверно она олицетворяет суть подземелья. Я зашёл за ней в дом. Пустой, серый, депрессивный, привычный. - Сапоги снимите, я только подмела. - Она пнула мне под ноги подозрительного вида тапки. Сура Кант пошагала по скрипучим, изъеденным термитами доскам, на второй этаж. Поднявшись я увидел женщину лежащую на тонком матрасе, живую и мёртвую одновременно, недвижимую тонкую фигуру с изуродованным болезнью лицом, а рядом с ней, на полу, жадно запихивали в рот свежие буханки хлеба трое девочек погодок, лет шести на вид. - Знакомьтесь Капитан, Сусанна Кант - мама моя, она в здравом рассудке, просто полностью мертва внутри и почти полностью снаружи, ну вы же местный, понимаете, шлюха с сифилисом, сдохнет скоро и обречёт троих своих младших дочерей, в лучшем случае, на подобную участь, а в худшем на голодную, насильственную смерть. Со мной она не разговаривает, я же бросила их. - Сура всё так же беззаботно улыбалась. - Я понял, пошли. Мы спустились, вышли из дома и пошли вниз по улице. Сура несколько раз пыталась поймать мою ладонь в свою. - Не хотела говорить о том, что идёшь сюда к матери? Зря, я бы понял. Она молчала и пялилась в пол пытаясь засунуть голову как можно глубже в ворот куртки. - Не лги мне больше. Мы шли дальше и молчали, она не бросала попыток взять меня за руку. Сура Кант умела создавать необычную атмосферу вокруг себя, не понимаю как это ей удаётся, но идя рядом с ней, здесь, по печально знакомым с детства улицам, в гражданской одежде я больше не чувствовал себя собой, я себя не узнавал. Мы подошли к перекрёстку, я часто здесь бывал ранее. Сура Кант обогнала меня, пробежала несколько метров и остановилась на углу. Обернулась, как только я увидел её улыбку во мне яркой вспышкой возродилось воспоминание из прошлого, я вспомнил маленькую ошалевшую девочку торговавшую скумой здесь, именно на этом перекрёстке. В ушах зазвенело, воздух стал наэлектризованным, казалось, что стеклянный купол диаметром в десять метров накрыл здания вокруг и нас двоих. Не может быть, что мы встретились вновь, ещё и в таких обстоятельствах. Я пошёл к ней по диагонали. - Тебе сколько лет? - Тринадцать. - Чем чёрт не шутит, это она. Я положил ладонь ей на голову и подтолкнул плечом к переулку, он был таким же тёмным как и тогда. - Капитан Леви, вы что делаете? - Чему ты удивляешься, сама меня сюда привела. - И что мне теперь полоснуть вам карманным ножичком по шее? Вы же знаете что у этой истории такой финал был. Да, давай попробуй. Я резко затормозил, развернул её, грубо сжав выпирающую тазовую кость, притянул девку к себе, если приложить достаточно силы, то эти женские косточки лягут в ладонь прямо как рукоять УПМ. *** Он схватил меня за голову сзади, крепко сжал волосы и вцепился зубами в мои губы, очевидно для этого ему понадобилось встать на цыпочки, я почувствовала вкус крови, язык Леви пришёл в движение. Его каменный член упирается мне в бедро, правая рука, до этого статично лежавшая на моей тазовой кости, пару раз приходила в движение и скользила по моей промежности. Мне начало казаться, что моё тело горит, а дым, проходит сквозь одежду и его пальцы, обволакивает густой пеленой всё вокруг, затуманивая зрение и лишая рассудка. Я ещё никогда не чувствовала себя настолько беспомощной. Я сдаюсь, этот человек начисто лишил меня воли. Его жадный рот в полной мере завладел моими дрожащими губами, мои глаза стали мокрыми и по щекам потекли горячие ручейки. Рука больно тянула за волосы вниз, ему не нравилось что я выше, я поддалась, слегка согнула ноги, но его это только сильнее взбесило. - На колени, дылда. - Капитан, не мне вам такое разъяснять, но тут немножко грязно. - Думаю, тебе не привыкать. Встань на мои сапоги. И кто тебе разрешал реветь? - Леви, я тебя люблю! - Произнесла я смотря на него снизу вверх, вцепившись взглядом в его пугающие чёрные зрачки. Он молчал и смотрел. Тёмно-серые грозовые тучи, как в двух хрустальных шарах, были заключены в его глазах, смотря в них достаточно долго можно было услышать раскаты грома и увидеть проблески ярких молний. Пронзительный взгляд, в комплекте с глубокими бороздами на переносице и хмурыми тонкими бровями, обычно выражавший не то злость, не то презрение сейчас взирал на меня абсолютно по другому. Я его не разозлила и он меня не презирал, просто вынужденная скупость его эмоционального интеллекта не позволяла ему проявить ко мне больше эмпатии... Я так думаю... Он принял моё признание и надеюсь оно его хоть немного обрадовало. - Начинай. - Произнёс он и расстегнул пуговицу на своих штанах. Я изо всех сил хотела показать своё особое отношение к нему. Свою правую ладонь он расположил на моём затылке, грубо и бесцеремонно толкал мою голову на себя, удушье вызванное твёрдым агрегатом в моём горле провоцировало слёзы литься ещё интенсивнее, пальцы его второй руки грубо сжимали скулы и щеки чтобы я и не вздумала закрыть рот. В начале я старалась ослабить его угнетающее и болезненное давление на моё тело, но вскоре решила полностью отдать себя ему. Я расслабилась, перестала упираться руками о его бёдра, перестала пытаться сжать челюсть. Член, которому больше ничего не мешало, стал заходить ещё глубже, движения Леви стали интенсивнее, а взгляд который непрестанно следил за моим лицом стал диким и неконтролируемым. Я окончательно утратила связь с реальность. Для того чтобы доставить мне высшую меру наслаждения которую я когда либо испытывала, Капитану было достаточно совершать эти бесхитростные и грубые манипуляции с моей глоткой. То, как он вёл себя, его взгляд, движения, то как он еле заметно приоткрыл свой рот и наконец расслабил брови, этого было достаточно, я готова была вот прямо сейчас, без сожалений, умереть. О каких играх, победах и поражениях может идти речь когда тело до краёв накачано этим раздирающем душу и разум потоком чувств и ощущений. Мои глаза закатились. Он в нескрываемом наслаждении запрокинул голову. - Сразу бы так, Кант. - Простонал Капитан, притянул меня поближе и кончил мне в глотку. Секунд на десять мир вокруг замер пока его горячий член ритмично пульсировал изливаясь глубоко в моём горле, затем он отстранился.- Не задерживайся тут. - Застегнул пуговицу на штанах, одёрнул рубашку и направился прочь. Ох, я на седьмом небе, это так чудесно. Я сидела на корточках в тёмном, родном переулке, и размазывала по лицу новую партию слёз. До этого были слёзы страсти, а теперь вот, истерически упиваюсь слезами радости.