Из Ада в Рай и обратно

Пробуждение было болезненным. Кровь хлестала из разбитого в кашу носа. Леви хотел чтобы она помучалась перед смертью. Если и бывают слёзы гнева то на самой кромке его век застыли именно они не решаясь скатиться по щекам. Это был конец, конец разведкорпуса. И за это мало убить, за это нужно проклясть и отправить в преисподнюю. Но он не мог, не мог. Обнаружив Суру Кант у себя в комнате, спящую как невинное дитя с застывшими ручейками слёз на щеках, уткнувшуюся носом в пахнущую им подушку Капитана охватило безумие, он схватил её, сонную и красивую как никогда ранее, за волосы и стащил на пол выплёскивая бурю эмоций на её тело, готовое стерпеть всё, от нежных поцелуев до ударов, не знающего пощады сапога, в живот и лицо. Она молила его остановиться, но он не слышал, он винил и ненавидел себя за то, что до сих пор её не убил. - Мразь, мразь, мразь. - Повторял он сам не замечая как наносил всё более и более слабые удары. - Ты сдохнешь в мучениях, ты понимаешь что наделала? Все люди которых я потерял умерли зря, мои друзья, Фарлан, Изабель, Петра, Ард, Гюнтер и сотни других просто сдохли чтобы в один прекрасный день из-за тебя разведкорпус прекратил своё существование сведя на нет все результаты. Ты отсюда живой не выйдешь. - Сура выла навзрыд, её тяготило горе человека которого она любила. Она хватала его за ноги, надеялась, что он выплеснет гнев и перестанет. Так и случилось. Леви сильно ударил её в челюсть, кость треснула и рот наполнился кровью которая интенсивно хлыстала из рассечённой десны, из её рта вывалилась пара зубов. Она была сильно покалечена. - Прости меня, мне жаль, я люблю тебя. - Ты всё испортила, вообще всё. - Нет, нет, вот увидишь, всё только начинается. Мир внутри стен, давай работать над тем, чтобы он был прекрасен. Разве за сто лет разведкорпус не понял, что за пределами стен нас ждёт только смерть. Леви, я пришла потому что хочу быть с тобой, когда я с тобой я чувствую себя полной, завершённой, я всю жизнь тосковала сама не зная по чему и по кому, всю жизнь до встречи с тобой. Когда ты рядом мне не нужны игры я хочу просто жить. - Что ты несёшь? Думаешь ты сможешь находиться рядом со мной? Думаешь я бы позволил? Быть с тобой и любить тебя это как вновь вернуться в подземелье, это, блять, как опять жрать с земли. - Его глаза полыхали ненавистью, но он знал, что уже начал любить её, и эта ненависть в его глазах была адресована как ей так и ему самому. - Да ни в жизнь я не буду любить тебя. - Ну давай тогда, ублюдок, закончи этот цирк, вспори мне живот. - Девушка встала, широко расставив руки. - Вот видишь, кто угодно был бы уже был мёртв, а меня ты не убьёшь потому что уже, идиот, любишь. В комнате стало тихо как в гробу. Леви достал нож, доведённым до автоматизма движением перекинул рукоять лезвием во внутрь и ринулся вперёд, на неё, дабы закончить эту поганую и в то же время, до трепета в груди чувственную игру, дабы оборвать жизнь благодаря которой в его собственной стало чуточку теплей. Никогда ещё убийство не давалось ему так тяжело. Слеза, отчаянная и горькая всё же сорвалась с обрыва и устремилась вниз сдуваемая прочь встречным воздухом от стремительного рывка. Сура тихо рыдала, стояла не двигаясь, готовая принять поражение. Она видела, в его приближающихся мокрых от слёз глазах, что проиграла. Он её любил, но она всё равно проиграла. Кенни вышиб дверь ногой и пальнул разрывными, крупнокалиберные пули ещё и с ближнего расстояния опасное оружие, Леви только задело, но этого было достаточно для того чтобы Кенни успел схватить бледную как смерть и побитую как отбивная Суру, вытащить за шкирку, как провинившегося щенка, на улицу и увести прочь. Пока они шли она улыбалась. - Мозги есть? А если бы я не успел? Видишь теперь, нахуй ты ему не сдалась, прирезал бы как свинью. Кенни вернул её в Митрас, уложил в кровать. Завтра казнь разведкорпуса и показательная демонстрация контроля Сурой Атакующего Титана. За окном стояла безлунная тёмная ночь, небо было затянуто непроглядным слоем туч. Хоть комната и выходила на небольшую городскую площадь, на которой с утра несомненно будет обустроен базар, фонари по неясным причинам не работали. Сура встала, достала из шкафа толстую конопляную верёвку, залезла рукой в нагрудный карман с эмблемой лошади и достала оттуда небрежно срезанный кусочек мыла, который она с недавних пор носила с собой. Эшафотный узел и так неплохо затягивается, но с мылом будет лучше скользить, а значит не придется долго задыхаясь плясать висельный танец мотыляя ногами. Сура Кант перекинула свободный конец верёвки через балку под потолком, залезла на стул, надела петлю на шею и выскользнула прочь из этого мира.