Стресс-марафон

Междугородний утренний автобус в самый разгар лета больше напоминает пыточную, нежели транспортное средство. Жарко, дышать буквально нечем, вокруг незнакомые люди и им тоже весьма нехорошо. Тэхен сидит один, нацепив на нос солнечные очки в половину лица и молит всех известных ему богов, чтобы билет рядом с ним не был продан. Потому что будучи омегой быть прижатым чьей-то тушей к окну — перспективка такая себе. Надетая впопыхах еще на выходе толстовка неприятно липнет к телу. Обещали дождь и похолодание, а обещанного три года ждут, как говорится. Омега ерзает на сидении, мечтая поскорее оказаться в своей квартирке на одиннадцатом этаже в спальном районе Пусана, чтобы скинуть с себя эти чертовы скинни и забраться в душ под прохладные струи спасительной воды. Телефон с хаотичной периодичностью оповещает о входящих и скоро, наверное, задымится. Тэхен бы выключил его давно, или игнорировал, но Чимина игнорировать — себе дороже. Чимин и приехать может, без спросу и предупреждения. А Тэхен гостей не так, чтобы очень любит. Он вообще из дома редко выходит, а, тем более, выезжает. Сегодня скорее частный случай. Семейство Ким омегу уговорило приехать на юбилей отца. Тэхен три дня прожил в родовом гнезде и сославшись на то, что некому поливать цветы, коих в его доме развелось великое множество, буквально сбежал по летней зорьке. Нет, Тэхен любит папу, отца и даже старшего брата-омегу. Вот только в очередной раз выслушивать от последнего о его, тэхеновом, неудавшемся браке, отсутствии метки, альфы, детей, стабильности и уверенности в завтрашнем дне, он устал. Он за последние три года и так, откровенно говоря, заебался, а тут еще сердобольные родственнички со своими такими «нужными» советами и непрошенной жалостью. И не понимают же, что образ жизни младшего сына — не затворничество или отрицание всех состоявшихся норм человеческих отношений, института семьи и... что там еще у адекватных пользователей реальности на подкорке вшито? Объяснять всем и каждому свою точку зрения омега перестал давно, еще когда уже бывший муж предложил попробовать заново. Заново, ага, как же. Это вам не в шутере по буеракам скакать с ружьем наперевес. Это чистой воды мазохизм, даже с учетом того, что Тэхен с бывшем мужем умудрились сохранить приятельские отношения. Многие уже бывших супругов до сих пор воспринимают, как нечто из рамок вон выходящее. Мол, альфа омеге не товарищ, а тем более уж если это целый бывший муж. А если и товарищ, то, конечно же, с привилегиями. А то, что эти двое пять лет прожили друг друга не прибив и разошлись, как взрослые — по обоюдному, без скандалов и истерик, так это же, со слов его папы, «у всех бывает, разошлись — сошлись обратно, и лучше время не терять, часики то тикают, Ким Тэхен!». А обратно, как не хотелось, так до сих пор и не хочется. Ни одному, ни теперь уже и второму. Тэхен на папу тогда даже не злился. Устав от постоянных упреков о том, что не сохранил семью, собрал вещи и из родительского дома ушел. Примерно тогда же в каком-то чате он познакомился с Чимином — омегой из рекламного агенства, с копной ядрено-красных волос, бритыми висками и пирсингом одному Богу известно где еще помимо ушей и языка. Чимин, в отличии от Тэхена, обладал сумасшедшей харизмой и позитивным взглядом на жизнь. И сколько бы Тэхен не пытался вдолбить в голову друга прописные истины кусачей реальности, тот не сдавался. Чимин улыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба, раз в месяц хвастал новой тату и по случаю таскал своего занудного хëна в бар, разогнать тоску и пошатнуть здоровье. С присутствием шебутного омеги в своей жизни Тэхен смирился достаточно быстро и, в целом, был не против. Тэхен вообще людей любит, хоть и сторонится. Хотя, сторонится он по большей части все-таки альф, но на то у него свои причины. Туда же возраст, опыт. Себя не наебешь, короче говоря. JiminBro: ну что ты там?

Tae: разрываюсь между сдохнуть от обезвоживания и задохнуться

от вони общественного транспорта.

Что бы ты выбрал?

JiminBro: виски на два пальца и сасного альфу на всю ночь

Tae: ну началось) )

JiminBro: да не кончалось😏 чë, как семейка?

Tae: в сборе. как обычно «сынок,

ты бы задумался о будущем».

А я только о нем и думаю.

И какого-нибудь очередного

дебила в нем видеть не желаю

JiminBro: ну не все же вокруг дебилы! Омега переводит взгляд с телефона на плюхнувшегося в кресло рядом грузного бету лет сорока и вымученно вздыхает.

Tae: все.

JiminBro: может, твой альфа еще не родился?

Tae: бог бережет его, отвечаю

JiminBro: или тебя «Или меня... » проносится и гаснет в голове случайная мысль. Тэхен прикрывает глаза и силится вспомнить хотя бы голос того, кому добровольно вручил пять лет своей жизни. Пять лет! Даже представить страшно. И ведь было, из кого выбирать. За омегой вообще всегда стайкой сновали альфы и беты разной наружности. Даже парочка знакомых омег не первый год тончайше намекают на то, что не против заиметь Тэхена себе в пару. Хотя, шли бы они тоже лесом вместе со своими намеками. Тэхен тогда выбрал, что поспокойнее и на его взгляд было попроще. Брак казался тогда еще зеленому омеге побегом из реальности в свой собственный уютный мир, где два любящих сердца бьются в унисон. А с учетом того, что с бывшим мужем они как-то сразу поладили, омега не долго раздумывая на «выходи за меня» ответил согласием. Тэхен, наверное, сказок в детстве перечитал. Потому что не ушел уже через полгода поняв, что альфа рядом с ним — не тот самый, а сам Тэхен так, красивое дополнение к совместной жизни в уютной квартире в центре столицы. С семейными ужинами по выходным и скучными встречами с общими друзьями, на которых пара вполне успешно играла роль идеальной ячейки общества. Через пару лет плавно развивавшаяся история любви сошла на нет. Задушевные разговоры свелись к крепкому алкоголю каждый вечер, желательно в разных помещениях, а не частые занятия любовью превратились в супружеский долг, на который, к слову, за последние пару лет брака накапали неподъемные проценты. Проще говоря, списав вечно плохое настроение на чисто омежьи заëбы, муж на Тэхена забил, хотя и не обижал и любил по-своему ершистого омегу, который в браке увядал, как сорванная роза, спрятанная под колпак Чудовищем из старой сказки. Старший брат, Субин, как дятел долбил, что дескать так бывает, заведи любовника, детей, работу поменяй. Живи, как все. Займись собой. Муж к тебе хорошо относится — что еще тебе не хватает? Тэхен долго искал ответ на этот вопрос, пока в один прекрасный день вдруг не понял: ему не хватает себя настоящего. Что строить из себя примерного семьянина и со всех сторон идеального омегу ему осточертело до одури? К третьему году брака легкий флер ебанцы, с ума сводивший когда-то и мужа, улетучился, на смену себе оставив серость, однообразие и невыносимую тоску по прошлому и несбывшимся мечтам. И «как все» он тоже не хотел, а просыпаться утром с мужем в одной постели — невыносимо, пусть он хоть тысячу раз хороший человек. Просто, не его. Просто, так тоже бывает. Из всей семьи, куда подав на развод, ненадолго вернулся омега, его поддержал разве что отец. Ким Джехо всегда отличался рассудительностью и сдержанностью, а младшего сына просто обожает. Поэтому молча помог с покупкой квартиры и, в целом, не пилил, хотя мог бы. А вот омеги семьи Ким, театрально заламывая руки, убеждали Тэхена в том, что поступает он не верно и в ущерб себе. Себе… Ага, как же! Спустя полтора года с того момента, как в паспорт был поставлен штамп о расторжении брака, Тэхен расцвел и, ему казалось, даже встретил человека, которого подпустил к себе так близко, как только мог. Квон Инсон, начальник юридической конторы, в которой не первый год работал Тэхен, узнав, что красивый молодой омега свободен, сосредоточился на ухаживаниях задавшись целью: добиться во что бы то ни стало предмет своей давней страсти. Тэхен, окруженный вниманием забылся, оттаял и, что уж греха таить, был не против союза с взрослым, успешным адвокатом, которым искренне восхищался и уважал. Да только вновь незадача — на деле Квон оказался неуверенным в себе тираном, а Тэхен — трофеем. Альфа, прикинув, что победа легкая и потерявший бдительность омега уже в кармане, единожды замахнулся на парня, приревновав того к коллеге. А Тэхен прощать не захотел и просто ушел. Просто раз и навсегда. От него и от других на всякий случай — тоже. Забив на статус, работу и «не глупи! Такие мужики на дороге не валяются! Потерпишь!» от все того же старшего брата. Долго игнорировал сообщения и звонки, признания в любви, сводившиеся к банальному «так не доставайся же ты никому». Кавардак в личной жизни довел омегу до депрессии, а с любимой работы пришлось уйти: Квон не смирившись со «строптивостью» Тэхена начал откровенно гнобить подающего надежды сотрудника и коллектив быстро настроил против него. Не долго думая, Тэхен уволился, не дожидаясь очередной подставы от отвергнутого альфы и, окончательно разочаровавшись в людях, сбежал подальше от Сеула и прошлого — в Пусан. Близким сказал, что хочет начать с нуля, а по факту — чтобы взять тайм-аут у ставшей такой неприветливой, пусть даже и родной, столицы. Бросил все к чертям, закрылся в себе, перестал звонить, навязываться. Выпал, кажется, из жизни. Даже работу бросил свою перспективную, уйдя на фриланс. Терять-то нечего. Ну нет, так нет. И не надо. На весь свет не обижен. Альф всех и сразу не презирает. С одним вон даже дружбу близкую водит. Но тот в счастливом браке и вообще, безопасен. А Тэхену и так хорошо. Работа работается, родителей любит на расстоянии, бывший муж относится с уважением, звонит на новый год и в день рождения присылает открытку и бутылку любимого бурбона. А сам Тэхен, узнав что бывший встретил через год другого, как дурак лыбился от радости за почти что родственника, чем окончательно вынес логику Чимина на свалку, с ноги захлопнув дверь. Дома уютно, Чимин в гости иногда приезжает, пусть даже и ворчит, называет друга затворником. Зато спокойно. И никто Тэхену теперь не указ. Тэхен вообще подчиняться не привык. — Ты бы подвинулся, что ли? Тэхен отрывается от новостной ленты в телефоне и растерянно смотрит на развалившегося рядом мужчину. Тот коленями упирается в спинку сидения напротив, а локтем практически ему в ребра. Из адской смеси запахов вокруг, омега чутким обонянием улавливает легкий флер алкоголя, исходящий от соседа и брезгливо морщится. Очень, блять, приятно. Прям вот то, что нужно как раз. Или сказ о том, почему Тэхена воротит от общественного транспорта, а на улицу при свете дня он выходит разве что на утреннюю пробежку. Даже подавители, перед течкой отбивающие обоняние почище ковида, заказывает с доставкой на дом. Нет, Тэхен не социофоб и людей любит. Глубоко в душе, где-то в недрах прям, за семью печатями запрятав собственную общительность, компанейство и вполне себе уживчивость… Просто от людей Тэхена тошнит. Омега, в силу характера за себя постоять может, умеет и вредничать, и кокетничать, если надо. Не хочет просто. Ничего не хочет. Поэтому молча отодвигается от похмельного беты, ловя спасительный поток воздуха из приоткрытого окна. Он прикрывает глаза в надежде вырубиться поскорее и проспать все пять с лишним часов дороги. А там по отработанной схеме: такси-дом-душ-любимое кресло на балконе, звонок Чимину, его занудный гундеж по правкам к сайту, с которым Тэхен ковыряется периодически по просьбе друга и полное отсутствие посторонних запахов и рож. Не привлекать внимание, расслабиться и… — Простите, кажется вы заняли мое место. Тэхен обреченно вздыхает, поворачивается на уверенно звучащий голос со стороны прохода и, стряхнув с себя остатки нервных клеток, павших в неравном бою с реальностью, взглядом встречается с парой агатовых глаз. — Пацан, иди, а? — недовольно хмурится бета, понимая, что молодой альфа с завязанными в хвост синими волосами и добродушной улыбкой обращается именно к нему, а не к сидящему рядом омеге. — Пол салона свободно... — А я о чем? Весь мир у ваших ног, выбирайте любое. — Альфа не двигается с места и демонстративно отправляет свой рюкзак на полку для багажа, жестом указывая бете куда-то за спину. Улыбается-то он все так же, открыто и дружелюбно, вот только по сгустившемуся запаху феромонов ясно, что начинает злиться. — Да какая разница? Пацан, по-хорошему... — откровенно психует мужик, не желая уходить с насиженного места, но осекается на полуслове, уловив алый всполох в радужках черных глаз. — По-хорошему, да, — четко разделяя слова проговаривает незнакомец и Тэхен инстинктивно сжимается в битый пиксель и, не желая слушать чужую перепалку, готов уже сам уступить место. — Два раза не повторяю. Тэхен пытается успокоиться. Он зарывает глаза и, полагаясь на благоразумие соседа по сиденью, мысленно считает до трех. Открыв же их снова, удивленно вскидывает брови, глядя в спину уносящему ноги бете. А после слышит обращенное уже к нему спокойным низким голосом: — Привет? Час от часу не легче.

***

Вы когда-нибудь делали вид, что недра вашего телефона хранят в себе самую ценную информацию, добытую предками для спасения цивилизации? Последние полчаса с тех пор, как дверь автобуса, глухо тарахтя, погребла за собой все пути к отступлению, Тэхен вживается в образ самого сосредоточенного похуиста на всем белом свете. И, если сказать, что Тэхен — звезда театральных подмостков, то это будет полный пиздеж. И провокация до кучи. Потому что с таким серьезным лицом изучать меню собственного телефона не смог бы даже самый талантливый актер. Будучи воспитанным омегой на недавний «привет» Тэхен даже кивнул, в душе отчаянно вопя: «Не привет! Сгинь, пропади!». После, достал наушники и включил музыку погромче, демонстративно отгораживаясь от нового попутчика с чересчур навязчивым ароматом сандала, не находящим, кажется, сопротивлений и преград на пути к чуткому носу Тэхена. Шумно заработавший в салоне кондиционер ситуацию немного спас. Не так, чтобы прям оазис посреди пустыни. Скорее, глоток выдохшейся теплой Пепси в жару или вроде того. И на том спасибо, как говорится. Отвлечься даже немного получилось. Взяв себя в руки, Тэхен погрузился в любимую музыку и даже успел расслабить булки, предвкушая неглубокий нездоровый сон в позе «зю» в общественном транспорте. Но, то ли день сегодня не его, то ли год, то ли жизнь, мать еë ети… Наушники сдались первыми. Пауэрбанк, к слову, с ночи предусмотрительно поставленный на зарядку, отсветился в памяти лежащим на прикроватной тумбе, забытый в родительском доме. Песня предательски прервалась на высокой ноте вокалиста I prevail и наступила… Нет, не тишина. Откуда взяться такому везению? Из динамиков автобуса до слуха Тэхена донеслась еще с собственной свадьбы знакомая «Amore fati», заставив мелко вздрогнуть и замереть. Чертов трот... Омега громко сглотнул и почти смирился с положением... JiminBro: хен, прием JiminBro: ТЭХЕН ...а еще трижды скинул звонки назойливого друга и немигая уставился в окно, не вдаваясь в подробности проносящихся за окном пейзажей. От Сеула до Пусана с остановками ехать пять часов и немножко минут. А усилившийся аромат сандала, ярко выделяющийся на фоне какофонии запахов незнакомых ему людей, уже выбил из легких Тэхена последний кислород. Золотое правило любого адекватного омеги: «за две недели до начала течки стараться не посещать людные места, предварительно не закинувшись горсткой подавителей». К слову, к адекватным Тэхена причислять не стоит. Ну, так, для галочки. Черти в его омуте пусть и спят, но бдить в полглазика не забывают ни на минуту. Искать подавители по карманам при незнакомце, а тем более, давиться ими не имея при себе бутылки воды — моветон. В жару не иметь при себе бутылку воды заходя в автобус — тоже, кстати, про Тэхена. Омега изо всех сил старается абстрагироваться и не материть себя последними словами хотя бы мысленно. — Вы в порядке? Какой сердобольный! Откуда только взялся на мою голову?! Тэхен, услышав голос соседа, весь подбирается и неуклюже поворачивается на источник звука, сквозь лавандовые стекла очков рассматривая незнакомца. Альфа, к слову, не выглядит агрессивно или пугающе. Скорее, любопытно. Высокий, статный с не по-азиатски большими чернющими глазами, в которых улавливается неподдельный интерес. Совсем молодой, широкоплечий. Лицо приятное, даже милое в каком-то смысле. Собранные в небольшой высокий хвостик волосы, неожиданно для альфы ярко-синего на кончиках цвета. На правой руке из под закатанного до локтя рукава просторной рубашки, отчетливо проступает чернильный узор, начинающийся на запястье и уходящий куда-то выше по предплечью и бог знает, куда еще там он может уходить. Тэхен мысленно дает себе леща и старается не особо пялиться на соседа. — Я — Чон Чонгук, — продолжает альфа, не обращая внимания на чужое замешательство, — А вас как зовут? Молчи, Тэхен, игнорируй! — Ким Тэхен, — это тот самый случай, когда речевой аппарат с мозгом в страшном рассинхроне. Бывает, что у омег это случается в течку. У Тэхена это случается вне зависимости от цикла. Чонгук протягивает большую ладонь, которую омега удивленно пожимает в знак приветствия, отмечая, что руки у нового знакомого горячие и с виду вполне могут сломать пополам его собственные пальцы, которых легонько касаются и тут же отпускают. — Рад знакомству. Вы до Пусана? Омега растерянно кивает, скидывая неизвестно какой уже по счету входящий от Чимина. JiminBro: Блять, хен! Ты там в себя поверил?? 🤬

Tae: меня прокляли тобой,

не иначе🙄

JiminBro: а че мы трубочку не берем? — До Пусана, да, — запоздало отвечает Тэхен, стараясь не встречаться с Чонгуком взглядом, пока отвечает на вопросы друга. JiminBro: ты там с мужиком, что ли?! И через пару секунд красная трубочка на экране телефона Тэхена в очередной раз ползет вниз. Дважды.

Tae: да с чего ты взял?!

JiminBro: Свершилось! Мужииик! Иначе ты уже бы сам мне позвонил! И как он? Тэхен украдкой зыркает на нового знакомого, пока тот что-то сосредоточенно строчит в собственном телефоне.

Tae: обычный

И Тэхен может поклясться, что услышал радостный вопль брачующейся гиены где-то там, в оставленной позади столице.

Tae: Чим, у меня телефон садится.

Напишу, как доберусь домой.

JiminBro: 😼👉👌💦💦🥴 Нет, вообще Чимин нормальный. Он хороший друг и человек потрясающий. Просто долбанутый. Слегка. И, кажется, немножко нимфоман, но это не точно. Ибо не пойман — не вор, как говорится. А самые шальные секс-марафоны, на памяти Тэхена, Чимин устраивает со своей работой. С хаотичной периодичностью. До дрожи в коленях, полной отрешенности от всего человеческого и частыми путешествиями от рабочего ноутбука до холодильника. Телефон, предусмотрительно поставленный на беззвучный режим, улетает куда-то в карман рюкзака, а Тэхен, смирившись с ситуацией, возвращается в реальность, где один симпатичный молодой альфа все еще с интересом наблюдает за происходящим. Чимин потом отомстит ему, конечно. Но с ним договориться можно, а вот с внутренним омегой… сложнее. Хотя, если учитывать то, что в части переговоров с собственной сущностью Тэхен — профи со стажем и пакт о ненападении давно заключен, а инстинкты худо-бедно отключают блокаторы, шансы альфы не быть проигнорированным стремятся к нулю. В свои двадцать с хвостиком, как у кумихо, длинной в восемь лет и полгода, Тэхен точно знает чего хочет. И чего не хочет. А не хочет он новых сомнительных знакомств в междугороднем душном транспорте Сеул-Пусан. И, нет, не предрассудки. Просто, правда, может не надо, пожалуйста?

***

Вот уже полчаса Чонгук украдкой наблюдает за своим невольным попутчиком. Омега выглядит напряженным и скованным. Он невидящим взглядом пялится в окно, провожая проезжающие по встречке машины. «Считает он их, что ли…» — думает альфа. А Тэхен и правда считает. Но только красные и это секрет. Тэхена хочется развернуть к себе лицом и рассмотреть получше. В идеале, сделать что-нибудь, чтобы омега расслабился и перестал его игнорировать. Чонгук отслеживает собственные мысли и украдкой вдыхает чужой природный аромат, нежный, пудровый, с примесью горчинки. Альфа непроизвольно хмурится. Тэхен явно чем-то обеспокоен, ему неуютно под чужими взглядами. А судя по тому, как он не в первый раз подавляет зевок, прикрывая рот тыльной стороной ладони, становится ясно, что уже успел устать. — Тяжелый день, Тэхен? — аккуратно интересуется Чонгук. Тэхен непроизвольно дергается, услышав собственное имя и сводит брови на переносице. — Тяжелая жизнь, — в сторону бурчит омега. — Расскажете? — не отстает альфа. Тэхен подвисает, пытаясь уловить смысл вопроса. Чонгук спокойно ждет. Чего ждет — сам не понимает. Омега стягивает с носа солнечные очки и пристально смотрит на соседа, инстинктивно щурясь от ставшего вдруг непривычно ярким дневного света. — Сарка-а-а-зм, — по буквам растягивая слово, кривит губы Тэхен. Тэхен выглядит совсем юным, но безумно серьезным. Из под светло-каштановой вьющейся челки на альфу смотрят прищуренные глаза, цвет которых Чонгук не успевает различить. Зато на носу омеги он замечает бледные редкие веснушки, которые находит очень милыми. — Оу, а я уже было думал звонить в службу психологической поддержки. — Остряк? — уточняет Тэхен — Самую малость если только, — беззлобно ухмыляется альфа. — Так что там у вас в Пусане? — У нас в Пусане пара древних храмов, пляжи, — Тэхен задумывается на долю секунды, ловко переводя тему разговора. Фактически, сделавшись домоседом, каких мало, омега за полтора года город так и не посмотрел, разве что… — Башня в парке Йондусан. — Были на ней? — альфа заметно оживляется. — Я? Нет, конечно! — Почему? «Не смотри на меня так, будто призрака встретил…» — молит про себя Тэхен, а вслух бурчит: — Высоты боюсь. — Серьезно? — Похоже на то, что я шучу? — омега скрещивает руки на груди. — А вдруг опять сарка-а-а-зм? — притворно возмущается Чонгук, округляя свои бездонные глазищи. Тэхен, сам от себя не ожидая, прыскает со смеху, но все еще недоверчиво поглядывает на попутчика. — Там еще есть канатная дорога, знаешь? — Угу, — Тэхен уверенно кивает, решая не уточнять у альфы, когда это они успели выпить на брудершафт и перейти на ты. А еще подтверждает, что и на канатной дороге он не катался и вообще близко к ней не подходил. Потому что в свои под тридцать поседеть от страха не имеет ни малейшего желания. Чонгук с интересом слушает рассказ разговорившегося омеги о том, что тот из Сеула, а в Пусан переехал не так давно, чтобы сменить обстановку. Работает удаленно, по специальности — юрист, по духу — домосед. «С темным прошлым и неясным будущим», как в шутку поясняет сам омега, на что Чонгук обещает сделать ему табличку с надписью «сарказм» потому, что планирует просить вытягивать ее перед собственным носом всякий раз, когда Тэхен собирается опять пошутить. На ближайшей остановке водитель автобуса обещает стоянку длинной в десять минут и Тэхен, как несмазанная качель скрипя затекшими от долгого сидения коленями, выныривает на улицу, хватая ртом сухой раскаленный воздух. Чонгук тут же тенью следует за ним, делая вид, что весьма увлечен созерцанием припорошенной пылью придорожной травы, а не чужими стройными ногами и вполне себе упругой задницей в черных узких скинни. Тэхен зеркально делает вид, что одного назойливого альфу не палит (разве что совсем чуть-чуть), а возвращаясь в автобус, спотыкается на ступеньке и, не успев сгруппироваться, тихо взвизгивает, предвкушая встречу собственной задницы с асфальтом. Свидание последних двух, к слову, отменяется, ввиду того, что Чонгук, все так же хвостом идущий за Тэхеном, вовремя его ловит и без видимых усилий помогает забраться в автобус, придерживая за талию. А убедившись, что тот твердо стоит на своих двоих, с сожалением выпуская омегу из рук. Тэхен на удивление покорно топает к своему месту, легонько подгоняемый в спину неожиданным спасителем. — Спасибо, — смущенно проговаривает Тэхен. — Теперь я обязан на тебе жениться, — знакомый голос где-то в районе макушки в попытке сдержать смех, звучит чуть ниже, чем обычно. — Сомнительное предложение. Пожалуй, откажусь, — фыркает Тэхен, нахохлившимся вробьем взгромоздившийся на свое кресло и доставая из рюкзака солнечные очки. — В следующий раз не утруждайся и... — Подожди! — не успевший сесть альфа наклоняется и легонько перехватывает Тэхена за запястье, отводя руку с очками в сторону. — Я уже два часа пытаюсь понять, какого цвета у тебя глаза. Можно, я посмотрю? Это вот что сейчас такое было, мать вашу?! — Чего? — Тэхен непонимающе хлопает ресницами, в то время, как попутчик бесцеремонно изучает его лицо и кажется заглядывает в самую душу. — Вау, зеленые! — восхищенно выдыхает Чонгук. — А ты знал, что всего у полутора процентов населения Земли зеленые глаза? — Топишь за аналитику? — уточняет смущенный Тэхен, спешно водружая очки на переносицу. «Топлю за свидание с тобой!» — молчит Чонгук, занимая свое место рядом. — Просто где-то вычитал. Вообще, языки изучаю. Английский, итальянский, китайский. Первые два преподаю. — Ого! — само как-то вырывается у омеги. — Я в универе учил английский и не пропускал ни одной лекции по латыни. — Настолько нравилось? — искренне интересуется Чонгук. — Не так, чтобы, — усмехается Тэхен. — Просто в рай юристы не попадают, а в аду латынь мне явно пригодится. Тишину утреннего автобуса нарушает плохо сдерживаемый смех на два голоса, а Тэхен наконец-то расслабляется.

***

Примерно на третьей остановке Тэхен понимает, что с присутствием попутчика смирился окончательно. Сам альфа его не раздражает и кажется весьма интересным собеседником, да и в целом ему на удивление приятен. А потеряв Чонгука из виду омега, как неприкаянный, переминается с ноги на ногу у дверей автобуса, глазами выискивая знакомый силуэт. Не находя заметно напрягается и инстинктивно втягивает носом воздух со смесью из чужих запахов в поисках того самого сандала. Чонгук как сквозь землю провалился. Тэхену бы радоваться, вот только не выходит. Нервишки сдают. Альфа точно упоминал, что едет в Пусан и выходить до конечной не планировал. Да и куда он мог податься в такую жару посреди шоссе, оставив вещи тут, на месте. Омега ждет ровно десять минут и когда уже все пассажиры рассаживаются по своим местам, а Тэхен готов просить водителя подождать одного придурковатого потеряшку, последний запрыгивает в автобус. В одной руке он держит бутылку воды, а другой убирает выбившиеся из хвоста яркие пряди с взмокшего лба и висков. Тэхен громче положенного выдыхает, с потрохами выдавая собственное беспокойство в то время, как сам виновник его стресс-марафона падает на сиденье рядом и протягивает бутылку воды: — Держи, еще холодная. Тэхен машинально забирает тару из чужих рук и легко справившись с крышкой делает несколько маленьких глотков. Спасительная прохлада приятно обжигает губы и желание придушить одного шибанутого альфу откладывается в долгий ящик, но не на самое дно. Потому что Чонгук, видимо не хило вспотевший в процессе охоты за водичкой, встает с места и не долго думая, стягивает с себя рубашку, оставаясь в белой хлопковой футболке. На уровне глаз Тэхена на долю секунды оказывается оголившийся от простых манипуляций подтянутый живот альфы с дорожкой темных волосков от пупка куда-то ниже, за кромку мешковатых джинс, заставляя омегу практически подавиться не то водой, не то воздухом. Да похуй, в целом! Сдохнуть можно от такой картины маслом. Если бы не все тот же трот, доносящийся из колонок общественного транспорта, а что-нибудь погорячее, явно двинувшийся от жары Тэхен засунул бы этому Аполлону пару купюр прямо за пояс его дурацких широченных штанов. В идеале вообще оседлал бы... «Какой пиздец...» — мысленно подытоживает Тэхен, сосредоточенно булькая водой из бутылки и стыдливо, как школьница, отводя глаза. — «Это просто пиздец...». Чонгук, все еще тяжело дыша, убирает ненужную деталь гардероба в рюкзак и поправив подол футболки возвращает все свое внимание притихшему омеге. — Спасибо, спринтер, — как можно более дружелюбно выговаривает Тэхен. — Вообще, марафонец, — хитро прищуривается черноглазый демон и омега таки давится водой. Чонгук услужливо тянется похлопать закашлявшегося Тэхена по спине, но тот протестующе выставляет руку перед собой, блокируя сердобольные попытки «помочь». Откашлявшись озвращает альфе бутылку и мысленно считает до десяти. Тэхен хоть и рассудительный по жизни человек, но омега он не железный. Поэтому всю оставшуюся дорогу старается помалкивать, дышать через раз и периодически делать вид, что спит и потому так усердно сопит. «Успокоиться, просто успокоиться», — как мантру про себя читает Тэхен и ближе к концу поездки все-таки вырубается от стресса и усталости.

***

На конечной, пока пассажиры с задних сидений ровной вереницей покидают автобус, Чонгук, последние сорок минут наблюдавший за посапывающим на его же плече омегой, легонько трогает его за предплечье. — Просыпайся, Тэхен, приехали, — зовет альфа. Тэхен что-то сонно ворчит, ладонью трет лицо, а разлепив тяжелые веки обнаруживает, что только на ручки к попутчику не забрался пока спал. — Ты ведь не обедал еще? — Нет, — омега резво отстраняется и лопатками вжимается в окно, чем Чонгука умиляет еще больше. — Тут недалеко есть хороший ресторанчик и пиццерия. Или хочешь куда-нибудь еще? — Что? — Тэхен осоловело округляет глаза. — Все ясно, — смеется вставший с места Чонгук, — значит по пути решим. — Я домой, мне надо… — неуверенно мямлит Тэхен, прижимая к груди свой рюкзак. — Мы просто поедим, это не займет много времени, — явно не принимающий возражений альфа протягивает ему руку и омега скорее на автомате хватается за нее, как маленький. — А потом я провожу тебя домой. Договорились? «А можно звонок другу? А лучше помощь зала!» — думает про себя Тэхен, послушно поднимаясь и топая за альфой по узкому проходу общественного транспорта. Чимин бы сейчас, увидев, как ведет себя его лучший друг, хитрожопо прищурился, поиграл бровями, мол «Чë, котик, влип?» и шустро выставил диагноз грандиозного проеба нашего отшельника перед до странного дружелюбным синеволосым парнем.

***

Полтора года назад, распаковывая вещи на новом месте, Ким Тэхен честно признал свое поражение перед здоровыми отношениями. Их у омеги нет, не было и быть уже не может. А те, которые были — шли бы в жопу. Потому что нервы дороже, а от ночных слез в подушку лицо утром опухает так, что глаз не видно. Антидепрессанты тоже нынче дороги и бьют по мозгам, а закинуться раз в день подавителями особого труда не составляет. Сущность свою можно запихнуть подальше, оставаясь в более-менее здравом уме и работоспособном состоянии, не отвлекаясь на течки и выяснение отношений. Кому вообще в наше время нужен этот геморрой? Тэхену не нужен, ему и так хорошо живется. Или жилось. По крайней мере он был вполне себе спокоен. Ровно до того момента, как один неугомонный Чон Чонгук не выкурил его из зоны абсолютного комфорта и тотального похуизма в пиццерию, неподалеку от здания автовокзала. Тэхен к пицце равнодушен, незнакомцев сторонится, а альф так вообще за версту обходит по квадрату, на всякий случай. Но Чонгуку, вроде как и все равно. Он подкладывает омеге в тарелку кажется уже третий кусок сочной пиццы с кусочками ананаса, и совершенно невинным взглядом следит за тем, чтобы омега ее хотя бы понадкусывал. Спустя еще примерно час, Тэхен обнаруживает себя в такси, которое альфа вызвал видя, как он сонно клюет носом. На все отговорки Чонгук стойко гнет свое «ты устал» и «так быстрее», а стоя у подъезда вбивает в телефон уже плохо соображающего омеги свой номер и быстро пускает по нему дозвон. Тэхен честно обещает вечером ответить на звонок и добавить в друзья на фейсбуке. А еще, на удивление не сопротивляется, когда на прощание альфа легонько приобнимает его за плечи. Стоя в лифте, что на нужный этаж ползет медленнее черепахи, Тэхен решает обещание номер два выполнить. Вбивает в поиске «Чон Чонгук, Пусан», но услышав металлическое лязганье у себя перед носом, быстро кладет практически в ноль разряженный телефон в карман не дожидаясь загрузки страницы. Попав в квартиру омега наконец расслабляется. Первым делом стягивает осточертевшие шмотки, плетется в ванную и долго стоит под душем. Ловит себя на мысли, что если сейчас ляжет спать, то вполне себе продрыхнет до поздней ночи. И, если один симпатичный альфа будет ему звонить, скорее всего даже не услышит этого, хотя трубку взять обещал. Кстати, альфа! Вышедший из душа Тэхен врубает кондиционер, обещает себе полить цветы, как только проснется и сцапав телефон валится на любимый диван. Честно разблокирует гаджет и последнее, что видит, прежде чем провалиться в желанный сон — лицо нового знакомого на экране мобильного и подпись под фото: Чон Чонгук, Пусан. 22 года.