model material

'клик' Это была одна из тех вещей, которые, однажды заметив, Киришима больше никогда не сможет забыть. Как бы он ни старался не обращать на это внимание или игнорировать. 'клик' Он даже не знал, когда все началось, и это, вероятно, было самым нервирующим моментом во всем этом. Было ли это что-то, что он приобрел недавно, как вызывающая привыкание привычка, или это было что-то, что началось давным-давно, как постепенная акклиматизация в его повседневной жизни? 'клик' Киришима никогда бы не стал ругать кого-то за хобби, которым они увлечены. Особенно, если это был один из его лучших друзей. Иметь в жизни что-то, к чему нужно усердствовать, было супер мужественно! Заниматься рекреационной деятельностью требовало много самоотверженности, стойкости, настойчивости, умений и... и... 'клик' Киришима никогда бы не заставил кого-то чувствовать себя плохо из-за того, что он делал то, что ему действительно нравится. Особенно, если это делало его счастливым. 'клик' Но Бакуго... 'клик' Киришима был почти уверен, что любимое хобби Бакуго — сталкинг. И он был почти уверен, что любимой жертвой Бакуго для преследования был сам Киришима. И это... 'клик' Ну, это было совсем другое. 'клик' ______________________________________________ — Эй, ты заметил, что Бласти в последнее время таскает камеру по кампусу? Впервые эта тема была поднята в непринужденной беседе почти шесть месяцев назад; всего через несколько недель после того, как они все вместе переехали в здание общежития Альянса Хайтс после захватывающей катастрофы, которой была их тренировочная программа в летнем лагере с Дикими, Дикими Кошечками. — О, да. Я видел ее в его школьной сумке на днях за ланчем, но он очень напрягся и разозлился, когда я попытался спросить его об этом. А потом он просто рванул прочь, даже не доев еду! Поначалу особых поводов для беспокойства не было. Во всяком случае, по мнению Киришимы. У каждого есть свои хобби; у каждого есть то, чем он увлечен. Некоторые виды хобби были более распространены, чем другие; как Серо с его коллекциями манги, Джиро с ее многочисленными инструментами и Сато с его выпечкой. Некоторые из них были немного более эксцентричными; как Токоями с его мечами, и Мидория с его атрибутами Всемогущего, и Минета с его... всем. И когда самые разные люди жили вместе под одной крышей, как и их одноклассники, принятие различных увлечений других людей шло рука об руку с обучением тому, как справляться с разными причудами каждого. Если Тодороки выглядит так, будто вот-вот чихнет, держитесь подальше от его правого бока. Если обогреватели в общежитии вышли из строя в холодный день, обязательно проверяйте Асуи каждые пару часов. И если кто-то собирался участвовать в каких-либо... кхм, "личных" или "частных" делах... просто позаботьтесь о том, чтобы быть достаточно вежливым, чтобы не быть в пределах досягаемости многочисленных ушей Сёдзи, ради его здравомыслия. Так что, Бакуго любил носить с собой секретную камеру в сумке, ну и что? По большому счету, скрытая любовь к фотографии на самом деле не была чем-то странным и виноватым в удовольствии — независимо от того, насколько странным образом обороняющийся Бакуго, казалось, справлялся с этим. Но Бакуго был странно чувствителен ко многим вещам, так что в этом действительно не было ничего необычного. — Я думаю, это мило, — заметила Ашидо, пока она сосредоточилась на покраске ногтей на ногах. — Показывает, что он действительно способен делать что-то кроме взрывов. Я всегда знала, что ему будет полезно найти хобби. Теперь ему просто нужно потрахаться. Может быть, тогда он научится расслабляться. — Интересно, что он фотографирует, — вслух размышлял Каминари, бездумно балансируя карандашом на кончике носа и полностью игнорируя домашнюю работу, лежащую на столе перед ним. — Наверное, мусорные баки и сетчатые заборы, — пошутил Серо с острой ухмылкой и дразнящим блеском в темных глазах. — Кажется, он один из тех подражателей фотографов, которые фотографируют только реальный мир, а реальный мир полное говно. Все рассмеялись над этой оценкой, даже Киришима, потому что, хотя Серо был серьезен только на 74%, это все еще было очень вероятно, учитывая все, что они знали о Бакуго. Но... 'клик' Насколько вы по-настоящему можете знать человека? ______________________________________________ Киришиме нравилось верить, что они с Бакуго стали довольно хорошими бро за время, проведенное вместе в старшей школе Юэй. Что они были из тех друзей, которые могут чувствовать себя комфортно, говоря друг с другом о чем угодно. Что ничто между ними не было запретным. — Эй, чувак, — осторожно затронул эту тему Киришима однажды ночью, когда они занимались в комнате Бакуго в общежитии. Он крутил карандаш между пальцами и наблюдал с другой стороны стола, как морщины на бровях Бакуго становились глубже от раздражения из-за того, что его отвлекли от его очень важной работы по английскому языку. — Хм? — рассеянно проворчал он в ответ, даже не удосужившись оторваться от книги. — Чем ты любишь заниматься в свободное время? — спросил Киришима, любопытно наклонив голову. — А? — Бакуго перевернул страницу и еще сильнее нахмурился, глядя на слова, лежавшие у него на коленях, очевидно, изо всех сил стараясь продолжать читать и игнорировать другого мальчика. — Я знаю, что ты любишь заниматься скалолазанием, когда не бегаешь, производя взрывы, или тренируешься, чтобы стать героем, и все такое, — продолжил Киришима, несмотря на обескураживающее отсутствие интереса Бакуго к этой теме. — Но что еще ты любишь делать? — Не знаю, — пренебрежительно пробормотал Бакуго, не особо задумываясь, прежде чем через мгновение смирился с тихим ворчанием: — Сноубординг, иногда… наверное. Киришима сжал губы в ответ на этот расплывчатый ответ и немного быстрее покрутил карандаш между подушечками пальцев. — У тебя есть другие увлечения? — Ха? — Терпение Бакуго для этого утомительного допроса, казалось, официально закончилось, и его голова резко поднялась, чтобы посмотреть на него с явным раздражением и возмущенным недоумением; мускулы тугие и напряженные, на его шее начинают проступать вздутые вены. — Я, черт возьми, не знаю. Раньше... много играл на барабанах или что-то в этом роде. Какого хрена тебя это вдруг так волнует? — Мне просто было любопытно, — поспешил сдаться Киришима успокаивающим жестом. Последнее, чего он хотел, это чтобы Бакуго вышвырнул его из комнаты — он все еще действительно нуждался в его помощи со всей этой затеей с написанием эссе. — Тц, — Бакуго раздраженно тряхнул головой и драматически закатил глаза, прежде чем снова сосредоточить все свое внимание на книге, не говоря ни слова об этом. Киришима продолжал беспокойно возиться с другой стороны стола. Когда внимание Бакуго больше не было на нем, он еще раз взглянул на землю у изголовья идеально заправленной кровати своего друга и уставился на черную лямку сумки с фотоаппаратом, торчащую из-под беспорядочной груды грязной одежды, которая была свалена. наспех запихнули в угол комнаты. Киришима провел кончиками своих острых зубов по нижней губе, прежде чем снова повернуться к Бакуго. — Ты любишь фотографировать? Все тело Бакуго напряглось в ответ на этот вопрос; внезапно он стал гораздо более бдительным и сосредоточенным, чем раньше. Он уставился на свою книгу, несмотря на то, что его глаза оставались идеально зафиксированными в одном месте, в частности, на полпути вниз по странице, прежде чем он медленно поднял голову, чтобы посмотреть на него. — Тупица тебе что-нибудь сказал? — спросил он очень явно вынужденным, спокойным тоном. — Я имею в виду... он упомянул что у тебя есть камера... — Киришима неуверенно поерзал под его пристальным, пронзительным взглядом; ожидая взрыва и гневных криков, которые обязательно последуют. Бакуго мог защищаться в таких вещах, но он защищался в том смысле, что проявлял агрессивную гордость за свои интересы и обычно бросал вызов любому на месте, кто попытался бы сказать ему, что это было странно или неожиданно с его стороны наслаждаться тем, чем он занимался в свободное время. Обычно он не пытался держать что-то в секрете. Он никогда не пытался что- то скрывать от людей. И хотя Бакуго Кацуки мог быть кем угодно... — Это просто глупый подарок от моего старика. Я даже никогда не использовал его раньше. Убедительным лжецом он не был. ______________________________________________ Он был в ванной на четвертом этаже здания общежития Альянса Хайтс, когда впервые услышал это. Киришима устало вздохнул и почистил зубы перед раковиной прямо посреди пустующего места на столе. Он провел рукой по своим волосам, все еще влажным и спутанным после недавнего душа, затем вцепился пальцами в воспаленное, нежное мясо на обнаженном плече и откинул голову назад, подняв лицо к потолку. Его налитые кровью глаза закрылись сами по себе, в то время как он сосредоточил остаток своей быстро иссякающей энергии на завершении утомительной задачи, чтобы, наконец, лечь в свою уютную постель на ночь. Он почти не уловил его из-за непрерывного журчания воды из-под крана. 'клик' Зубная щетка Киришимы замерла, когда далекий звук зафиксировался где-то на задворках его туманного сознания. Он оставался совершенно неподвижным и напрягал слух, чтобы прислушаться, пытаясь понять, чем мог быть за этот странный шум. Когда он понял что больше не слышит его, Киришима открыл глаза, прежде чем снова медленно наклонить голову вперед, чтобы посмотреть на свое отражение. На его сохнущие красные локоны, на его покрытые пастой губы, открытые вокруг такой же заляпаной зубной щетки, и на светло-фиолетовый оттенок усталого цвета на мягкой коже, покоящейся под его пытливым взглядом. Он не мог видеть в зеркале никого, кто находился бы с ним в ванной, и повернулся, чтобы вглядеться в пустую комнату; на пустые душевые кабины и узкий коридор, ведущий к ваннам, но там ничего не было. Никого не было. Он был один. Киришима повернулся и сплюнул в раковину. Должно быть, он очень устал от сегодняшней тренировки, если слышит то, чего там не было. Он сложил руки под струей ручья и плеснул немного воды на лицо, затем снова вытер его насухо влажным полотенцем, затем схватил свою красную косметичку с туалетными принадлежностями и неторопливо вышел из ванной. Он свернул за угол и открыл дверь, чтобы быстро вбежать прямо в Бакуго. Киришима издал испуганный крик когда увидел парня, отчего Бакуго тоже вздрогнул от удивления. Откуда-то из его широкой груди вырвалось возбужденное рычание, и его щеки вспыхнули темно-красным цветом от того, что он так легко испугался, прежде чем он протянул руку, чтобы толкнуть Киришиму в плечо в отсроченной мести. — Блять, Дерьмоволосый?! Какого хрена, ты так орешь посреди ночи?! — Боже, чувак, — так же резко отчитал его Киришима, прижав руку к бешено колотящемуся сердцу. Он все еще чувствовал, как в глубине ушей отбивается рассеянный пульс. — Я чуть не обосрался. — Это я чуть не обосрался! — Бакуго продолжал злиться, как будто он только что стал жертвой необоснованного, гнусного преступления. Киришима весело ухмыльнулся ему, несмотря на все нервы, которые все еще вибрировали в его конечностях, прежде чем он еще раз пристально посмотрел на Бакуго. Он направлялся в ванную уже после комендантского часа, но... он ничего не взял с собой? У него не было его знакомой черной косметички с его любимой зубной пастой и дезодорантом, не было с собой сменной одежды и даже полотенца. — На хрена ты на меня пялишься? — Бакуго посмотрел на него с подозрительным прищуром, как будто пытался прочитать его мысли. — Ничего! — Киришима ответил автоматически, даже не успев подумать о словах, вылетевших из его рта. — Я не ожидал встретить тебя здесь, вот и все. Бакуго приподнял острую бровь со знакомым нетерпеливым выражением лица. Его суровый взгляд метнулся по пустому пространству за плечом Киришимы, прежде чем он рявкнул: — В ванной? — Я... — Киришима наткнулся на подходящее объяснение, прежде чем очень застенчиво пожал плечами. — Наверное, я просто предположил, что ты уже лег спать, понимаешь? Бакуго одарил его странным взглядом, в то время как его темные глаза скользнули по всем плоскостям его лица и по простору его обнаженной груди. Киришима старался не дрогнуть под такой откровенной слежкой. — Тц, — Бакуго щелкнул языком по нёбу, прежде чем грубо оттолкнул его плечом в сторону и направился к пустующим душевым кабинкам. — Иногда ты ведешь себя чертовски странно, придурок. Киришима попытался рассмеяться, как обычно, но получилось неловко и натянуто. Он сделал ровный вдох, чтобы успокоиться, и решительно покачал головой, прежде чем снова отправиться в свою комнату в общежитии. Он убедил себя, что действительно просто устал той ночью. Что он не будет чувствовать себя таким нервным и взволнованным утром, после хорошего, долгого сна. ______________________________________________ Но это была одна из тех вещей, которые однажды Киришима заметил, он не мог не заметить, когда это случилось снова. — У-у-у, почему ты не позволяешь мне сделать это для тебя? — по-детски заскулила Ашидо через прижатый к уху динамик. — Разве ты не хочешь быть счастливым? Киришима закатил глаза, глядя на один из мотивационных плакатов, висевших на стене в его комнате, пока он балансировал телефоном между щекой и плечом, и он неловко споткнулся, пытаясь одновременно натянуть спортивные штаны. — Я счастлив, Мина, — в тысячный раз за неделю попытался возразить Киришима, уже зная, что его аргумент, вероятно, в одно ухо влетит, а в другое вылетит. — Кроме того, не то чтобы я не польщен или что-то в этом роде, что Джиро влюбилася в меня. Она просто... она не совсем мой... — Что? Не твой тип? — Ашидо насмешливо фыркнула на другом конце линии, как будто это он был утомительным. — Эйдзи, мы вместе ходили в одну среднюю школу, помнишь? Ты действительно собираешься попытаться сказать мне, из всех людей, что задумчивая цундэрэ со склонностью одеваться в темную одежду и страстью к хэви-металу не совсем «твой типаж»? — Эй! - Киришима схватился за винтажную футболку Алога Бунтаря, которую вытащил из шкафа, и сильно надулся, как будто она могла увидеть его яростное неодобрение. — Я рассказал тебе о своем воображаемом любовнике из эмо-группы в надежде на строжайшую конфиденциальность! Ашидо тут же расхохоталася, а Киришима швырнул телефон на грязное покрывало своей кровати, чтобы засунуть руки в рукава и надеть рубашку. 'клик' Киришима остановился, все еще уткнувшись головой в мягкие, податливые складки. Он моргнул, глядя на душную серую ткань, и навострил уши в наступившей тишине, прежде чем заставить свои конечности стянуть ее до конца. Он окинул взглядом все четыре знакомые стены своей комнаты, прежде чем его взгляд остановился на кромешной бездне ночи, простирающейся за отражающей поверхностью раздвижной стеклянной двери, ведущей на его балкон. Киришима уставился на искаженные черты его лица, его сердце колотилось, а руки вспотели, прежде чем он рванулся вперед, чтобы открыть замок и распахнуть дверь настежь. Он моргнул, глядя на пустой внутренний дворик, пытаясь успокоить бешено бьющийся пульс, прежде чем осторожно шагнуть босыми пальцами ног на холодный бетон, чтобы осмотреться в непосредственной близости. Но ничего не было. Никого не было. Киришима схватился за край рамы в нарастающем разочаровании, прежде чем его отчаянно блуждающий взгляд внезапно остановился на соседнем балконе Бакуго. Он смотрел, как тяжелая ткань его толстых плотных штор развевается на вечернем ветру в щель открытой двери. Только если не Бакуго только что... Киришима тяжело сглотнул и не осмелился моргнуть, продолжая смотреть на темный порог, словно ожидая, что из него что-то вылетит. Бакуго только что стоял на своем балконе? — ЗДРАСТЕ, КИРИШИМА?! — Безумный крик Ашидо из брошенного телефона напугал его больше, чем его скример в ванной. — ТЫ ИГНОРИРУЕШЬ МЕНЯ ИЛИ ЧТО-ТО?! Киришима еще долго смотрел на соседний внутренний дворик, прежде чем, наконец, нырнул обратно в свою комнату, и, заперев за собой раздвижную дверь, задернул ярко-красные шторы и больше никогда их не открывал. ______________________________________________ — Да ладно, Бласти, это не такое уж и секретное дело, — приставал Каминари с широкой ухмылкой, глядя на стол Бакуго, теснясь в его пространстве. — Мы все знаем, что он есть у тебя! Перестань быть таким застенчивым и просто дай нам уже увидеть это! — Да, чувак. Мы хотим внести свой вклад в поддержку нашего местного начинающего фотографа, — поддразнил Серо, упираясь причудливым локтем в широкое плечо блондина. Киришима бросил взгляд на зрелище, происходящее в другом конце класса. Бакуго выглядел напряжённым и был на грани взрыва, когда он стиснул зубы и сильнее зажмурил глаза, как будто физически пытался их проигнорировать. Его сильные руки сжались на груди, а шея сзади была окрашена в темный, смущенный цвет вплоть до воротника школьной рубашки. — Я не знаю, о чем вы, придурки, говорите, — закипел Бакуго с нетерпеливой яростью, прежде чем выкрикнуть, — ТЕПЕРЬ ОТЬЕБИТЕСЬ И ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! — Чувак, ты типа... худший лжец во всей вселенной, — хихикнул Серо, дразня его крепкую фигуру. — Если ты не используешь свою камеру, тогда что это? — Каминари потянулся к брошенной сумке Бакуго, лежащей на земле у одной из ножек его стола, прежде чем поймать уголок проявленной фотографии, торчащий из бокового кармана, и вытащить ее из потайных карманов. Глаза Бакуго распахнулись в мгновенной панике, прежде чем он вскочил со своего места, швырнув в Серо стол, как будто тот вообще ничего не весил, и опрокинув свой стул на бок с сердитым грохотом. Он выхватил фотографию и скомкал ее в кулаке, прежде чем запустить торопливую серию взрывов из глубины своей ладони, сжигая улики во вспышке и потрескивании яркого света и густого дыма. Каминари и Серо уставились на него широко раскрытыми глазами и от удивления приоткрыли губы, в то время как Бакуго изо всех сил пытался судорожно вдохнуть воздух, как будто он только что закончил марафон по горизонту Японии, прежде чем он схватил свою сумку трясущимися пальцами и бросил ее через плечо и вылетел из комнаты, не сказав ни кому ни слова. Киришима смотрел, как он отбегает от своего стола с таким же испуганным выражением лица, прежде чем Бакуго исчез в дверном проеме и скрылся из виду. — Боже... — выдохнул Каминари с растерянным изумлением в наступившей тишине, охватившей весь класс. — Что с ним в последнее время? Пальцы Киришимы сильнее сжали его карандаш, и он стиснул зубы, продолжая смотреть на пустой порог, словно ожидая, что кто-то вернется. Но Бакуго так и не вернулся, и он впервые был отмечен отсутствующим на занятиях и тренировках героев. ______________________________________________ Киришима смотрел, как его ноги шагают, и глубокая морщина свела его маленькие брови к центру лба, пока он шел по дорожке вокруг задней части здания общежития Альянса Высот к мусорным бакам. Он не видел Бакуго до конца дня после того, как в классе у него случился мини-бунт, и Киришима солгал бы, если бы сказал, что не начинает беспокоиться об одном из своих лучших бро. Бакуго всегда был очень сложным человеком; Киришиме потребовалось несколько месяцев дружбы, чтобы понять его. Он был шумным, но все же каким-то таким же замкнутым, гордым, но все же каким-то таким же скромным, непостоянным и непредсказуемым, но все же таким же последовательным и очевидным в модели своего поведения. Но в последнее время... Бакуго совсем не был похож на себя, и это так же расстраивало и обескураживало, как невероятно огорчало и нервировало. Киришима вздохнул, поднимая крышку мусорного бака, чтобы положить мешок для мусора, и уже собирался снова захлопнуть его, когда что-то заставило его остановиться. Он вглядывался в темные глубины зловонных отходов и пытался понять, что привлекло его внимание, прежде чем он наконец узнал обгоревшие остатки фотографии, которую Каминари пытался вытащить из сумки Бакуго, лежащей среди моря брошенного мусора. Киришима переместил свой вес на носки, прежде чем обернуться через плечо, чтобы убедиться, что он там один. Когда он не заметил никого вокруг, он повернулся к мусорному баку перед собой и полностью открыл крышку. Он схватился за края гниющего, ржавого контейнера обеими руками и сделал глубокий вдох, прежде чем забраться внутрь. Прогорклый запах кислого молока и разлагающегося мяса проник в его ноздри, и Киришима сморщил нос от отвращения, а его горло сжалось от гнилостной вони, пока он перетасовывал мешки с мусором со своего пути, прежде чем подобрать смятый шарик пепла, бумага с полимерным покрытием. Он быстро выбрался из отвратительного беспорядка, чтобы уберечь свои горящие легкие от дальнейших пыток, прежде чем как можно бережнее развернуть хрупкую, сморщенную фотографию, чтобы не повредить ее еще больше. Большая часть изображения была искажена и сожжена взрывом, но, поскольку это была довольно новая картина, то, что осталось от цветов, осталось таким же ярким и легко различимым, и Киришима ахнул от резкого осознания, когда он узнал ярко-красную копну его волос, и фон его комнаты в общежитии, и сморщенный уголок глаза, когда он улыбался или смеялся над чем-то неизвестным, и... и... Бакуго все это время фотографировал своей камерой, и желудок Киришимы сжался от дискомфорта, когда он пришел к поразительному выводу, что Бакуго фотографировал его. ______________________________________________ Киришима знал, что копаться в чужих личных вещах неправильно, но на самом деле у него не было другого выбора. Бакуго что-то скрывал от него, и Киришима устал притворяться, что не знает, что это такое. — Я возьму что-нибудь поесть, — объявил Бакуго в какой-то момент посреди их учебной сессии на следующей неделе. Голова Киришимы резко поднялась с того места, где он притворялся поглощенным домашним заданием, наблюдая, как другой мальчик встал на ноги, вытянул руки, пока не затекли суставы в плечах, и направился в коридор, не оглядываясь назад на него. — Тебе что-нибудь нужно? — спросил Бакуго, когда он был уже на полпути к двери. Время, подумал Киришима. — Э-э... не приготовишь мне чаю или еще что-нибудь, пока будешь там? В последнее время меня сильно болит горло. — Лучше не болей, — сварливо пробормотал Бакуго. — Наверное, из-за того, что все время был чертовски громким. Киришима выдавил из себя еще один натужный, небрежный смешок, краем глаза наблюдая за спиной Бакуго, прежде чем тот исчезнул за дверью, которую он закрыл за собой, выходя из комнаты. Киришима слушал шорох его тапочек, направляясь к лифту в конце коридора, и подождал, пока не услышал отдаленный стук лифта, после чего вскочил со своего места и быстро осмотрел помещение. Киришиме не нравилось быть таким подлым, но Бакуго не оставил ему выбора. Он схватил лямку сумки с фотоаппаратом, где она лежала искусно замаскированной грязной одеждой, прежде чем вытащить ее на ружу и расстегнул крышку. Он разочарованно нахмурился, когда больше не нашел фотографий, но увидел груду использованных катушек с пленкой, набитую внутри, и понял, что они должны быть где-то здесь. Он снова закрыл сумку и засунул ее обратно в тайник, прежде чем повернуться к остальной части комнаты. Он заглянул в ящики стола Бакуго, битком набитые блокнотами и обрывками бумаги, и перерыл коллекцию комиксов и литературных романов на книжной полке, порылся в шкафу с черной одеждой и разными фасонами тяжелых ботинок, но он до сих пор ничего не нашел. Киришима разочарованно хмыкнул и грубо сел на край кровати, когда услышал, как что-то твердое ударилось о стену позади него. Киришима подпрыгнул от звука, подумав, что Бакуго вернулся из своего приключения внизу, прежде чем обернуться, чтобы поближе рассмотреть обманчиво безупречное постельное белье. Он встал достаточно, чтобы поднять свою задницу с матраца, прежде чем плюхнуться обратно на него, и снова услышал глухой стук в стену. Киришима вскочил на ноги и перегнулся через ширину кровати, слепо ощупывая пространство между каркасом кровати и стеной, прежде чем его пальцы наткнулись на что-то, засунутое в тонкий желобок. Его пульс начал трепетать еще сильнее по венам, когда его пальцы обхватили таинственный предмет, прежде чем он вытащил его из узкой щели. Это был фотоальбом в кожаном переплете. Киришима уставился на него, и его сердце болезненно колотилось в горле, прежде чем он бросил его на кровать и поспешно открыл. Внутри была куча фотографий, точно таких же, как те, что Бакуго уничтожил и выбросил в мусорный бак — и все они были Киришимы. Киришима в кафе в центре города, куда однажды после школы собрались все их одноклассники, и Киришима, смеющийся со своими друзьями, пока он бездельничал на своем месте за партой, и Киришима, переодевающийся в костюм героя в раздевалке спортзала. Киришима который вырубился на диване в общей зоне после импровизированного вечера кино, и Киришима, сосредоточивший всю свою концентрацию, чтобы приготовить расфасованный рамен на кухне, и Киришима в ванной, чистящий зубы перед раковиной, и Киришима в своей комнате в общежитии, лицо которого спрятано в складках его любимой винтажной футболки Алого Бунтаря, и Киришима, и Киришима, и Киришима, и Киришима- — На какую хуйню ты пялишься? — Бакуго захлопнул за собой дверь. Кожа Киришимы инстинктивно напряглась, как будто он ожидал, что его взорвут, когда он развернется на месте. Брови Бакуго нахмурились в замешательстве из-за испуганного выражения, которое должно было появиться на его лице, прежде чем его острый взгляд скользнул вниз, чтобы наконец заметить альбом, лежащий открытым поверх обложки. Его черты исказились в четких линиях бешеной ярости. — Какого черта ты копаешься в моих чертовых вещах?! Киришима может только думать о том, чтобы моргнуть ему в ответ, пока он изо всех сил пытается понять, что происходит прямо сейчас. Его конечности казались размытыми, а комната вокруг них далекой, пока он пытался восстановить дыхание, которое, казалось, выбили из его легких, прежде чем он выдохнул очень озадаченно: — Чувак... что это, блядь, такое? Злость Бакуго мгновенно отступила, и он переступил с ноги на ногу, словно активно пытаясь оценить серьезность ситуации, прежде чем его пальцы сильнее сжали дымящуюся кружку чая и забытый пакет чипсов, которые все еще были зажаты в его руке. — Киришима, это...это ни хрена не так как выглядит... — Тогда что это, Бакуго? — повторил Киришима еще более свирепо, его зрачки расширились от настороженной напряженности. — Ты был... почему ты... что ты... — Смотри, — Бакуго сделал шаг вперед, а Киришима инстинктивно сделал шаг назад. Бакуго запнулся от такой реакции, прежде чем стиснул зубы и посмотрел в знакомой защитной манере. — Может ты, черт возьми, послушаешь меня хотя бы на секунду? — Я слушаю Бакуго, но ты ничего не объясняешь, — так же яростно откусил Киришима. Он даже не осознавал, что его руки сжались в кулаки, пока не почувствовал, как они трясутся на ткань на его бедрах. — Ладно, блять, просто... — Бакуго запнулся, лихорадочно ища место, куда поставить кружку и чипсы. Он прижал их к книгам комиксов, которые Киришима пролистал ранее, прежде чем оперся всем весом на полку и опустил голову, уставившись в пол. Киришима долго наблюдал за ним, не смея пошевелиться или вздохнуть, прежде чем увидел, как широкие плечи Бакуго вздрогнули от силы его резкого вздоха. — Я... — Бакуго споткнулся еще немного, прежде чем его пальцы сжались на полке настолько, что костяшки пальцев побелели. Он все еще не оторвался от земли, когда наконец признался: — Я был.... был у гребаного обязательного терапевта или что-то в этом роде, после всего того дерьма, которое произошло на Камино, и она.... дала мне эту дурацкую камеру и сказал, что я должен сделать снимки для наших еженедельных заданий. Киришима уставился на его напряженную фигуру, пытаясь воспринять всю эту информацию, и, несмотря на тревожный приступ беспокойства, все еще крутившийся в его животе, он почувствовал, как его кожа начала смягчаться при этом заявлении. — Так... ты вроде... не сталкерил меня или...? — ХА?! Дерьмо-НЕТ! — Бакуго завопил с возродившейся яростью, когда он оттолкнулся от полки, чтобы преувеличенно вскинуть руку в воздух. — Ты меня принимаешь за какого-то чертового уродца?! Я просто... она сказала мне фотографировать то дерьмо, которое делает меня счастливым, и... — Но.... — Киришима прервал его яростную тираду, неуверенно переведя взгляд на фотоальбом. — Это все мои фотографии? — Да ты, ебаный придурок! Она заставляла меня говорить о всяких бесполезных вещах, и я понял, что... видеть тебя счастливым делает меня чертовски счастливым или что-то в этом роде, ясно?! Но тогда... — Бакуго замялся, как будто только что понял, что сказал слишком много. Он протянул руку, чтобы запустить пальцы в свои взрывчатые волосы, прежде чем отвести взгляд, чтобы снова посмотреть на пятно на полу, когда он проворчал: Но потом я просто... все время замечал, когда ты выглядел охрененно красиво и все такое, и никого рядом не было, чтобы оценить что-то из этого, так что... Я начал.. — Ты начинал фотографировать меня каждый раз, когда чувствовал влечение ко мне, — заключил Киришима в своей голове, когда Бакуго не смог продолжить это заявление. Киришима изучил фотоальбом, содержащий все изображения с его лицом. — Это все еще немного жутко, Бакубро... — Ты засранец, ты думаешь, я этого не знаю?! — Бакуго сердито посмотрел на него, а униженный румянец залил все его лицо.— Вот почему ты никогда, блядь, не должен был узнал об этом! — Но я узнал об этом, — так же легко возразил Киришима. Он оторвал взгляд от разбросанных фотографий и посмотрел на себя через всю комнату, прежде чем бросить вызов: — Итак, что ты собираешься делать с этим сейчас? Бакуго моргнул в ответ, как будто не понял вопроса должным образом — что было необычно, учитывая, насколько проницательным и умным в целом был Бакуго. Он переместил свой вес еще немного и неловко выдавил: — Что я, блять, собираюсь с чем?? Киришима наблюдал, как он беспокойно ёрзал под его непоколебимым взглядом, и было невероятно приятно наблюдать, как он так открыто извивается. Киришима сделал требовательный шаг вперед и повторил: — Ты фотографировал меня каждый раз, когда тебе казалось, что я хорошо выгляжу, не так ли? Итак, что ты собираешься делать с этим теперь, когда я знаю? При таком внушительном жесте стальные глаза Бакуго пробежались по его фигуре, но он отказался отступить или испугаться его, упрямо удерживая свои позиции против надвигающихся нападок другого. — Теперь, когда ты знаешь что, придурок? — Теперь, когда я знаю, как сильно ты в меня влюбился, — уверенно обвинил его Киришима, не обращая внимания на то, как Бакуго выплюнул такое откровенное обвинение. Он остановился прямо перед другим мальчиком и впился в вид его раскрасневшихся щек и широких зрачков, словно это была приятная награда. — Итак... что мы собираемся с этим делать? Горло Бакуго сжалось и подпрыгнуло, пока он искал на слишком близком лице другого какое-то объяснение, прежде чем его испытующий взгляд скользнул вниз и остановился на его губах. Его напряженные плечи и широкий торс напряглись от внезапного понимания. А затем он бросился вперед, чтобы сократить расстояние между ними. ______________________________________________ По шее и плечам Бакуго стекал пот, который намочил воротник его майки, когда он выбросил руку и выпустил шквал взрывов, чтобы стереть возвышающуюся структуру валунов перед ним. Рикошетные вибрации его детонации сотрясли землю под его ногами, когда высокий строй захлопнулся и развалился на части, рухнув у его ног грудой разбросанных камней и обломков. Он прохрипел, чтобы вдохнуть чистый воздух среди всех парящих пылинок и пыли вокруг его головы. Бакуго выпрямился и поднял дергающееся предплечье, чтобы вытереть влажный лоб, когда услышал тихое дрожание своего мобильного телефона в спортивной сумке на другом конце комнаты. Он старался выровнять дыхание, пересекая пустое пространство, копаясь внутри, мимо всей своей одежды, утяжелителей на щиколоткы и недопитых бутылок с водой, чтобы достать закрывающуюся электронику и посмотреть на экран с нерешительным взглядом. От кого: Киришима Эй, мужик! Когда ты вернешься в общежитие?? Умираю с голоду! :) Бакуго почесал затылок, как будто это могло смягчить румянец, который, как он чувствовал, расползался по его щекам. Он провел языком по поверхности зубов, прежде чем щелкнуть им по нёбу. От кого: Бакуго скоро вернусь. Он хотел потренироваться немного дольше — в последнее время он чувствовал себя намного лучше; его голова не казалась такой туманной, а его суждения далеко не такими туманными, так что его сеансы терапии, должно быть, помогали или что-то в этом роде, и наличие Киришимы рядом, чтобы поддержать его теперь, когда он знал, насколько хреново все было для него с тех пор, как Камино, вероятно, ускорило его ментальное восстановления — но он полагал, что проделает изрядное количество работы сегодня вечером. Не было никакого смысла напрягаться больше, чем он уже сделал. От кого: Киришима Хммкей. До скорой встречи, Бласти ;) <3 Бакуго впился взглядом в необоснованный всплеск сердцебиения, который вызвался у него, прежде чем он засунул телефон обратно в сумку, накинул тонкую куртку своей спортивной формы Юэй, чтобы она вяло и мешковато висела на плече, и отправился в общежитие после еще один взгляда назад на разрушенные остатки тренировочной площадки, которые он оставил после себя. Он не сказал бы, что задания с фото, которые ему поручили выполнить за последние несколько месяцев, были огромной тратой времени или чем-то подобным, и это было похоже на то, что груз свалился с его плеч, когда он, наконец, сбросил этот древний кусок металла прямо в мусор, но он все еще наблюдал за меняющимися цветами листьев на редких деревьях, мимо которых он проходил по дорожкам, ведущим обратно к зданию общежития Альянса высот. Он предположил, что это помогло ему замедлиться и оценить более утонченную эстетику окружающего мира, это была единственная полезная вещь, которую он вынес из этих упражнений, и он был рад, что с ними покончено. С облегчением наконец-то избавился от вредной привычки, жертвой которой он стал во время его использования. Добравшись до общежития, он поднялся по ступенькам крыльца, ведущим к входной двери, по две за раз, рассеянно поправив шнурок на запястье, прежде чем потянуться к ручке. 'клик' Все тело Бакуго замерло, когда знакомый звук эхом отдался в его ушах. Он уставился на дверь, в то время как его мозг изо всех сил пытался понять, что только что произошло, прежде чем он обернулся, чтобы осмотреть окружающий двор, поглощенный темным покрывалом ночи, но даже под ослепляющими огнями крыльца над его головой все равно было трудно что-либо увидеть. Его острый взгляд еще раз критически окинул устрашающий, казалось бы, бесконечный участок земли. Он подпрыгнул, когда ручка, зажатая в его кулаке, вдруг поддалась, и входная дверь открылась. Тошинори удивленно моргнул, прежде чем одарил его доброй улыбкой. — Ах, юный Бакуго. Как раз тот человек, с которым я надеялся столкнуться, — громко похвастался Тошинори, прежде чем открыть дверь пошире и жестом позвать его внутрь. — Я хотел бы поговорить с тобой минутку, если ты не возражаешь. Бакуго повернул голову, чтобы еще раз заглянуть через плечо, не желая прекращать поиски источника шума, прежде чем он неохотно принял поражение и согласился следовать за пожилым человеком в здание. — Прости, Бакуго. Я ничего не мог с собой поделать. Киришима перемотал катушку на выброшенной камере с плутовской, лукавой улыбкой с того места, где он слонялся в тени ближайшего ствола дерева. — Ты просто чертовски красивый, чувак. Конец?