Квартира на четвёртом этаже.

Гнев. Единственное, что сейчас чувствовал Никита. Ярость, что охватывала его, была почти животной. Прекрасно понимая, чем это может закончиться, Бойко выплюнул какие-то оскорбления в лицо оппоненту и, круто развернувшись, быстро пошёл в одному ему известном направлении. Желание вернуться и начистить тому мудаку физиономию трепетало внутри, стараясь вырваться наружу, но парень лишь шёл, нервно сжимая руки в кулаки. Он шёл к ней каждый раз, когда злость выплёскивалась наружу. Он не мог ей навредить. Не понимая, как это происходит, он рвал и метал, пока к нему лёгкой походкой не подходила она, не клала руку ему на плечо и не шептала что-то успокаивающее. Стоило ему оказаться в её объятиях, он забывал обо всём - об отце, о центре, о полиции, до которой остался один пропуск. Оставалась только она. Её тепло, её нежные руки, её успокаивающий шёпот. Ребята начали шутить, что она - особое успокоительное, специально для Никиты и созданное. И Бойко соглашался. Кивал головой, смеялся, а сам понимал, что так и происходит. Только она могла усыпить его гнев, только она не боялась к нему подходить во время всплесков агрессии, только она была готова сорваться с учёбы, получив от него сообщение об очередном срыве, только она терпела его недовольное бурчание и не просила заткнуться. Только она во всём этом грёбаном мире его по-настоящему любила и принимала. Не старалась исправить, а принимала. А он менялся для неё. Сдерживался для неё. Представлял её расстроенный взгляд, направленный на ссадины на лице, и усмирял гнев. На всех порах мчался к ней, лишь-бы только почувствовать её. Её запах, её прикосновения, тепло её тела. Лишь-бы она прочитала какой-то стих и сказала, как сильно любит. Она для него всё. Его кислород, его жизнь, его смысл. Дрожащими от ярости руками открывая железную дверь, взлетает по лестнице на четвёртый этаж. Часы показывают половину двенадцатого ночи, но Бойко знает, что она откроет. Звонок в дверь, и уже через несколько секунд выглядывает она. Растрёпаные волосы и заспаный вид говорят о том, что он её разбудил. — Рыжик? Ты чего тут? — удивлённо и в то же время обеспокоено спрашивает Варя, впуская ночного гостя в квартиру. Такую родную квартиру на четвёртом этаже старого дома. — Прости... — выдыхает он, стягивая с себя ветровку и вешая её на крючок. Проходит к её комнате и садится на край расправленной кровати. Такой любимый и привычный запах ягод, которым пропитано всё, что находится вокруг, заполнил лёгкие, заставляя Бойко слабо улыбнуться. — Что случилось? — Крапивина садится сзади и обнимает. Долгожданное облегчение. Они давно не виделись, и от этого становится ещё приятнее. Её горячее дыхание Никита чувствует даже через футболку. — Снова тебя кто-то разозлил? — без слов поняла Варвара. Подбородок её покоился на спине парня, а руки были скрещены на его животе. Слабый кивок, в ответ на который она лишь сильнее прижимается к его спине. Поцелуй куда-то в плечо окончательно вышибает все остатки негативных эмоций. Не говоря ни слова, Крапивина укладывает Бойко на кровать, не размыкая объятий. Закрывая глаза, парень слушает размеренное дыхание возлюбленной и мечтает всегда так засыпать.