Сумасшедшая ненависть

Обычный и совсем прохладный осенний день. Ветер был слабым, но деревья поддавались его пути и поэтому идти было приятнее. Особенно, когда до ушей доносился шелест листвы, и под ногами, и на деревьях. Людей как такого уже не было, однако один парень стал исключением. Он шел неспеша, по асфальтированной дорожке. Его тело было закрыто тёплым пальто, на голове красовалась шляпа, а половину лица закрывала черная маска. Ноги были окутаны синими джинсами, а обыкновенные черные берцы аккуратно ступали по мелким камушкам. Неизвестный шел в направлении собственного и недавно открывшегося ресторана. После пожара на прошлом рабочем месте, паренёк не расстроился, а скорее наоборот осознал: сейчас, после смерти ему открыты бесконечные пути. Сейчас, для него больше не существует таких понятий как: порог жизни и смерти — есть только время. Майкл вообще не осознавал, как смог докатиться до того, где он сейчас находится, но это парню определенно нравилось. Афтон уже не помнит, когда стал впервые ощущать к этому созданию что-то кроме гнева. Думаю, что следует начать с самого начала его новой жизни. После пожара в Сестринской локации прошло не так много времени, примерно несколько недель. За этот промежуток времени, парень пытался понять всё, что с ним ранее произошло, и в каком-то смысле попытаться «переварить». Сознание упорно пыталось заблокировать память к прошлому, и тому самому инциденту с ковшом. Вот только как раз из-за того самого момента, в комнате с огромным предметом, Майкл смог воспроизвести все детали той роковой ночи. После этого его жизнь радикально поменялась. Думаю не стоит говорить о том, как сильно труп возненавидел робота, что стоял за толстым стеклом и наблюдал за всем этим. К сожалению Афтон упустил тот факт, что на тот момент, когда его убивали за всем этим стояла его милая, и маленькая сестрёнка. Майк об этом знал, но почему-то не питал ненависти к родственнику, а спихивал всё на невиновного куска железа, который просто выполнял поручения и являлся простым наблюдателем. Жизнь — неизвестная мастерица всего на планете. Наверное, поэтому, когда Eggs выкидывал мусор скопившийся в ресторане, то заметил целого и невредимого аниматроника, который находился в привычном выключенном режиме. Забирать своего потенциального убийцу, никак не хотелось. Нет, это не касалось его боязни снова быть чьей-нибудь оболочкой, тут Гнилой понимал и осознавал: его сестра на данный момент уже «свободна» и находиться в сломанной Малышке, но чувство некого беспокойства не покидало обладателя гнили. Лучше было бы прислушаться к своему внутреннему голосу, однако с течением времени, аниматроник уже находился и стоял на платформе в мастерской у Майка, который боролся с двумя мыслями: либо оставить его здесь и давать ему ржаветь от ненадобности, либо разобрать на детали. В итоге парень пришел к выводу, что если у кого-нибудь из основных аниматроников будет недостаток той или иной детали, то Труп просто возьмёт её у ненужного робота. Так прошел год, а Эннард до сих пор стоял нетронутым, если только частично. У него больше не было нескольких проводов и пару глаз, но внешне казалось, что тот никак не изменился. Снова осень, опять лужи и слякоть, от которой уже начинало тошнить, но Афтон не бог, чтобы легко брать климат под свой контроль и менять его под себя, поэтому приходилось мириться с этим и продолжать неспеша идти к заветному зданию. Прошло всего ничего, а после возвращения в свою каморку мужчина не заметил пропажи того самого, который являлся виной ночных кошмаров и всех его проблем. Хочу сказать, что ненависти как таковой уже не имелось, но Benedict до сих пор делал вид что злился из-за прошлого, говоря себе, что так нужно, а зачем — без понятия, просто нужно и всё. — Самое забавное, что Eggs совсем не замечал, как начинает разговаривать сам с собой, точнее с роботом. Обнаружилось это только тогда, когда «человек» задавая вопрос повернулся к неживой машине ожидая от него ответа, а после повернулся обратно возвращаясь к своим чертежам. — Молодец Майк, ты достиг грани между нормой и шизофренией. Ещё немного и стану видеть силуэты. — Парень надавил на виски и немного потёр их, в надежде прийти в чувство и полноценно вернуться к ранее поставленной задаче — Я просто устал, переутомился. Нужно будет сходить ещё за кофе. — После тридцати минут в помещении, Майкл всё-таки удосужился повернуться в сторону и кажись холодок пробежал по всему телу паренька — Эннарда не имелось на месте. Как бы тот не упирался, а идти на поиски пропажи требовалось и пока Майки ходил по зданию, в голове всё это время вертелся только один логический вопрос: как? И как долго его нет? Хотя на данный момент первое его волновало больше. Аниматроник нашелся около главной сцены. Хорошо, что ресторан был закрыт, Парень не хотел даже допускать мысль о том, что было бы в рабочее время. Скорей всего дети испугались бы и просили взрослых уйти из этого странного места. Казалось, робот никак не реагировал на труп человека и это подтвердилось, когда Афтон заметил синий сканер льющийся на главную сцену. Видимо Эннард анализировал его замену, потому что было слышно, как система выдавала ошибку с знакомым звуком и голубое свечение мигало красным. Задачей хозяина ресторана была проста: нужно просто подойти к затылку бездушного куска железа и нажать на нужную кнопку. Эта функция была создана самим Майклом, потому что он предполагал, что однажды при включении робота это может быть единственным способом его полным и точным отключением. Уже плотно подойдя к аниматронику Гнилой не заметил, как тот уловил движение позади себя и неожиданно повернувшись к парню...обнял его? Да, Майку не показалось, эта машина просто заключила его в свои объятья, но они были не крепкими, скорей такими, чтобы не причинять дискомфорт и боль. Видимо Эннард и вправду стал обычной бездушной машиной с прописанной развлекательной программой. С тех пор отношение Афтона к спагетти как-то заметно изменилось, и это заметил даже сам Труп. Ненависть больше не мешала, однако на её место пришло чувство, которое было сложно описать. Как-то в одной из ситуаций паренёк всё осознал: он становится ненормальным. Робот спустя пару недель переехал в дом Гниющего и обычно всё время находился с хозяином, потому что так в его программе прописал сам Майкл. У них даже появилась традиция: вечером аниматроник сидел на новой кровати, так как старая просто разваливалась под весом аниматроника. Обычно парень садился на колени робота, утыкался тому лицом в железное плечо, а тот в свою очередь обнимал его крепко, даже иногда до хруста в рёбрах, потому как эту программу прописал сам Майк. С тех пор Труп не мог спать или что либо делать без тяжелой машины. Всему хорошему иногда настаёт конец, но не у парня. Как-то раз произошла ошибка, которая сломала парня. Стоял вечер, что походил на предыдущие. Двое силуэта как обычно сидели в объятиях друг друга и пока голова Афтона лежала на проводном плече, он почувствовал что-то далеко напоминающее наслаждение. Всё произошло неожиданно: Эннард раскрыл свои пластины на лице и впился острыми зубами в плоть парня сидящего на нём. К счастью это оказался обычный сбой, но в тот момент у Афтона будто крышу снесло — не взирая на боль, которая пронеслась по всему телу, он снова хотел, чтобы кусок железа повторил это. Eggs осознавал, что это ненормально, но скажите тогда пожалуйста: разве это адекватно и научно, что тот кто должен был уже превратиться в пыль, был живее всех живых? В школе у Афтона были как девушки так и парни, с которыми он мог окунуться в похоть и наслаждение. Гнилой мог находиться как в лидирующих местах, так и в пассивных, но неизменно оставалось одно — ни о какой любви не шло речи. Парень никогда не чувствовал того самого чувства, просто утолял свои потребности и на этом всё. Однако теперь, труп понял: зависимость — это прекрасное чувство, которым он заболел. Всё бы ничего, но пугает мысль только о том, что объект его обожания не имеет, ни души, ни так называемого железного сердца, которое помогало бы бездушному роботу ощутить весь спектр эмоций и чувств. Однако Майку не нужно было многого, он был зависим от него, он был влюблён в него. Имелась только платоническая нужда, Eggs желал лишь сломанных костей, огромных отпечатков зубов на коже и оставлять на пластмассовой маске свои поцелуи — это было его комфортом. К сожалению каждый раз ходить в ресторан одному не хотелось, но приходилось. После полного разбора и принятия себя, своих деяний и чувств, паренёк стал реже выходить на работу, потому как дома у него всегда был тот, из-за кого чувство боли придавало Майку только одни положительные эмоции. Бездушный аниматроник и живой гнилой труп могут быть вместе — это их личный концерт.