О чем мечтают боги?

Кажется, сегодня что-то в агентстве пошло не так, привычный голос Дазая сегодня даже не услышишь. Он просто молча делает свою работу. Наушники лежат на его шее, только и слышен звук печати на клавиатуре. И тихо, слишком тихо, но кому не все равно? Разве на Осаму когда-то было не все равно? За него печется только Ацуши и Куникида, когда Дазай не делает работу. Его когда-то считали частью агентства? Много не договаривал, часто уходил, отшучивался от вопросов о прошлом. Хороший пример некого подобия человека. И кажется даже Ранпо не заметил его настоящего лица за тонной масок и фальши. Это разочаровывало бывшего мафиози. Неужели он настолько умен, что своей дедукцией даже Эдогава не может выступить перед ним. Именно сегодня Осаму все надоело, его не раздражал Куникида, ему не хотелось пристрелить Ацуши или задушить слишком громкие недовольства Ранпо. В кармане пальто тихонько лежала Beretta 92 и как бы сильно не хотелось выстрелить себе в горло она продолжала покоиться в кармане. Впервые не в столе. В голове пустота, работу руки делают сами. Начинающиеся проблемы с крысами добавляли работы, Федор сам по себе был проблемой. И если никто вокруг еще не догадывался о несущейся на всех порах проблеме, Дазай был знаком с ней лично, еще со времен мафии, когда Федор искал эсперов. Пересеклись случайно, Осаму тогда почти исполнилось шестнадцать, какова же удача Достоевского наткнуться именно на обнулителя. Вербовка подростка не затянулась бы на долго если бы не то, где он работал, для проблем с мафией было еще рановато. Но Федор просто так не отцепится от него. Логичным было похитить парня в детстве, они пересеклись под рождество. Осаму бродил от нечего делать по улочкам Йокогамы. Достоевский уже следил за ним для лучшего момента. Довольно странным было то, что Дазай стоял никакой. Просто побитый перебинтованный парнишка сидел у ларька со сладостями, будто кого-то выжидая. Шею обвивал красный вязаный шарф, а в районе двадцати метров крутилась девочка. На удивление, статуса Осаму в мафии Федор не знал и как же он был удивлен, когда завидел рядом с парнишкой Огая. Это оттолкнуло, но не на долго. Дел у Достоевского в Японии было достаточно, время для плана вербовки найдется. Но вот Осаму уже двадцать два года, а он до сих пор не в организации Федора. Интерес к эсперу у главы организации возрастал. Их умы на одном уровне, Осаму вне крыс мертвого дома станет проблемой плана. Федору нужен Дазай как союзник, друг, но точно не враг. Так они ни к чему не придут. Тогда, когда Мори отошел от своих детей, Достоевский начал действовать. Сделал примерно то, что могло озадачить его самого. Вышел напрямую и подключил Гоголя. Но вот незадача, способности то, не работают. Как Николай не пытался, переместить мальчика не смог. Тогда два гения поговорили с глаза на глаз под дулом пистолета. Диалог был не из приятных. Они оба не покажут эмоций, но читают друг друга как книгу. Парнишку заинтересовало происшествие, если бы не Мори он может быть и ушел бы. Осаму нравилось в обществе Огая. А тогда он даже не понимал насколько приятно, что человек понимает тебя на все сто. Нужно было соглашаться. Вздох вышел настолько громким, что все сотрудники повернулись в сторону Осаму, он же только откинул тело на спинку и закрыл глаза. В этот момент в офисе оказался директор, и как по догадке Ранпо, подошел прямиком к Дазаю. Тот в свою очередь даже не шелохнулся. Какие-то бумаги упали на стол и Фукудзава ушел. Скучно. Это дела по портовой мафии. И с каких пор это должен решать он? У них есть прекрасная убийца Кека. Осаму встал со стула, прошелся по всем равнодушным взглядом, сейчас натягивать маску клоуна желания не было. Он полистал папки с бумагами, одну закинул Ацуши, остальные две остались при нем. Директор спустился в кафе, пришлось спускаться за ним. Осаму застал Фукудзаву за разговором с Танизаки. Бесит. Даже мафию обсудить с глазу на глаз не может. Дазая уже не волнует конфиденциальность этой информации. Сейчас здесь настоящий Дазай, холоднокровный и безэмоциональный, человеческие жизни для него не имеют значения. Застрелил бы Джуничиро, если бы в него следом не воткнулась катана директора. Эта перемена в поведении Осаму была замечена Фукудзавой. — Я на счет этого, — Парень демонстративно указал пальцем на лежащие в другой руке бумаги. — Не вижу смысла заставлять вас ждать, и делать это все письменно я не намерен. Давайте обсудим. — Не могу не согласиться, тогда поднимемся. Хоть директор и был максимально прямолинейным человеком, сказать напрямую Дазаю, что с ним такое, почему-то не мог. Разговаривать с серьезным Осаму дело привычное. С Фукудзавой он всегда такой, нет смысла притворяться. Ничего важного в их разговоре не было, просто здесь был необходим опыт бывшего мафиози и информацию о скрытых складах мафии. Когда вопрос был решён, Осаму положил папки обратно на стол директора. Сейчас бы накидаться — это бы успокоило его расшатанную душу. Разобраться в себе именно сейчас слишком сложно, лучше напиться. Сегодня самый худший день перед ним вылез Доппо. — Эй, ты чего творишь, скотина суицидальная! — Все как обычно. — Прекрати скидывать свою работу на Ацуши. — Куникидушка, — распевной тон был неуместен, но сейчас тут сам Осаму неуместен. — Я как раз иду забрать эти чертовы бумаги, мы с директором уже все обсудили. — Объясняться перед этим очкариком каждый раз, забирало слишком много нервов. Всем и так на его плевать, зачем так прилипать. Устал. Побыстрее бы в бар. — Врешь ведь, когда ты последний раз говорил мне правду, уже бесполезно. Бери ответственность, чертов Дазай. — Его и вправду не остановить. Идеалист он такой. — Ну ты и дурак, Куникида. — Осаму что-то еще слышал от Доппо, но не придавая значения, пошел к бумагам. Вернулся к директору и положил их. Все, работа закончилась. Осталось только выйти отсюда. Еще один писк Куникиды и пистолет уже не в кармане. Все выдалось как обычно плохо и пришлось просто бежать от очкарика. Он даже в шутку сделал для себя пистолет из блокнота. Дабы припугнуть Дазая, но тут незадача, у Осаму сейчас настоящий сжат в руке все в том же кармане светлого пальто. — Куда ты опять? Можешь хоть один день отработать полностью? — У меня встреча с другом, мне надо идти, и моя работа закончена. — Дазаю уже даже отшучиваться не хотелось, сказал, как было. — С каким таким другом у тебя встреча и где? — На том свете конечно же ~ Дазай сбежал из агентства. Одним легче на душе. И вправду хотел ведь в бар, но может зайти к Оде? Кладбище как всегда казалось пустым, для Осаму это место стало невероятно привычным и умиротворенным. И все же бутылка с саке была при нем. — Выслушаешь меня, Одасаку? Мне слишком тяжело последнее время. Это ужасно, я будто сам не свой. Детективы раздражают, все такое никакое. Ацуши слишком сильно в общении давит на эмоции, и это выводит, к нему не будут относиться по-другому если узнают его прошлое, а он прям так и давит. Предлагаешь поесть чего-нибудь он так жалостливо смотрит на тебя будто впервые слышит, что такое кари. Интересная реакция, согласен? Куникида это вообще ужас, изначально казалось он похож на тебя, но какой из него идеал. Ты был идеалом, он жалкое подобие. Хоть что произойдет он тут же отходит от своего блокнота. А ты, Одасаку, даже твоя способность. «Безупречный.» Никому за тобой не угнаться. — И как мне теперь после времени здесь идти совершать что-то, прости меня, Одасаку. Я не был достоин даже общения с тобой. Все возвращается обратно и мне это не остановить. — Осаму положил голову на надгробие и прикрыл глаза. Он и правда не может сдержать себя, слишком долго он держал маску. Как освободиться? Время бежало, страшно подумать сколько пропущенных сейчас на телефоне. Ветер слегка поддувал челку Дазаю при этом потихоньку закрывая ему глаза. Еще немного и он уснет, но нельзя. Замерзнет, заболеет, точно не умрет от этого. Лишь будет себя плохо чувствовать. Бутылка саке стояла рядом, но уже опустевшая. Чтобы точно напиться до беспамятства нужно гораздо больше. А нужно ли? Вроде полегчало, надолго ли? Это уже не важно. Ноги затекли, надо встать. Подняв голову, пришлось так же поступить со всем телом, что-то пошло не так. На ногах Осаму не удержался. — Ну куда же ты так пойдешь, Осаму Дазай. Кто-то подхватил его неконтролируемое тело. Ноги дрожали. Неужели алкоголь? — Демон Федор? Какими судьбами ты — Осаму не договорил. Не смог больше связать ни одного слова, все помутнело. Неужели это утренние порезы? Но что тут забыл Достоевский. — Предпочитаю «бог». — суховатый ответ. Суицидник потерял сознание. Федор же, не теряя времени подобрал его, осмотрев запястья. А в сиреневых глазах главы крыс нет ни единой эмоции. Пустая трата сил попытаться хоть что-то в них разглядеть. Ни беспокойства, ни тревоги. Он всегда выглядел одинаково. Осаму простудился тут, под действием алкоголя ухудшил состояние. — Кто же ты, Ода Сакуноске? — Последнее что произнес Федор, перед тем как поднять Дазая и унести с собой. Квартиру Осаму найти было сложно. К себе тащить его не хотелось, а агентство вряд ли возьмет замерзшего полупьяного сотрудника. Найти то сложно, но не невозможно, трясти Дазая сейчас не самое лучшее решение. В его суицидной книге точно могло что-то быть. Ее вряд ли кто-то возьмет там можно было хранить что угодно. Адрес найден. Довольно дорогой район города, значит он не переехал со времен восемнадцати лет. Необычно. По дороге к дому Осаму начинал приходить в себя, и все сильнее становился похожим на свою мафиозную сторону. Он молчал и совсем не обратил внимание на своего водителя, просто тихонько сложил руки и сполз по сиденью. В их обшей тишине привычно спокойно и тепло. Приехали. Федор так же молча вышел из машины, Дазай не повел даже бровью. Спрашивать никто никого ни о чем не стал и Достоевский саморучно вытащил Осаму из машины. — Зачем ты это делаешь, брось меня где-нибудь. — Понятно дело детектив начал придираться к действиям Федора. К его несчастью в ответ он ничего не услышал. Квартира у Дазая была шикарная, какая и должна быть у правой руки босса портовой мафии. Как же он ее содержит? — Если встанешь пристрелю, лежи, я найду что нужно, — Достоевский и вправду нашел все что нужно, пару кружек, чайник, таблетки от головы. В холодильнике лежал одинокий краб в банке. Из спальни грохот. — Ты зачем встал. — Федор поплелся обратно. Осаму стоял, опершись на подоконник, с рук слетали бинты, пальто уже давно лежало на полу. — Федь, а возьми меня к себе, да простит меня Одасаку, я так больше не могу. — Дазай нервно из последних сил попытался было еще что-то сказать, но не смог выстоять и начинал падать. С реакцией у Достоевского было не плохо, он подхватил Осаму и прижал к себе. — Почему именно ты меня так хорошо понимаешь, а мы ведь враги. — Сам бы задал такой вопрос. — Ты возьмешь меня? — успел сказать Дазай перед тем как упасть на кровать. — Возьму. Их холодные губы впервые смогли почувствовать нечто приятное в таком феномене как поцелуй. Два врага, которые могут понять сторону друг друга, им вместе хорошо, даже слишком. Бинты, кажется, уже полностью исчезли. Одинаково холодные изящные пальцы обвили шею Осаму, осторожно лаская и сбрасывая последний слой бинтов. Шрамы, огромное количество кривых порезов по всему телу, огромный шрам начинающийся от левого плеча и доходящий почти до бедра Дазая больше всего заинтересовал Достоевского. От всех утомительных ласок Федора, Осаму невольно прикрывал рот рукой, покусывая пальцы, чтобы не издавать протяжных стонов. Ему не нравится свой голос в этом виде. — Прекрати, — Достоевский сцепил две руки Дазая над его головой и прикрыл рот в поцелуе. Второй рукой подхватывая талию Осаму Федор прижимал ее к своему телу, не давая детективу пошевелиться. Кислорода не хватало, но как бы не хотел Дазай не мог отпихнуть его от себя. Пока Осаму не отключился Федор отринул от него удерживая руки. — Отпусти, руки болят. — Сам виноват, не нужно было резать. Федор переключился на шею, оставляя красно-бардовые пятная между тем надавливая на окровавленные руки Осаму. От боли Дазай вскрикивал, но не мог остановить своего знакомого. — Ты увлекся. Хватит уже, а то руки ампутировать придется. — Я не закончил, — Достоевский нежно укусил белую шею все сильнее прижимаясь к бедрам детектива. Дазай сдался, он расслабленно принял все манипуляции над своим телом, давая фантазию действиям Федора. И даже десятый звонок с чертового телефона Осаму не прервет их вечер.