Снова сон.
На протяжении девяти лет Мэй просыпается лишь с одной мыслью:
— «Неужели это сон…»И с каждым годом, смысл этой фразы менялся только в худшую для сторону.
Сначала ему снилось, что он с радостным воплем несётся к двери, открывать вернувшимся с работы родителям. Затем ему начало сниться, как его новая семья постепенно исчезает. Ближе к шестнадцати, ему начало сниться, как они его убивают. В этих снах он не чувствовал боль, не плакал и не боялся смерти. Наиву всё было наоборот.
Это утро не было необычным, даже если брать в расчет то, что именно сегодня ему исполнилось шестнадцать. На часах семь утра, за окном темно, в комнате холодно… Он бы не хотел вылезать из-под одеяла, но если мачеха проснется, ему будет очень плохо. Пересилив себя и кое-как встав с кровати Мэй укутался в плед, тихонько уходя в ванную. Там было хотя бы теплее, пару минут он наслаждался этим теплом, но времени было не так много, чтобы посидеть в теплой комнате. Парень положил плед на край ванны, начав выполнять ежедневный ритуал пробуждения. В зеркале он рассматривал не плохих размеров синяк, благо волосы скрывали его. Мэй противился этому синяку больше всех остальных, потому что он появился не после очередного удара. К его несчастью, домогательства сводного брата с каждым годом преобретали всё больше и больше простора для их совершения. После последнего раза Мэй старается приходить домой только под вечер, когда старший уже в колледже. Парня радовало лишь это и то, что приемные родители могут часто уезжать и оставлять его одного в большом доме. Он испытывал резкое повышение комфорта вокруг, когда оставался совсем один, и чувствовал, что сейчас он точно в безопасности.
Все привычные утренние процедуры были окончены, оставалось лишь переодеться из пижамы в обычную одежду. Душа буквально ушла в пятки, когда после того как он снял футболку за его спиной раздался скрип. Ему уже было понятно, кто это может быть, но стоит только поддаться чужим желаниям, к сожалению, ничего другого не остаётся. Мэй продолжил переодеваться, надеясь, что сегодня обойдётся. Со спины хрупкое и худое тело обняли, сдавливая и прижимая к себе. После такого Мэй с трудом удавалось дышать, теплые чужие руки начали опускаться к бёдрам, сжимая их с такой силой, что невольно парень вскрикнул от боли. Всё его тело уже сковал страх, ноги подкосились и не слушались, в голове вовсе не пойми что, всплывали разные варианты исхода.
Когда его шею уже начали расцеловывать, оставляя больше новых «меток», в гостиной зажёгся свет. Мачеха проснулась, готовить завтрак для мужа, Мэй почувствовал особенно болезненный и длительный засос оставляемый на его шее. Было больно. Как обычно.После этого посторонний человек отступился, уходя из комнаты. Парень выдохнул, быстрее начав собираться, взяв всё необходимое и перепроверив все он наконец мог уходить.
Выйдя на улицу он вздохнул полной грудью, морозный воздух резал нос, но Мэй хотел вдохнуть как можно больше.
Он любил осень, особенно раннюю, когда ещё достаточно тепло. Его привлекали эти теплые цвета и серое небо. Он бы очень хотел, чтобы бы его жизнь хотя бы чуточку стала похожей на раннюю осень, теплой, с желтыми, красными и оранжевыми оттенками. Чтобы она стала более комфортной. Но к сожалению, это всего лишь его несбывшиеся мечты.
