Два Кенмы и Куроо

Кенма шёл из школы. На небе собирались тучи, а настроения не было никакого. Первый день в средней школе совсем не удался. Одноклассники обратили внимание на Кенму только из-за его длинных волос и новенькой, завирусившейся среди детей его возраста, приставки. Сам мальчик их мало интересовал. Приставку облапали со всех сторон (один мальчик её чуть было не сломал), а на Кенму так и не обратили внимание. Вообще, он никогда никого не интересовал. Тихий, странный, помешаный на играх ребёнок – знак того, что с ним будет скучно. С ним не поползать по заброшке, с ним не украсть жвачку с магазина, с ним не забраться на участок злого соседа, чтобы достать перелетевший через забор мяч. С ним можно только долго-долго играть в игры, есть яблочный пирог, что приготовила мама, а потом снова играть в игры. Всё. Настроение совсем упало, когда с неба начали падать капли первого дождя за месяц, а около мусорки послышался родной, спокойный, тёплый голос его первого и, пока что, единственного друга. Повернув голову и устримив взгляд в затылок Куроо, Кенма с непониманием приподнял бровь и тихо спросил: — Куро, ты чего тут сидишь? Мальчик медленно повернул голову, после чего послышалось тихое мяуканье, очевидно, котёнка. Сначала мальчик слегка замялся, но всё-таки сказал: — Ну... Вот, — привстав, он показал на животное, что спряталось за ногой мальчишки, и этим стало подозрительно напоминать Кенму, — он тут совсем один сидел, я решил с ним, чтобы ему не одиноко было. — И сколько вы сидите? — С самого утра. С самого утра. С самого утра Куроо готов сидеть на сыром асфальте и смотреть на котёнка, который был совсем один. Он настолько добрый, что Кенма только сейчас увидел то, что Куроо снял свою олимпийку и накинул на котёнка, чтобы тот не замёрз. Только сейчас Кенма увидел две упаковки кошачьего корма, одна из которых была уже вскрыта и уничтожена, а вторая явно готовилась к употреблению. — И сколько ты собираешься с ним сидеть? — тот растерянно пожал плечами и посмотрел на животное, которое медленно и несмело выходило из своего «убежища». — Думаю, что отец не разрешит мне его взять, поэтому буду к нему приходить по утрам и после школы. У Куроо настроение было явно хуже, чем у Кенмы, хоть он и пытался этого не показывать. Слишком сильно он хотел забрать к себе котёнка, который уже запал ему в душу, обнюхал Кенму и стал тереться об его ногу своей маленькой мордочкой. Надо было что-то сделать. Куроо всегда заботился о Кенме, когда тому было плохо и грустно. Теперь стоит и Кенме сделать что-то для Куроо. Для своего первого и, пока что, единственного друга. Быстро набрав номер мамы и отойдя в сторону, Кенма начал разговор. — Ало, ма, тут такое дело... Ну… Можно я кота заведу? — Куроо заметно оживился. — Да всё в порядке со мной. Да не буду я забывать про него, правда… Ага… Я тебе дома объясню. Ну так можно? Хорошо, спасибо большое. Пока. Убрав телефон, Кенма сразу посмотрел на Куроо. Тот сиял глазами и улыбкой, полными благодарности. Со всем этим дети даже забыли про маленький дождь, который медленно превратился в ливень. — Пойдём домой, Куро, — отвернувшись, он натянул капюшон толстовки на голову, защищая её от дождя, и сказал, не оборачиваясь: — Бери кота с собой. — Это кошка, Кенма, — улыбнувшись еще раз, он аккуратно взял уже кошку на руки, и, прижав к себе, пошёл за Кенмой. И вот они идут домой. Уставшие, каждый со своими проблемами и мыслями. С холодными сырыми волосами, с прилипшей к телу одеждой, с котом (то есть кошкой) под боком и со счастливыми улыбками. Правда один её не скрывает, а другой прячет за волосами и капюшоном. — Куро, — спустя какое-то время решил спросить Кенма. Куро сразу подбежал ближе и с интересом посмотрел на друга. — А как ты ег… её назовёшь? — Хм… я даже не думал. Может… Кенма? — Что? — Нет, кошку назову «Кенма»! — Но это моё имя, да и оно мужское. — И что? Будут два Кенмы. — А если мы будем путаться? — Не будете, — со счастливо-глупой улыбкой произнес Куроо, поднимая взгляд в небо и ловя щеками капли воды. Вообще, Кенму всегда забавляли совершенно идиотские идеи Куроо. Они были совершенно бессмысленными, но при этом все всегда ими восхищались. Восхищались тем, что он мог придумать что-то идиотское и одновременно весёлое. Восхищались тем, как Куроо воплощал это в жизнь и восхищались тем, что обычно всё проходило более-менее гладко. — Кенма. Никакой реакции. — Вот видишь, вы не путаетесь. Действительно, Кенма по интонации понял, кого именно зовёт Куроо, потому что так он зовёт только того Кенму, который ему намного дороже и роднее. Потому что они вместе всегда. Вдвоём. Он и Куроо. Кенма и Куроо. Но теперь они будут всегда втроём. Два Кенмы и Куроо, который любит обоих одинаково. Куроо, который создал эту небольшую «компанию». Куроо, который помог всем, чем смог. Куроо, которого любят оба Кенмы. И даже если они совершенно разные, они всё равно самые любимые, родные и комфортные... Каждый из них любит другого по-своему, зато по-настоящему. Все трое... Два Кенмы и Куроо.