Антона нет

Выходя из дома, Антон узрел глубокие рытвины на двери, воспоминания прошлой ночи о незваном госте ударили в голову, но он не придал этому значения. Любопытство и жажда собственного расследования одурманили его, вели в сторону тёмного леса. Минуя то самое поле, лишённое каких-либо следов ночных танцев, путник подошёл к самой границе леса: десятки деревьев, каждое из которых словно имело лицо, изучали мальчика своими глазами-дуплами. Антон, погружённый в собственные мысли, отвлёкся на хлопанье крыльев. В этот же момент лес будто ожил, силуэты неизвестных бродили среди сосен, вдалеке у реки доносилось эхом: «Во-ва!», мальчик убеждал себя, что там за деревьями никого нет, всего лишь игра света и тени. Или же ему хотелось в это верить. На ветру качалась варежка, повисшая на одной из веток. Самое искреннее из желаний Антона — помирить родителей, вело его к находке, невзирая на всю опасность этого действия. Чёрные фигуры двигались из стороны в сторону, лес был необычайно тёмен и их невозможно было нормально разглядеть. Мысли о награде заглушили всякий страх, и мальчик двинулся вперёд к качающейся ветке. Находка не поддавалась. Приложив усилие, Петров сорвал её и клубы пара взмыли вверх. Руки покрылись кровью, ветки захрустели. Голос в голове кричал: «Беги!», но ошеломлённый мальчик стоял, как вкопанный. Подняв голову, он увидел ночной кошмар наяву. От звериного рыка заложило уши, чудовище одним прыжком набросилось на школьника, повалив на снег. Виски пульсировали, сердце стучало как бешеное. Ручища сдавливали шею Антона. Петров пытался сорвать их, но руки скользили вдоль мокрой шерсти. В ноздри ударил запах пота и хвои, из волчьей пасти несло гнилым мясом. Огромная, казалось, что она могла проглотить весь мир, если б захотела. Вся жизнь пролетела перед глазами: товарищи из прошлой школы, дружная семья, счастливая Оля и мечта о поездке в Диснейленд. Боковым зрением мальчик увидел лисицу, ту самую, что была на окне кухни. Она улыбалась, но эта улыбка была фальшивой, как у женщин из взрослых журналов, скрывающая откровенную злобу. Слюни полетели на лицо мальчишки, тяжелый удар пришёлся в височную область, в глазах всё плыло. Пытаясь собраться с мыслями, Антон осознал, что его тащат глубоко в лес. Он слышал хриплое дыхание над собой. Мальчик пытался сопротивляться, хвататься за кору сосен, но все усилия были тщетны, похититель слишком силён. В кожу школьника впивались когти, и каждая попытка вырваться отдавалась болью. Антон понимал, если он ничего не предпримет, его фотография в газете с графой «Пропал ребёнок» будет следующей. Вдруг посреди леса возникла чёрная металлическая постройка, клубы дыма окружали её, ветки деревьев покорно склонялись. Где-то слышалось уханье Совы. Чудовище отпустило мальчика и начало открывать ворота гаража. Изнутри несло смрадом, какой Антон ещё никогда не вдыхал. Он попытался встать, но был полностью лишён равновесия. Зверь затащил его во тьму, закрыв за собой ворота. Внутри стояла невыносимая вонь. Лампочка загорелась, и мальчик остался с Волком наедине: когти его — чёрный металл, шерсть его — тёмная ночь, глаза полыхают красным огнём, словно алые камни из глубины преисподней. Антон надеялся, что всё это окажется очередным кошмаром, дурным сном. Он приговаривал: «На острове Буяне в синем океане…», но внезапная острая боль на лице прервала бабушкин заговор. Кровь стекала со лба, заливая глаза. Лишь в этот момент мальчик осознал — прошлая ночь была предупреждением: «Не суй свой нос в чужие дела», но было уже слишком поздно. Повернув голову, Петров ужаснулся: перед ним лежали останки того самого мальчика, чью фотографию показывал милиционер. Его правый глаз отсутствовал, словно его выклевали, а туловище было вспорото от живота до шеи, выражение лица застыло в мучительной гримасе. В гараж вошли ещё силуэты: Сова, Медведь и Лиса. Осмотрев и обнюхав Антона, Лиса проскрипела: «Я думала ты зайчик, а ты просто мальчик». Его обездвижили. Спустя время волчий силуэт вернулся и потащил жертву на то самое поле, где были танцы прошлой ночью. Мальчик лежал на снегу и видел над собой звёзды, осознавая, что это последний раз, когда он может взглянуть на них. В ушах играла флейта, силуэты танцевали, водили хороводы, исчезали и появлялись вновь. Когда мелодия стихла, зверьё собралось в круг и один из них прорычал: «Угощение!» Испытывая адскую боль и истекая кровью, Антон понимал: он больше не увидит отца и маму, не нарисует Оле дракончика и не сядет смотреть с ней мультики, а заветная мечта — Диснейленд — так и останется недостижимой фантазией. После его пропажи самый страшный кошмар сестры — слово на букву «Р» — станет явью. В следующий раз, когда кто-то из старых друзей позвонит ему домой, мама возьмёт трубку и сухо скажет: «Антона нет».