Считается?

      Теперь, когда все всё выяснили, жить стало проще.       Ваня наконец разобрался, Дипинс он или нет, Коля понял, что между ними троими до сих пор была всё-таки не дружба, а Серёжа, в свою очередь, узнал, пойдет ли Ваня с ним на свидание.       Ваня сходил. И не только с ним. И даже, одновременно с двумя, в одно и то же время.       Это сложно было назвать свиданием. Они пили какую-то лютую срань, курили кальян и пиздели до самого утра, прерываясь периодически на пьяные поцелуи между собой. Разговаривали о чувствах, переживаниях, о том, что произошло и какую внутреннюю войну ведет каждый из них сам с собой ежедневно. Ваня точно не помнит, но, кажется, кто-то из них даже скупую мужскую слезу пустил.       Отношения втроём — заебись, кто бы что ни пиздел. Диванных критиканов развелось, хоть жопой жуй, а опыт хоть у кого-нибудь из них в таких делах вряд ли есть.       Вдвое больше внимания. Вдвое больше заботы. Вдвое больше прикосновений и ласки. Но также, вдвое больше подъебов. Впрочем, с последним у них и до начала этих странных для многих отношений проблем не наблюдалось.       Ване нравится, когда его зажимают с обеих сторон. Спереди Серёжа, мягкий, нежный и ласковый, в кои-то веке не лезет как голодная псина на заблудившегося прохожего, а с трепетом за руку держит, каждый миллиметр кожи на шее выцеловывая. Со спины на контрасте Коля, яркий, взрывной, нетерпеливый, бедра до боли сжимает и за мочку уха кусает, зубами на себя оттягивает.       — Бля, скажи что-нибудь грязное, — у Лебедева в памяти всплывает момент, как Жожо заставил однажды Ваню произнести где твои трусики, сучка, что потом на нарезки разлетелось с космической, блять, скоростью, и теперь ему интересно повторить успех предприятия.       Серёже идея нравится, нехотя отлипнув от парня, он в ожидании в глаза ему заглядывает, второй рукой чуть челюсть парню сжимая, чтобы приоткрыть рот.       Ваня румянцем вспыхивает, краснеет и смущается. Он не такой совсем, нет. Хули им от него надо?       — Ну скажи, пожалуйста, ну. Давай, один разок и всё. Что-то прям максимально…       — Санкт-Петербург, — Ваня выпаливает первое, что приходит в голову, и Колю вдруг разъебывает со смеху. Все сексуальное напряжение между ними, разумеется, моментально сходит на нет.       — Блять, ну не настолько же, — возмущенно упрекает его Серёжа, а у самого улыбка до ушей.       Ваня тоже начинает улыбаться.       — Чё, пацаны, было, да? Считается?       — Да иди-ка ты в очко с такими шутками, весь настрой сбил, — Коля ржёт дохуя громко, как не в себя, по нему, в принципе, заметно, что какие бы мысли у него в голове ни роились до сего момента, сейчас они уже всё. И главное, хуй знает, чё его так разъебало. Считай, на ровном месте.       — Колясик, очко, как бы, понятие растяжимое, так что, ты имей в виду, — позволяет себе отвратительно дешевый каламбур Серёжа, и Ваня окончательно теряет желание трахаться, подхватывая заразительный смех парней.       За это он их и любит. Непредсказуемые, на голову ебанутые, но такие родные. С ними точно не соскучишься.