латте с нотками чувств

— Айй! Зачем ты меня притащил сюда, когда мы могли зайти в кофейню около компании? — ворчу я, заходя внутрь милого здания вслед за своим другом. Колокольчик на двери издаёт звонкий звук, нарушая спокойную и уютную атмосферу, пока ненавязчивая музыка тихо льётся из колонок. — Здесь тебе точно понравится! Ставлю свой обед на то, что ты будешь сюда чуть ли не каждый день бегать, — игриво толкает в плечо Чону и сразу же подбегает к стойке. На слова друга я лишь закатываю глаза и становлюсь рядом, рассматривая меню, что красовалось над оборудованием. — Ох, Чону, давно ты не заходил, я уже успел соскучиться за это время, — театрально вздыхает парень, вышедший из служебного помещения на звуки колокольчика на двери. — Да-да-да, верю я твоим слезам, Лукас. Только вчера виделись, — Чону с улыбкой закатывает глаза, — мне как обычно, знаешь. — Будет сделано, господин! — одарив юношу улыбкой, китаец тут же принялся делать так обожаемый Чону гляссе. Я изначально как-то скептически отнёсся к его словам об этом заведении и о громких рекомендациях насчёт латте, который делает их новый бариста. Но кто не рискует, тот не живёт? Из-за двери персонала выглядывает тёмно-каштановая макушка и подбегает к стойке, готовясь принять заказ. — Можно мне латте с карамельным сиропом, пожалуйста, — на последних словах я опускаю глаза с меню на того самого бариста и застываю на месте, просто нагло пялясь на него. Небрежно уложенные волосы, строгие, но аккуратные черты лица, мускулистые руки с чуть выпирающими венами. Эй, а кто его из манги выпустил? Я безумно нуждаюсь в том, чтобы этого мужчину завернули мне прямо здесь и сейчас, а в добавок ещё и красной лентой обмотали. — Выпечку желаете? — парень мило улыбается мне, пока я буквально сгораю на месте. Я никак не ожидал, что у этого, дико красивого бариста будет ещё такой голос. Чуть грубоватый, но довольно приятно проходящий мелкой вибрацией в ушах. — А? — касание руки Чону вырывает меня из мыслей и я мельком бросаю взгляд на бейджик с небрежным, будто наспех, выведенным "Джехён", — Нет-нет, спасибо. Только кофе.

◇

Я несусь по коридору, стараясь не выронить всю макулатуру из отчётов и договоров, которые должен будет подписать начальник. Уже вкушая мысль о том, что сейчас я сброшу с себя все эти бумажки и побегу в так полюбившуюся кофейню, чтобы снова поглазеть на него взять свой прекрасный карамельный латте. Этот день могло испортить всё, что угодно, но только не... — Как его смена не сегодня?? — буквально выкрикиваю вставшему столбом Лукасу, который пару минут назад протирал полотенцем кофейные чашки, после чего тот намекает, пальцем показывая в сторону столиков, что мы здесь вообще-то не одни. Я тихо извиняюсь и продолжаю, снизив громкость голоса, — Слушай, а ты случаем не можешь скинуть мне расписание его смен? — Вот у него самого и спрашивай, — младший кивает в сторону двери и машет в знак приветствия. Стоило мне обернуться, как сердце в тот же миг ушло в пятки. Ощущения очень волшебные; будто мир вокруг тебя замедляется или вовсе перестаёт существовать. Ты словно начинаешь лететь в порыве своих чувств, забывая обо всех важных пунктиках в чек-листе на сегодня. Сегодня я явно забуду отметить все дела, но пока что это не имеет значения. Это куда хуже бабочек в животе. И самое страшное, что эта симпатия слишком сильно влияет на меня. Я боюсь не хочу признаваться в этом даже себе. Зачем всё усложнять, если жизнь и так не сахар? Девочки тринадцати лет в моей голове говорят мне, что нужно срочно прекращать вот так в наглую снова пялиться на человека. Это как минимум некрасиво. — Лукас! — в след за Джехёном в дверь протискивается Чону и подбегает к стойке, чуть не перепрыгивая ту, мельком целует бариста в щёку и (о, неужели!) замечает меня, — Вы только поглядите! А кто там у нас всё вредничал, мм? — Чону озаряет меня ехидной улыбкой и выставляет ладонь в сторону Лукаса. Китаец же закатывает глаза и с неохотой кладёт в ладонь купюру номиналом в десять тысяч вон. — А, привет, — я всё ещё не могу понять, что чувствую. Да и сейчас совсем не время разбираться в своих мыслях, в которых и без того полных кавардак. Уже месяц прошёл с тех пор, как Чону привёл меня сюда впервые, а я как та тринадцатилетняя девочка всё бегает в эту чёртову кофейню при каждой возможности, при каждом случае. А всё из-за одной персоны, которая из головы выходить не собирается. Раз поселился, так аренду давай плати, а то развелись халявщики... — Ого, мой постоянный клиент ходит сюда и вне моих рабочих смен, — шуточно упрекая меня, Джехён смотрит вполне серьёзно и складывает руки на груди, — Я так и ревновать начну. Сердце снова пропускает удар. — Дже, твои шутки лишают нашего мальчика речи, имей совесть, — Чону легонько пихает его в плечо. — Эй, со мной всё в порядке! — решил соврать, даже не особо понимая зачем. Я чувствую как к лицу подступает кровь и меня окутывает смущением. Хочется сквозь землю провалиться, ей Богу... — Лукас, сделай мне американо и нашему постоянному клиенту как обычно, — после Джехён переворачивает взгляд на меня и тепло улыбается, — За мой счёт. — Я в состоянии заплатить и сам. Вам не кажется странным незнакомому человеку что-то оплачивать? — Именно поэтому я и хочу познакомиться в более лёгкой обстановке, — парень продолжает всё ещё ярко улыбаться, показывая свои ямочки на щеках. От его улыбки хочется растаять, как масло на горячих блинчиках. Но эта улыбка и вправду способна согревать. Я чувствую, как сгораю на месте, но безумную гонку моих мыслей прерывает звонкий голос Лукаса, который уже приготовил два невероятно вкусно пахнущих напитка. — Так ты мне не откажешь? — Джехён протягивает мне свою руку и смотрит с капелькой надежды. Глаза цвета тёмного каштана, в которых переливается целая вселенная. Хочется изучить её всю от и до, побывать в каждом закоулке, знать как свои пять пальцев. — Если я откажусь, то уверен, что буду об этом ещё очень долго жалеть, — я беру его за руку и мы вместе выходим из кофейни, попрощавшись с ребятами и забрав стаканчики с кофе. — Они замутят, ставлю пятнадцать тысяч, — выдаёт ничуть не удивлённый Чону, смотрит нам в след и с полным спокойствием попивает свой гляссе. — Я даже спорить с тобой не буду.