Todoroki Shoto & Knives collection

Фуюми возвращалась с работы. Она по привычке прошла через боковую дверь в огромных воротах и спокойным шагом направилась по выложенной камнями дорожке ко входу в большой дом. Не такая уж и давняя постройка имитировала архитектуру допричудных времён, принося какое-то необъяснимое удовольствие главе их семейства. Фуюми отца не слишком хорошо понимала, но, прожив здесь почти всю свою жизнь, девушка просто привыкла к этому месту. Встав вплотную к на удивление современной двери, мисс Тодороки достала из сумочки ключи и вставила один из них в замок. Попытавшись его провернуть, девушка с поняла, что замок не поддаётся. Дёрнув за ручку, Фуюми с удивлением отметила, что дверь была незаперта. Неужели он уже пришел? Но у него ведь работа до вечера. Зайдя внутрь, Фуюми приложила ладонь к груди и выдохнула. В прихожей стояли только аккуратно прислонённые друг к дружке кеды Шото. Похоже, младший брат забыл закрыть дверь. (У них имелось правило закрывать дверь, даже если кто-то есть дома. Тогда перед тем, как вернётся отец, они имеют около минуты подготовки к неизбежному.) — Я дома, — крикнула Фуюми, запирая за собой дверь. Мгновение никто не отвечал, а потом из глубины дома, примерно со стороны кухни, донеслось негромкое «привет». Это было привычное приветствие от младшего брата. Шото никогда не говорил «добро пожаловать». (Ещё одно негласное правило в доме. Никто из них не говорил этих слов после его смерти.) Фуюми прогудела что-то неразборчивое в ответ, скидывая обувь. Девушка наклонилась, поставив свои балетки рядом с кедами Шото. В очередной раз подивившись, на сколько размеров обувь младшего брата больше, чем её. Ещё раз убедившись, что балетки с кедами стоят в том углу, куда отец не будет ставить свои туфли, Фуюми распрямила спину, поправила очки и направилась в гостиную. Оставив там сумку, девушка пошла в ванную. Хоть Фуюми и была учителем, она прекрасно знала, насколько может быть опасным не помыть вовремя руки. Девушка как раз вытирала ладони полотенцем, когда задумалась. Брат отвечал ей из кухни. (На которую после «инцидента-с-мамой» старался не заходить.) Шото Тодороки никогда по своей воле не войдёт в кухню. Фуюми заволновалась. Что такого могло заставить ее брата войти на «запретную территорию»? Быстрее вытирая ладони, девушка поспешила к брату. Неизвестно, что могло взбрести в его юную голову! — Шото, а что ты тут…? — открыв дверь в кухню, начала было Фуюми, но запнулась на полуслове. Глаза девушки стали напоминать блюдца, рот её приоткрылся от удивления, а рука потянулась к сердцу. Шото Тодороки держал в руке огромный кухонный тесак, а перед ним на столе была разложена целая коллекция разнообразных ножей. Все они блестели в лучах полуденного солнца. Лицо брата выражало крайнюю решимость. — Ане-сан? — подняв взгляд на сестру, Шото спокойно отложил опасную железяку в кучу остальных. Фуюми, не сводя взгляда с рук братца, медленно вошла в кухню. Она предусмотрительно не закрывала дверь… так, просто для вентиляции помещения. Девушка медленно подвинула себе одну из подушек для сидения и осторожно присела. Только после этого она перевела взгляд на брата. Он с интересом смотрел на нее в ответ. Собрав всю волю в кулак, Фуюми подняла руку и пальчиком указала на ножи. — Шото, зачем это? Брат, проследив взглядом за направлением ее пальца, нахмурился в задумчивости, а потом с ничего невыражающим лицом посмотрел ей в глаза и ответил: — Рубить мясо вместе с костями. Фуюми внутренне похолодела. Неужели ее брат собирался…?! (Стоит заметить, что в особо сложные периоды семейной жизни их средний брат Нацуо обзывал отца разными странными кличками. Часто среди ряда ругательств проскакивал «тупой кусок мяса». В те времена Нацуо был особо зол и, смотря трансляции боёв героя Старателя, от чистого сердца болел за злодеев.) — Шото, не нужно, — закусив губу, помотала головой Фуюми, медленно начиная подтягивать к себе по одному ножу. Брат провожал удрученным взглядом свое будущее оснащение. — Пойми, этим всего не решишь. Да и не получится у тебя, я уверена, — девушка выдавила жалкую улыбку, пытаюсь повлиять на брата. Шото глянул на неё обиженно, быстро подтащив к себе оставшиеся ножи. Только после этого он вновь заговорил: — Мне их как раз-таки дали, чтобы я потренировался. Не все получается с первого раза, Ане-сан. Фуюми ещё больше испугалась. На ком же будет тренироваться ее брат? Или он думает, что после первой попытки он сможет попытаться ещё раз?! — Шото, не глупи. Второй попытки точно не будет, — девушка решила идти от обратного. Мальчик напротив сделал очень уязвленное выражение лица, фыркнув: — За кого ты меня принимаешь, Ане-сан? Я же не маленький ребёнок. Всё у меня получится. Может, не сразу, но я не сдамся, — Шото протянул руку через стол и нетерпеливо воскликнул: — Так что верни мне остальные ножи. Они вообще-то не мои. Фуюми в ужасе помотала головой. Ее брат спятил. Ещё и у кого-то позаимствовал столько холодного оружия! — Да что же такого тебе отец сделал?! — наконец-то воскликнула Фуюми, впадая в отчаянье. (Фуюми забыла, что щепетильную тему «родитель-ребёнок» в этом доме нельзя было поднимать никогда. Ранее после каждого такого вопроса шла либо часовая тиррада, где ее братья описывали, какой мудак их папаша, либо же начиналась грандиозная ссора, от которой весь дом ходуном ходил.) Шото огрел сестру таким выразительным взглядом, что у девушки пересохло в горле. А потом холодным, леденящим душу тоном спросил: — Тебе перечислить в алфавитном или хронологическом порядке? Фуюми, слишком поздно осознав всю глубину собственного влипания, сглотнула ком в горле. Она нарвалась. Она сама себя загнала в угол! А у Шото есть нож… несколько ножей. — Зачем было вообще его вспоминать, Ане-сан? — уже более эмоционально спросил Шото. Голос его звучал расстроенно. — Я же только нашел, чем себя отвлечь, а ты опять о нём говоришь! Фуюми моргнула. Потом ещё раз. И ещё. Потом вдохнула и выдохнула. Она очень осторожно опустила схваченные ножи на стол и негромким голосом уточнила: — Так ты не планировал убивать нашего отца? После этого вопроса в комнате повисла напряжённая тишина. Шото смотрел на свою сестру абсолютно нечитаемым взглядом, будто впервые ее увидел. Фуюми вылупилась в ответ. Она это сказала… Она сказала… А потом Шото фыркнул. И ещё раз. А потом впервые на её памяти рассмеялся вголос. Он хихикал, как умалишённый, держась одной рукой за свой живот, а второй — за стол. В уголках глаз брата появились маленькие бусинки слёз, одна из которых мгновенно испарилась, а вторая покатилась вниз застывшей льдинкой. Это выглядело бы даже забавно, если бы не вся сложившаяся ситуация. Наконец-то отсмеявшись, Шото взял себя в руки и невинным тоном ответил: — Я хотел научиться делать кацудон. Одному из моих друзей он очень нравится. Фуюми едва сдержала удивленный вскрик. Проблема — у Шото Тодороки не было друзей.