всё гениальное - просто

чонгук всегда был немного азартным и рисковым, а подначивало всю ситуацию то, что он был зачат под ретроградным меркурием и просто обожал приключения на свою крепкую задницу. он родился в необычной семье под громкие стоны боли матери и тихий выдох отца «всё-таки мальчик». мать его посвятила всю жизнь на обучение отпрысков богатых уёбков, а кормилец семейства перенял управление кланом мафии северного и центрального районов сеула от его деда и часто не появлялся в доме, что влияло на его с сыном взаимоотношения. в подростковом возрасте чонгук окончательно попортил связи со старшим чоном, который плевался ядом на любое его движение, вдох и выдох, но с матерью продолжал общаться в любой ситуации, не желая расстраивать её. он не имел братьев или сестёр и всё детство провел, играясь в песочнице во дворе их дома. но одиночеству пришёл конец, когда на порог его жизни тихой, неуверенной поступью зашёл пак чимин — его будущий лучший друг и та ещё заноза в заднице. он, будучи старше на два года, раньше заводил знакомства и новых друзей, постепенно втягивая в это чонгука, который к пакову счастью не оставался в стороне и контактировал с людьми. он окончил школу с натянутым (за хорошие отношения с учителями) красным аттестатом ради поступления в вуз его мечты, однако ядовитая змея — отец, обрубил все шансы стать знаменитым танцором и ежедневно напрягать мышцы. «ты наследник, тебе не подобает такое» — говорил он ему. тот привёл сына в свой мафиозный клан и познакомил с каждым, подставляя сына нос к носу к настоящей мафии и шаткому театру безопасности. чонгук никогда не помнил себя замкнутым мальчиком, но неожиданно взрослые дяди и тёти не вызывают в восемнадцатилетнем нём желание обсудить вместе погоду или новый фильм. он сомневался, смотрят ли они что-то вообще, кроме компромата друг на друга. после того, как чон вошёл в мафию и преступный мир также неуверенно, как и чимин в его жизнь когда-то, он долго не мог справится с реальной жестокостью перед его глазами. он покупал на вырученные от подработки деньги немного алкоголя каждый вечер, забываясь на скрипучей качели у стены родительского дома. отец лишил его и этого. ему пришлось найти работу, которая бы устраивала его отца, а единственная такая — мафия. и вновь чонгук пришёл к тому, от чего бежал и отталкивался всеми силами: отец повышал на него голос и называл «неблагодарным мелким сосунком», жрущим его деньги, мама старалась избегать участия в этом и пряталась в родительской спальне, смахивая влагу с щёк, но упорно задвигая сына за некрепкую спину в случаях особой агрессии. nак, за годы нахождения в этом цикле «попробуй не сдохнуть», он научился многому, а когда перенял место умершего отца, стал огромным угрожающе-выглядящим мужчиной только уже с припасом подчинённых за спиной, который разбирался с неприятелями холодно. но не чимин. но не, блядь, чимин. он буквально воплощение крошечного хитрого карлика со всеми эмоциями напоказ — они у него яркие и живые, не ошибёшься. если тот злился, то каждый мог получить по яйцам. они вместе возглавляют начальство мафиозной группировки — чонгук в качестве главаря, а чимин — его правой руки. руки и ноги занимали остальные его друзья: намджун со своим пиздецки большим айкью, вечно отстранённый, но почему-то плывущий при виде особо горячего чимина юнги и взрывной хосок. люди, доставшиеся ему от отца, не принимали его друзей в клан, но чонгук умело давил на них и знал, что именно нужно сказать, чтобы и до их круга начавшие свою криминальную жизнь ребята, влились в семью. юнги с хосоком сбежали из обеспеченных семей с пинком под зад и без наследства, когда аристократичные семьи узнали, чем их детки занимаются под покровом ночи. мин был любителем покурить травки, а чон увлекался оружием, но немного переборщил. в их команде так и не знают, что на самом деле он натворил в свои былые девятнадцать. намджун же с трудом вылезал из задницы, в которой шесть лет назад находилась его жизнь. все они здесь бывавшие, с переполненным багажом опыта и желанием не сдохнуть в этом мире. они контролируют часть рынков сеула и некоторых его районов, а также северный вокзал. они, блядь, верят в справедливость, и о, как иронично, что три года назад сдох чонгуков отец. с тэхёном они знакомятся после очередного взятия в плен клана-врага. тот тогда предстал перед ними заспанный, в пижаме с котятами и очаровательным зевком, прикрытым рукой. оба парня застыли, глядя друг на друга: тэхён, спускающийся по лестнице родительского дома, чтобы позавтракать, и чонгук, вяжущий его отца. так и познакомились. — а вот этого я не предусмотрел. — лишь сказал тогда чимин, попутно роясь во всех ящиках, которые были в его поле зрения. тэхёну было девятнадцать. он был сыном лидера одной не самой приятной мафиозной группировки, которая ставила палки в колёса чоновой. как ни странно, первой чужой реакцией был не крик и даже не истерика — он просто усмехнулся. ядовито так, но непонятно — от предвкушения того, как чонгуку наваляют по самое не хочу члены кимова клана, или же из-за будущей смерти отца-тирана. как оказалось позже, второе. убивать членов других банд, а тем более главарей, было запрещено — это негласный закон абсолютно всех корейских мафий, но если ты уж и убил кого — замети свои следы, и тогда тебе точно ничего не скажут. так и жили. чонгук убирал одного неприятеля за другим, не всегда заботясь о собственной шкуре, и частенько имея риск спалиться. однако, его бравые молодцы по несколько раз перепроверяли то, что оставляли после себя. точнее, ничего не оставляли. тэхён в тот день подсказал им, где находятся важные бумаги, но поставил три условия. чон приказал выслушать. он и его команда уселись на диване, будто хозяева, выглядя расслабленно, но на самом деле держа тэхёна под прицелом. первое: принять кима в их группировку и сделать её полноценным членом. в современном мире скорее ради забавы и крутизны каждый из кланов имел свой символ, который наносился в виде тату на кожу. это позволяло сразу же определить откуда человек и стоит ли с ним враждовать или нет. прапрадед чонгука выбрал змей. так и повелось. у членов банды были змеи, и чонгук настаивал бы на том, чтобы у каждого был такой знак, если бы кто-то был против. тэхёну не успели оставить знак группировки его отца — волков, из-за несовершеннолетнего возраста, так что красивая чёрная змея была бы его первой. условие второе: дать ему крышу над головой. сделать это было несложно — новоприбывшего поселили в штаб-квартире группировки. там же обитал чонгук и десятки тех, кто не хотел жить отдельно. это был деревянный дом, который, по совсем не корейским стандартам, возвёл его прадед и самые первые люди в мафии. с большим количеством комнат, территорией леса и отдалением от цивилизации на сотни километров это место представляло собою идеальное убежище, а также место плена. чонгук бы никогда не ответил тэхёну, зачем недалеко от дома вырыт подвал. и третье: они могли спросить у него что угодно об отце и клане, взять вещи и документы, нужные им, но не сжигать дом. об этом он просил, хорошо скрывая слёзы. видно было, как дорог ему пригородный коттедж, в котором он провёл всё своё детство и юность, прежде чем это превратилось в сборище волков. наверняка, парень был в курсе мафиозных традиций и поверий, так что просьба не обращать в огонь его обитель была понятна. была понятна, только если он в курсе зачем и почему мафии сжигают дома. банда переглянулась. было опасно впускать, пусть хоть и сына, но по сути участника враждующего клана в их. на тот момент обмякший старший ким лежал в багажнике одной из их машин, на которых они приехали неожиданно в гости. как говорится — хочешь разрушить мафию — убей её главаря. по короткому кивку его люди поняли, что им делать. тэхёна чонгук забрал сразу. змеи, брызжа слюной доказывали ему, что он не прав и не может поступить настолько безрассудно, взяв врага под своё крыло, но главарь сделал это, не раздумывая ни минуты. в конце концов, он главный в группе и несёт ответственность за всех её членов. с него сочтётся. тэхёна в доме откровенно невзлюбили и избегали, даже чонгуковы друзья лишь тяжёлым взглядом прошлись по ним в день приезда, но при тэхёне никогда не поднимали эту тему. чонову точку зрения никто не понял, только единственные юнги и хосок без лишних слов первыми подошли к пареньку, тем самым оберегая его от возможных нападок. однако, взгляды и небольшие пакости всё же остались. — ты идиот? — спросил тем вечером за закрытыми дверями, намджун, треснув его по голове от всего сердца. чонгук ойкнул, взявшись за затылок. — насколько надо быть ненормальным, чтобы привезти с собой мелкого и даже не сжечь логово волков? — зашипел чимин, тыкая ему пальцем в грудь. — совсем крыша поехала? они могут прийти туда в любую минуту, а мы не сможем ничего сделать из-за тебя, тупоголовой обезьяны! — хватит орать, чим. — грубо заткнула его хёнджу — одна из не многочисленных представительниц прекрасного пола в их клане. она, вальяжно рассевшись на диване в комнате собраний, лишь одной фразой усмирила парня. — его выбор это его решение, мы можем либо принять его, либо уйти из клана. переругались тогда все, и настолько сильно, что не разговаривали между собой несколько дней, разбившись кучками. больше всех тэхёна защищал чонгук. их разница в шесть лет не помешала им разговориться и с первой минуты почувствовать между собой крепкую связь, будто они знают друг друга вечность. чонгук, как перенявший место главаря, чётко отстаивал свою позицию насчёт тэхёна, так что даже миссис чон — его мать, лишь жала плечами. — решил взять себе миленького мальчика, ну что ж поделаешь. — она хитро улыбалась, но разводила руки так, словно и не знает ничего. хёнджу тоже сверкала лисьими глазами, ничего не говоря. естественно, волки разозлились. они считали, что тэхён ушёл не сам и видели в нём вожака. это были будто настоящие животные, перед носами которых висело вкусно пахнущее мясо, дразнившее их. они поставили условия, выдвинули санкции. в общем, сделали буквально всё, чтобы если и не вернуть тэхёна, то хотя-бы наживиться на нём. но не зря люди чона одни из самых предусмотрительных в корее, если, конечно, не считать их промах с кимом. змеи, ощутив небывалое единство, вцепились в кима руками и ногами, не позволяя никому, кроме них, приближаться к парню. таким образом и подружились, защищая одного. с сыном главаря познакомились поближе, притёрлись и стали считать за своего. тэхён быстро влился в их дела и никогда не смел даже намекать на то, что хочет вернуться или предать их. его дом отныне был рядом с этими людьми, которые после не самого приятного знакомства теперь были готовы заботиться о нём. время шло, и бывший клан тэхёна успокоился, основал новое место, позволяя ему проживать в старом доме. что-что, а уважение к сыну бывшего вождя осталось. хотя-бы мизерное. ким захотел съехать. угроз больше не поступало, и чонгук, скрепя сердце, позволил это другу. но прежде поставил надёжную охрану и поменял замки в доме. время понеслось чередой из быстрых дней, иногда заляпанных каплями крови. в общем и целом, прошло несколько месяцев, в которые мафия, не говоря ничего вслух, начала скучать по тэхёну. но шло время и их новый друг изредка приезжал на чай, рассказывал новости, которые краем уха слышал от старых знакомых, и очаровательно улыбался каждому из них. — не скучно жить одному? — спросил как-то чимин, попивая чай. тэхён лишь смеялся и размахивал руками, облаченными в свитер с длинными рукавами, в противном жесте. он появился в доме в начале октября. холодало. листья медленно, но верно опадали, как падали тела, получившие пули в лоб. мафия продолжала своё существование вместе, и лишь самый младший из них отсутствовал, однако вскоре пришёл. — я собираюсь продавать дом. — он начал диалог после дня, полного радости для остальных. сначала грызлись, а теперь боятся за него. мафия провела несколько часов вместе и теперь, за закрытыми дверями младший может поделиться со своим самым близким другом планами. — я жил там всё лето и сентябрь. мне жутко. о том, насколько тэхёну было жутко, чонгук узнаёт через несколько часов, когда воочию наблюдает за красноватыми линиями, оставшимися после порезов. страшно. страшно за хорошего друга. и невероятно плохо чонгук чувствует себя, когда осознает, что кимова отца убил он, хоть и не своими руками. в тот вечер он долго извиняется и целует каждый шрам на запястьях, будучи рядом в очередную, как оказалось, за это время истерику. тэхён и ушёл тогда, потому что слишком много всего на него навалилось, и пытался справиться с этим за закрытыми дверьми своего дома. теперь не дома уже. прошлогодний запах маминых духов, которую нечаянно убили на перестрелке, выветрился. тэхён считал, что там ему больше делать нечего. чонгук поддерживает его, и на следующий день помогает со сбором остальных вещей. хосок предлагает оставить это здание волкам. намджун бьёт того по голове. по-видимому, у него привычка. они продают некогда любимое место тэхёна ближе к концу октября за хорошие деньги, большую часть которых парень приносит в мафию. мало кто высказывает это вслух, но они ему благодарны. новые владельцы заселяются через несколько недель и даже не подозревают о том, кто жил в этом доме. лучше им и не знать. всё идёт достаточно гладко: чонгук проводит с младшим всё свободное время, они вместе обустраивают кимову комнату, добавляя к ней больше уюта, однако разногласия в мафии набирают обороты. чимин ссорится с юнги достаточно неожиданно для них всех, хотя сперва никто не придаёт этому значения больше, нежели драке двух беззубых собак под окном. чимин вспыльчивый. он быстро заводится и так же быстро остывает, и совершенно редко бывают случаи, когда он злится на кого-то дольше недели. видимо, настало время. — что с ними такое? — пережёвывая особо тщательно рис, интересуется намджун. — поцапались опять. — отвечает хосок, поджавши ноги. они втроём совсем недавно получили доставку, полную вкусной еды, и сейчас сидели на кухне, уминая её. остальные разбрелись по комнатам, и лишь пара человек обсуждали что-то в гостиной. в том числе и чимин, который что-то яростно доказывал юнги. вообще, мин не тот человек, кто стал бы обращать внимание на любые заявления в его сторону. игнорировать — абсолютно в его стиле, но даже сейчас он медленно закипал. чонгук видел это по покрасневшей на шее коже и сжатыми в кулак ладонями. интересно. они, брызжа слюной, доказывали друг другу что-то, и злобно шипели, пока взгляды всех присутствующих были обращены только на них. — всем привет! — тэхён здоровается радостно, выплывая с лестницы на второй этаж. рождество и его день рождение совсем близко и наступают на пятки, а тот и рад своему будущему двадцатилетию. ещё год, и ким сможет сделать тату змеи, о чём он, не скрывая, мечтает. с утра он невероятно мягкий, и дарящий самые сладкие улыбки. чонгук никогда не признается, что может смотреть на него, не отрываясь. однако парень тут же сдувается, когда видит разворачивающуюся ссору и быстро проходит на кухню, стараясь не привлекать к себе внимания. — привет. — тепло улыбается парню чонгук и хлопает по стулу рядом с собой. это привычка — где угодно, всегда и везде, вместе. они как сиамские близнецы — не расцепишь. — не разговаривал с чимином вчера? это был их маленький уговор — попытаться узнать, что случилось через тэхёна. но план не сработал. — я пытался. — ким заметно мрачнеет, дергая полы тёплой чоновой рубашки на себе, которую он взял у него несколько дней назад. — хэй, ребёнок, — обращается к нему намджун привычно, пока хосок закатывает глаза, — всё в порядке. это в любом случае не наше дело, и они расскажут сами, когда захотят. — но, — пытается встрять тот, но проседает под грозным взглядом старшего, — хорошо. так проходит ещё неделя, прежде чем те решают свою дилемму. всё происходит спонтанно — в одно утро эти двое появляются на кухне и даже не собачатся между собой. полнейшая идиллия. чимин разогревает сонному и, пока что не имеющему возможность функционировать нормально юнги, еду, пока тот благодарно улыбается. чуть позже, мин приобнимает чимина за талию и объявляет об одной новости. — мы помирились. — да, — добавляет пак, — и прошу простить за порчу вашего настроения в эти дни. легко и просто это слегка шокирует остальных, но при том и безмерно радует. теперь никто не будет излучать атмосферу смерти и тем самым заставлять герань дохнуть. тэхён уже устал её реанимировать. следующим разногласием становится неожиданный визит волков к тэхёну, когда тот, совершенно никого не ожидая, обедал в парке. чонгук не помнит сути разговора и конкретных фраз, переданных парнем ему, а помнит только, насколько сильно у него сорвало крышу, когда он узнал, что тэхёна пытались насильно затолкать в машину. ему хотелось рвать и метать, нагрянуть с нежданным сюрпризом в логово другой группировки и распотрошить им животы. однако, намджун даёт ему профилактического леща и он успокаивается. кима тогда чонгук обнаруживает в своей спальне поздним вечером. они не могут связать и пяти слов и вместо разговора укладываются на одной кровати рядом, лицом к лицу и долго-долго лежат в приятной тишине. после окончательного переезда тэхёна в загородный дом мафии, что-то между ними ощутимо меняется. поведение, привычки, манеры — они раскрываются друг перед другом постепенно и до наготы. разговаривают о прошлом и будущем. иногда в их мыслях нет логики, и они лишь смеются друг с друга. оба привыкли к объятиям и незаметным для остальных проявлениям заботы. так, чонгук учит выплескивать свою боль в творчество, а тэхён его — меньше напрягаться. это важно для них обоих. остальным стало интересно наблюдать за их взаимоотношениями. то, как младший подкладывал другу завернутые лично им рулетики, не нуждалось ни в каких разъяснениях. наступило рождество. чонгук с друзьями отца притаскивает ёлку, и они наряжают её всем кланом. такие моменты практически не бывали у них здесь, но всё постепенно меняется и тэхён этому катализатор. всем нравится. в тот день главарь получает свой самый лучший рождественский подарок — нарисованную исполосанными руками картину. на ней его портрет — немного сонный и помятый чонгук, будто кот, наевшийся сметаны. в один момент ему становится страшно — как так быстро ким смог его приручить. однако позже вспоминает его смех и характер, внешность и планы на будущее, и понимает, как. через несколько дней наступает двадцатилетие самого младшего в клане. они празднуют узким кругом, совсем по-домашнему, и чонгук, совершенно не зная, что подарить, протягивает ему бумажку распечатанной квитанции. на ней — запись тэхёна на сеанс тату через несколько дней. впервые он видит перед собой настолько горящие глаза. чонгук сопровождает друга на первый визит в салон. он подпольный, и о нём знают только местные — приходят бить символы своей мафии. — молод пацан-то. — вместо приветствия сказал тогда джин. это был мужчина средних лет, который давно дружил с ними и совершенно не стеснялся выражений. — ему двадцать. — лишь ответил чонгук. правило о тату и совершеннолетии было жёстким, и практически никто не смел нарушать его, но не чон. всё, что касалось тэхёна, автоматически начинало иметь для него огромную ценность: какие хлопья он ест по утрам, какие цвета любит, кому подпевает в душ — чонгук ловил эти моменты с радостью и вниманием. он чётко знал о большом его желании стать наконец полноценным, официальным членом клана. змею били не долго — несколько часов и тэхён, с рукой обёрнутой в плёнку, уже выходил из здания. ким похож на ребёнка в такие моменты, когда очень радуется или злится. его судьба не самая лёгкая: отец, тиранирующий всю семью, по случайности застреленная мать, частые попойки и драки в родительском доме. главарю нравилось заботиться и быть тем, о ком заботятся. он готов уберечь тэхёна ото всех бед, лишь бы тот не расстраивался. — спасибо, спасибо, спасибо. — шептал тэхён, не останавливаясь. его радость отчего-то медленно переходила в истерику, и чон застывает, не зная что делать. порою он слышал всхлипы из-за стенки, но никогда не решался войти к тэхёну в комнату. скорее ким был тем, кто приходил к нему, когда ему было необходимо. — я рядом, я здесь. — чонгук умел успокаивать. ему пришлось научиться это делать, чтобы суметь предотвращает истерики и самоубийства в клане. успокаивать приходилось часто: уравновешивать вспыльчивых чимина и намджуна, оказать поддержку ищейке минсу, который на задании потерял руку пару месяцев назад, выслушивать ночные депрессивные мысли хосока. он помогал им всем, не прося ничего взамен, но они тоже о нём заботились. каждый по-своему. тэхён не отвечает, прижимается к тёплой груди ближе и тихо плачет, отчаянно и горько. тэхён чонгука по лучшей мере должен презирать и ненавидеть, а не доверять всецело. главарь никогда не понимает почему, почему он, устранив близкого киму человека, стал для него самым лучшим и дорогим. возможно, он никогда и не поймёт. тэхёну становится лучше в феврале. он находит в себе силы, чтобы записаться к специалисту и каждую свободную минуту любуется змеёй, которая прикрывает часть шрамов на руке. в город совсем скоро придёт весна. в мафии всё спокойно — никто больше не дерётся, и наступает полная гармония. в очередной вечер в комнату чона заваливается не тэхён, а чимин. чонгук не удивляется особо, переворачивая страницу интересной книги. — я пьян, пойми меня и успокой. — чимин как всегда прямолинеен. он падает на грудь главаря тяжёлым мешком и что-то булькает ему в шею. чонгук не разбирает. — выкладывай. чимин почти всегда на позитиве. он может быть серьёзным, когда дело касается важных вещей, а может вести себя, как энерджайзер без тормозов. он многогранный. редко кому удавалось видеть его грустным и одиноким — парень всегда в окружении людей, которые чуть ли не в рот ему заглядывают и боятся сказать лишнее слово. его просто обожают. и лишь несколько человек на этой земле видели чимина совершенно другим: подавленным, депрессивным, плачущим. заставить его плакать это как сложный квест — попытаешься пройти, но при этом несколько раз получишь по лицу, прежде чем доберёшься до результата. и то, не факт, что доберёшься. — он же не идиот тупой, как он блядь не понимает. — чимин грустит на его плече с минуту, а после поднимается на кровати и принимается размазывать слёзы по щекам. он дрожит и начинает громко плакать и не подпускает друга к себе. чонгук в панике. его не волнует ничего, когда он выбегает на первый этаж и громко матерится на сонхёна, что застыл статуей от его слов посреди гостиной. чонгук хватает бутылку воды и мчит по лестнице в свою комнату, даже с другого этажа слыша истерику друга. когда он скрывается за дверью, юнги, сидевший на диване, мрачнеет. главарь выходит спустя время, прикрывает дверь со спящим чимином и спускается на кухню, где все уже напряжены последний час. чонгук садится на барный стул и громко выдыхает. — а теперь расскажите-ка мне, кто обидел моего лучшего друга. — он чеканит каждое слово, размешивая быстрорастворимый кофе в кипятке, который ему заботливо пододвинул намджун. — юнги? — зовёт чонгук с насиженного места. — не сочти за грубость, но мне кажется, что ты замешан в этом. чонгук не опасен для своей мафии. все знают, что он не пристрелит никого из них без должной причины, но если она будет — он не раздумывая сделает это. их клан змеи, а не крысы. мин поднимается с дивана и молчит, прежде чем спросить: — можно к нему? — даже не смей. в комнате повисает тишина, в течении которой лидер даже не пытается скрыть своё настроение. чонгук редко злится — это происходит не чаще чимина, который перерастает в пламя из-за одной только искры. сейчас парень еле сдерживает порыв ударить кого-нибудь или накричать, однако он вынужден соблюдать спокойствие, и максимум, который он может себе позволить — тяжёлые взгляды, направленные на остальных. тэхён с утра дремал в своей кровати и не видел его состояния, чему он даже рад. — так мне дадут ответ на мой вопрос или как? — главарь изгибает бровь и глотает невкусный кофе, морщась. никто в этот момент не смеет даже шевелиться. — это был я. прости, чонгук. — юнги не выдерживает своей маски безразличия и опускает взгляд в пол. чонгук усмехается. — не передо мной ты должен эти слова говорить, совсем не передо мной. чимин выходит из комнаты ближе к ночи, когда уже весь дом в курсе происходящего и ждёт продолжения. ей-богу, иногда собственный клан напоминал чонгуку любителей «санта-барбары». все в ожидании. чимин немного по-детски игнорирует юнги, не отвечает на расспросы и волнения и уминает ужин, приготовленный соми — двоюродной сестрой намджуна, с необычайным аппетитом. юнги совершенно не ест и не сводит взгляда с друга. намджун пытается оказать ему поддержку, но тот совсем не принимает её. чонгук, как главарь, напряжен больше всех. в его зоне ответственности разрешать конфликты и спорные ситуации, давать советы. но здесь он разрывается между друзьями, которые притом не посвящают его в их дела. за другим концом стола тяжело вздыхает тэхён. он тоже мечется, впрочем, как и остальные, но младший невероятно эмпатичен и раним, так что чонгук стойко пытается следить и за потенциальными кимовыми слезами. чимин уходит в свою комнату, забрав с кухни несколько пачек шоколада, и судя по всему не собирается высовывать оттуда нос ближайшую ночь. все взгляды вновь обращены на юнги. наён — ровесница чонгука и по совместительству близкая подруга хёнджу, задаёт неудобный вопрос юнги. она всегда была прямолинейной, сколько он себя помнит. — ты можешь ничего не сказать нам — своей семье, и в этот раз, но через время, я уверена, снова попадёшь на грабли. мы не слепые, мин. так почему бы тебе не воспользоваться поддержкой мафии, которая тебе роднее предков, вышвырнувших на улицу? в комнате никто не дышит несколько секунд. всё-таки, эта девушка умела бить по больному. — я согласен с на, — вставляет своё слово намджун, потирая виски, — почему бы тебе просто нам ничего не рассказать? мы поможем и примем всё, ты же знаешь. они так и не дожидаются ответа, лишь наблюдая за спиной друга, скрывшейся на байке в стене ливня. юнги решил промолчать. им приходится принять и такой его ответ. — как вы могли отпустить его одного в такую погоду? — чимин опять взрывается и сильно жестикулирует, когда бегом спускается с лестницы и собирается ехать следом за другом. рёв мотора сложно было не услышать. — это бесполезно. все его гаджеты здесь. дорог за городом немыслимое количество. и тем более потерять двух бойцов в клане гораздо хуже, чем потерять одного. — чонгук слегка нагибает голову и смотрит прямиком в глаза лучшему другу, который пусть и с раскрасневшимися щеками после сна, но понимающими глазами смотрит в ответ. это неочевидный приказ, ослушаться которого парень не в силах. день заканчивается сумбурно и резко для них всех — чон разгоняет остальных в свои комнаты и плотно закрывает входы. чуется ему, что этой ночью юнги точно не вернётся. так и случилось. он приехал лишь через два дня — слегка пьяный и помятый. кое-где на его груди можно было видеть синяки и ссадины, однако об их происхождении можно только догадываться. чимин не разговаривает со старшим ещё неделю. наступает март. снег тает около их дома, и чонгук старается проводить больше времени с самым младшим в группировке. они вместе выполняют бытовые дела, которые за разговорами становятся в разы интереснее, много готовят и общаются. в общем, всецело отдают время друг другу. тэхён учит чонгука рисовать. они проводят вечера за рисованием на мольбертах, а позже развешивают небольшие шедевры по всему дому, которые радуют глаза всем. атмосфера между ними если и не жерло вулкана, то как минимум горячие источники. волки не проявлялись несколько месяцев, однако появились те, кто совершенно точно не согласны с чонгуком. — львы с юга? что они здесь забыли? сеул и всё близь него разделяем мы, волки и собаки, так причём тут львы? — чонгук в прострации. дела клана требуют жёстких и быстрых мер, а он в полной мере не осознаёт, что происходит. — сказали, что в курсе ситуации с наследником и хотят вывести её на всеобщее обозрение, мол тэхёну нужно возглавить волков, а не быть под крылом у тебя. — хосок поговаривает это обычным тоном, листая каталог со свечками и тихо матерясь. — это большая сраная лаванда стоит как половина моей почки. — в любом случае, что мы будем делать? убьём? — намджуну не терпится прикончить кого-нибудь ещё. к этому привыкли все, так что не обращают должного внимания на его жажду крови. их небольшие собрания всегда проходили по вечерам и только по делам мафии. чонгук доверял всем в клане одинаково, но лично для себя избрал небольшой круг людей для совещания: намджуна, потому что несмотря на его пассивную агрессию, он вкидывал дельные советы в разговор, хосока и юнги из-за расчётливости и ума, чимина на правах лучшего друга и того, кто на своей реактивной тяге тянет всех, минхо, каён и джея — старых друзей отца, кто скорее слушал остальных и знал наизусть все мафиозные порядки. — чего они хотят? возвращения на роль вожака тэхёна? — хмыкает один из старших. — пусть лижут ему пятки. его отца убили мы, это правда, но писал ли этот ублюдок что-то о переходе власти? — минхо обводит взглядом каждого из них, особенно задерживаясь на Чоне. — вообще нет. так что, пусть не возникают. — однако, — задумчиво тянет Хосок, отложив телефон в сторону, — все мы в курсе, что практически всегда власть передаётся по наследству. и тэхён единственный и прямой наследник клана волков, и если он решит вернуться, то те примут его с распростёртыми объятиями. чонгук морщится, выслушивая эту идею. — львам выгодно сотрудничать с ним. они думают, что раз уж он настолько молодой, то им можно будет помыкать или даже объединить кланы. — говорит чимин. на миг в комнате повисает напряжённое молчание. — даже если и так, то у тэхёна метка нашего клана. метка змеи. — чонгук устало выдыхает. — и если быть честным, я очень сомневаюсь, что он захочет её сменить. с этим все соглашаются. этим вечером к нему в комнату стучатся. по правде говоря, главарь привык, что его комната является местом для слёз и поддержки, но в который раз тяжко вздыхает. по правде говоря, иногда он боится, что у него совсем не останется ресурсов для оказания помощи. — кто там? — он чуть с придыханием бросает эту фразу и садится на кровати, комкая плед под собой. уже поздно и лишь немногие в это время не спали. чон мог перечислить их по именам. — чонгук? я войду? — за дверью оказывается юнги, который неловко теребит рваную кутикулу пальцами. чон отвечает согласием. — я хотел рассказать тебе кое-что. они садятся друг напротив друга и их разговор льётся рекой из чужих переживаний и собственных успокоений. мин рассказывает ему обо всём. о долгой и нескончаемой депрессии, о спорах с чимином и осознании чувств. время пролетает настолько быстро, что они оба удивляются восходящему солнцу за окном. поддерживать кого-то вошло в привычку. в их мафии нет запретов на отношения и романы, нет осуждения взглядов или ориентации. здесь, в этом маленьком деревянном мирке за чертой города, они свободны и счастливы, выполняют свою работу. парни расходятся по комнатам ближе к утру и каждый из них ещё долго-долго не может уснуть из-за переполняющих голову мыслей. теперь каждого из двоих обиженных чонгук понимает. тэхён о нём заботится и таскает тёплые шерстяные носки в холодные ночи, напоминает о важности еды и сна. чонгук тает, напоминая самому себе мартовского кота. он медленно осознаёт свои чувства и трепетно относится к младшему, который расцветает с каждым днём. главарь старается наладить отношения со львами постепенно, не давая тэхёну знать об желании другого клана, но всё всплывает неожиданно. — что значит «львы хотят встретится с наследником клана»? — тэхён находит его одного на кухне, попивающего сок поздним вечером, когда все уже разошлись по своим комнатам или проводили время кучками. — откуда ты? — он даже не успевает договорить предложение, как парень его перебивает: — чимин. главарь тяжело выдыхает и принимается массировать пальцами виски. необходимо было аккуратно узнать, что по этому поводу думает тэхён. — послушай меня внимательно. — чонгук заглядывает прямиком киму в глаза и аккуратно кладёт свои руки на плечи собеседника. — ты наверняка в курсе того, что в корее есть множество мафий от маленьких до больших, и каждая контролирует определённые районы страны или отдельные города. клан львов с юга, и они очень хотят, чтобы ты стал вожаком волков, потому что им это выгодно. понимаешь? тэхён заторможено кивает. — они хотят управлять тобой, из-за твоего несовершеннолетнего возраста ты можешь встать на роль только в двадцать один год. этот клан может захотеть объединиться, или что-то ещё, я, блядь, не знаю, что у них на уме. чонгук прикрывает глаза, а чуть погодя обнимает парня, придвигая его к себе. они стоят так несколько минут в тишине, разрушаемой лишь тиканьем часов, пока наслаждаются моментом. чонгук скрывает это, но он в панике. необъемлемой. что если ким захочет уйти? — а чисто теоретически я всё ещё могу вернуться в отцовскую мафию? что-то ощутимо разбивается внутри чонгука, а потом падает. — а ты, — он делает паузу, пытаясь подобрать слово, — хочешь? тэхён не отвечает. тэхён не хотел и не хочет возвращаться к волкам — к этим жадным и чёрствым людям, которых его отец называл семьёй. ему хочется истерически рассмеяться и взяв отца за волосы, показать ему змей. это называется семьёй. поддержка, доброта, искренность — именно это есть в настоящей семье, а не предательства и нелюбовь. но это невозможно — он наверняка покоится под несколькими метрами земли, или вовсе расчленён. тэхён не в курсе этого, и даже не хочет знать. он не знает, почему ничего не ответил тогда, зачем побоялся и скрыл свои мысли, но уверен в одном — все эти люди стали для него ближе кого бы то ни было на земле. даже чонгук. особенно чонгук. это было проникновение в душу с первого же разговора. тэхён хранил свои чувства к нему трепетно, будто старинный сервант — изредка приоткрывая, чтобы полюбоваться. они никогда не разговаривали о взаимном притяжении, считая необходимым оставить это на потом. но лишь видеть перед собой счастливое лицо старшего казалось ему самым главным подарком. он купил мазь от шрамов, записался к психологу и долго-долго разговаривал с ним за закрытыми дверьми кабинета. о родителях, о сиротстве и о физическом здоровье. тётушка ли помогала ему каждый раз, порою открывала простые истины и делала его жизнь лучше. рука с тату змеи являлась его любимой частью тела, и чонгуку иногда было лестно от того, с каким обожанием тэхён водил пальцами по своей коже. они ощущают себя магнитами — им так приятно быть вместе, что порою остальным казалось, что если мафия исчезнет, эти двое так и не обратят ни на что внимания, кроме глаз друг друга. чонгук видит в тэхёне и себе невероятное количество совпадений: они оба потеряли отца в девятнадцать лет, в этом же возрасте вступили в мафию, любят одинаковые книги, музыку, одеваются похоже, да так, что младший иногда таскает его вещи. он наблюдает за тэхёном как за прошлым собой — птицей со сломанным крылом, которая всё ещё пытается летать. проходит ровно три года с тех пор, как отца, умершего от пули, похоронили на ближайшем кладбище. об этом месте не знал никто из чужих, ведь здесь покоились тела тех, кто когда-то служил мафии. над могилами, в сырую после дождя землю, вкопаны камни с именами. их тут около сотни. сонджун, бум су, суён, джин хо, йонг и ещё множество людей, которые когда-то были живыми, жили в деревянном доме, прислуживали чонгуку, его отцу, деду или прадеду — первооснователю мафии змей. лишь в самом боку недавно вырыты несколько могил, среди которых он — его отец. чонгук и вправду любил его, но так мало и чёрство, сколько любви ему давал сам старший чон. отца чонгука тоже когда-то заставили править мафией, дали роль вожака и он, даже не успев окончить университет, стал совершенно другим. с его мамой они были знакомы с детства. она с лёгкой грустной улыбкой любила рассказывать маленькому чонгуку каким смелым, добрым и отважным был его отец. и он старался равняться, но после каждого недопонимания со стороны старшего, после каждой ссоры всё больше разочаровывался и даже не надеялся на добродушную отцовскую улыбку. порою чонгук задумывался, а что если у него будет ребёнок? кем он будет? заставит ли чонгук его быть лидером, когда придёт время? он не знал ответы на эти вопросы, не знал, когда он создаст семью и с кем. это оставалось для него загадкой даже спустя годы постоянных раздумий. на могилу приходят не все и парень их понимает. не каждому пришёлся по вкусу его отец, и далеко не каждый мог сказать ему, его сыну, об этом в лицо, но он не возражал. обычно лишь старые друзья отца находили смелость присоединится к нему и похлопывали его по плечу, утешая. через время лишь он один остаётся на кладбище, чувствуя себя, как ни странно, удовлетворённо. только в последний год он полностью ощутил власть в своих руках и её значимость. люди в группировке сделали бы для него всё. чонгук не сомневается, что и сам бы умер за них, подставившись под дуло пистолета, однако, в мафии так не принято — правитель должен оставаться даже если и не невредимым, то живым. на улице ранняя весна, земля под ногами влажная и скользкая, но чон без опаски присаживается на колени перед небольшим камнем. раз в год он позволяет себе излить душу, рассказать телу, лежащему в двух метрах под ним, что произошло у него в жизни. ему морально тяжело приходить на кладбище чаще — его душат воспоминания о прислуге его старших родственников и своих, которые уже больше никогда не улыбнутся. их участь — тихо разлагаться, да соседствовать с червяками. лидеру сложно показывать слабость — он должен быть сильным и смелым, не смотря ни на что, но чонгук позволяет себе панику, позволяет истерики и нервные срывы на глазах у своей мафии. никто здесь не считает его неправильным, скорее понимающим, что долго скрывать своё истинное состояние не получится. — привет, отец. — в этом году он здоровается с ним без усмешки и издёвки в голосе, лишь заботливо кладёт принесённые им цветы на могилку. поодаль, в ветвях деревьев щебечут птицы и чон чувствует спокойствие и неотягощенность. он немного приближается к холодному камню и тонкими пальцами обводит имя и фамилию «чон киён». — знаешь, — будто разговаривая с живым человеком, продолжает парень, — мы немного разрослись за всё то время, что тебя не было. я привёл в клан сына волков. — он тяжело выдыхает и убирает руку, кладя её на своё колено. он цепляется взглядом за небольшой деревянный стул и отряхнув его от грязи, садится. — долго тебя уже нет рядом с нами. — чонгук цепляется пальцами за рукав кожаной куртки и принимается его теребить. — скорее всего, ты был бы всё так же зол, если бы тебя не пристрелили. я даже помню, кто. хёнджун, верно? главарь усмехается. — мне действительно нравится тэхён. — он меняет тему монолога и слегка улыбается от того, как приятно это имя звучит из его уст. — с ним мне уютно, хорошо и весело. я знаю, ты бы хотел, чтобы у меня была жена. — чонгук мечтательно прикрывает глаза. — красивая, умная и добрая — ты всегда говорил мне об этом. на минуту он затихает, прокручивает то, что он сказал, в голове и подставляет лицо редким лучам солнца, пробивающимся сквозь деревья. любить младшего не легко — у чонгука редко бывали отношения, и в основном они представляли собой взаимовыгоду в виде разрядки. к слову, в таком случае они расходились буквально через несколько недель. однако, никакого партнёра в жизни парень не знакомил со своими друзьями в качестве клана, мафиозной группировки, и просто людей, убивающих других. люди, не знающие убийц в лицо, всегда говорили о том, что лишать жизни других — несправедливо. а чону часто хотелось спросить их о том, откуда вообще справедливость берётся. — наверное, любовь это прекрасное и светлое чувство, но, отец, — парень с небольшим выдохом встаёт с насиженного места и глядит на даты рождения и смерти, — в нашем с тобою случае любить лучше на расстоянии. вечером того же дня в дом приезжает госпожа чон даён, которую с поклоном встречают жители дома. многие знакомы с ней ещё до вступления в клан, но неизменно одно — каждый член почитает её на уровне с чонгуком. к женскому полу в мафии змей относятся прекрасно — его любят и уважают. здесь и хёнджу — опытная шпионка, наён — её близкая подруга и по совместительству помощница на оперативных заданиях, соми — двоюродная сестра намджуна и знающая взрывчатое оружие, как свои пять пальцев, а также бывшая одноклассница чонгука хана, которая, как ему иногда кажется, может взломать кого угодно. действительно мало, учитывая, как много мужчин живёт здесь. даён оставляет на кухне пакет с фруктами и закатав рукава, под одним из которых тэхён наблюдает змею, проходит вдаль леса, к могиле мужа. женщина проводит время не поливая слёзы, а лишь с грустной улыбкой рассказывает вслух свои мысли. киён был не самым лучшим мужем и отцом, но то, в чём он был хорош на все сто — это мафия. он поднял её с колен и преждевременно отдал сыну, который был совершенно против вступления туда, но всё изменилось. удивительно, как быстро чонгук навёл свои порядки и сросся с домом, в котором до этого почти никогда не был. она всегда удивлялась тому, с каким уважением перед ней склоняют головы подданные мужа, а теперь это делают не только они, но и друзья сына. в мафии не так много стариков. чонгуку двадцать шесть, и с появлением его в группировке произошло много изменений — люди уходили. мало кто хотел подчиняться неопытному мальчику, недавно закончившему школу. парня душило это. было обидно до слёз, когда он провожал взглядом одного за другим, но он так же привёл за собой людей, и даже больше, моложе, лучше; тех, кто не побоялся за собственную задницу и признал его лидером, кому он доверял и кто доверял свои жизни ему. чонгук любил матушку, и мафия тоже любила её — они уважали её как человека, вырастившего и воспитавшего их лидера. матушка возвращается в дом спустя время, проведённое на кладбище, и вместе с остальными садится на диван в гостиной. она долго обсуждает поведение нескольких кланов со старшими в мафии и заинтересованно глядит на тэхёна, когда джей принимается рассказывать ей о львах и наследнике. конечно же, она знала о нём, однако ей никогда не удавалось познакомиться с ним лично. десятки лет в мафии сначала мужа, а после и сына делали своё дело — цепкий взгляд улавливал все манеры и действия, которые совершал ким. так, она замечает на нём старую чонгукову толстовку, привычку упираться лбом в плечо при сильном смехе и маленькие заботливые вещи, которые, видимо, уже вошли в привычку. парень сам не замечает, как не брезгуя убирает каплю соуса со щеки её сына, подкладывает ему еды и на автомате массирует плечи. даён прекрасно знает, что те часто болят у чонгука, и лишь усмехается, возвращаясь к обсуждению начатой темы. лишь поздно вечером она с хитрой улыбкой ловит тэхёна за руку в коридоре, и заводит его в свою комнату. в доме она бывает не часто, предпочитая жить в городе, но приезжает на праздники, которые мафия проводит всем составом. лишь из-за нагрузки она не смогла приехать на рождество. — госпожа чон? — он удивляется шёпотом, но доверительно заходит в комнату, позволяя делать с собой что угодно. даён аккуратно присаживается на кровать и хлопает рукой по месту рядом с собой — немое приглашение, отказаться от которого он не имеет права. — мой мальчик, а теперь, когда у нас есть возможность, я бы хотела познакомиться с тобой лично. — она, не убирая улыбку, чуть разворачивается к нему и продолжает. — давно хотела сделать это. тэхён краснеет щеками, но обещает себе стойко вытерпеть потенциальные вопросы. он ни в коем случае не может ударить в грязь лицом перед матерью парня, который ему нравится. он не простит себе, если что-то пойдёт не так. — меня зовут ким тэхён. — он начинает осторожно и немного опасливо, но после довольного кивка женщины напротив, немного расслабляется. — мне исполнилось двадцать лет пару месяцев назад и с тех пор я являюсь полноправным членом клана. от миссис чон не укрывается то, как расслабленно в этот момент он себя чувствовал, просто поглаживая татуировку. — я слышала, мой сын не хотел ждать год и принял тебя до совершеннолетия? — она немного серьёзнеет, но лишь для напуска. к слову, на парня её выражение лица не особо влияет, пока он витает в облаках, трогая кожу. — если быть честным, я сам попросился. — вот как. — она задумчиво хмыкает и отводит взгляд от него. — и почему же? — мой отец был лидером клана волков, и ни его воспитание, ни характер — мне не нравилось в нём ничего. глупо думать о собственном отце с довольным выдохом только потому, что его убили, но я делаю это. — и вовсе не глупо. — не соглашается она, переведя мудрый взгляд на парня. — я наслышана о его деяниях, и не только я одна. тэхён переводит взгляд на её сосредоточенное лицо и немного дёргается, всё ещё помня, каким весёлым оно было в начале вечера. — о чём вы? —все мафии знают, что это был чонгук, но не могут ничего сделать. мне лишь интересно, попросился бы ты в другой клан, но если бы это были не змеи? на комнату опускается тишина, во время которой тэхён раздумывает над её вопросом. — я не разбираюсь в политике всех кланов, так как при отце совершенно не интересовался преступным миром, но сложно не знать собак, волков и змей — тех, кто делит между собой сеул и ближайшие местности. мне нравилось изучать историю группировок. такую информацию сложно найти в сети, как вы знаете, но в светских визитах отца к предводителям были и свои плюсы — я спрашивал людей и многие охотно делились историями. ваш муж и сын сделали многое для мафии, я восхищаюсь ими. даён привыкла не доверять никому. в условиях мафии это делать невероятно трудно — ты можешь вверять людям себя только когда знаешь, что они проверены кровью. однако этот мальчик интересует её с первых секунд — его сказочная внешность, поведение и взаимоотношения с другими в клане, и что-то внутри него заставляет её, опытную женщину, поверить ему на слово. — хорошо. — она немного тянет гласные и усаживается вглубь кровати, опираясь на стену. — тебе нравится мой сын? щёки парня рдеют и он стыдливо прикрывает их холодными руками, с интересом отмечая контраст между горячей кожей щёк и холодной, рук. — да, — он впервые соглашается с этим вслух, впервые подтверждает это кому-то и кажется, полностью принимает свои чувства, — мне нравится чонгук. чон даён довольно улыбается. мафия провожает матушку до её машины всей гурьбой, чонгук обнимает её на прощание, а минхо галантно целует руку. госпожа чон на его фоне кажется такой маленькой и счастливой, будто вновь вернулась в подростковый возраст. они с тоской наблюдают как отъезжает её машина и все разбредаются кто куда — хёнджу с удовольствием начала картину по номерам с утра, и теперь с припасом времени могла посвятить себя творчеству, чимин о чем-то тихо разговаривает с юнги, впрочем, остальное меркнет на фоне того, что чонгук приглашает тэхёна прогуляться с ним. тот соглашается. они намеренно обходят территорию кладбища и двигаются по истоптанным десятками лет тропинкам, забываясь в разговоре. — у тебя очень милая мама. — ким очаровательно улыбается, слегка поворачивая голову в сторону друга. главарь находит это одним из самых прекрасных видов за всю его жизнь — чуть помятый с утра, но улыбчивый парень. — я обязательно передам ей это. — чонгук краснеет, и делает вид, что с увлечением рассматривает землю под ногами. — она очень хотела с тобой познакомиться. — правда? — да. — на самом деле, я хотел рассказать тебе одну вещь, — уклончиво начинает чон и возвращает взгляд на парня рядом с собой, — я считаю, что это очень важно, но я не знаю, как ты это воспримешь. они молчат несколько минут, прежде чем чонгук решается продолжить свою мысль и наконец сказать то, что так долго хотел, но запыхавшийся чимин окликает его: — чонгук! — он, неуверенный и растрепанный, подбегает к ним и опирается рукой на плечо главаря, не обращая на тэхёна внимания. в боевой настрой чон входит сразу, хмуря брови и строго смотря на лучшего друга. — не томи, пак. — он грозно проговаривает его фамилию и парни рядом с ним немного ёжатся, так как знают, что по фамилии лидер окликает в случае крайнего недовольства.        — львы едут на нашу территорию.        — блядь.        в готовность они приходят сразу же. мафия на взводе и чонгук обязан сплотить её воедино, сделать из неё что-то дееспособное и не упасть в грязь лицом, поэтому забежав в дом он, не церемонясь, созывает всех в гостиную. — хана, что там по камерам? — кидает он девушке, падая на диван и складывая руки в замок, тут же напрягаясь. его люди ждут указаний и ищут в нём поддержку, которую он не может не оказать. — ещё несколько километров и заедут в лес. — не выглядя особенно счастливой, отвечает она.        — джей, как змеи на границе?        — предупреждены, достали огнестрельное на всякий. — с лицом, понявшим всю бренность этого мира, отвечает старший.        намджун усмехается.        на самом деле, убийства в мафии происходили и неоднократно, но всё же не так часто, как десятки лет назад. поменялось время и люди, однако убийства и кланы в нашем мире представляют само собой вместе идущее, без чего не работает система. для людей в этой сфере абсолютно нормально убрать врага, поэтому если львы начнут чудить, то от них мало чего останется. — сколько их? — чонгук с напряжением во взгляде смотрит на бывшую одноклассницу, которая попутно слушая, наблюдала за львами. — две машины, в каждой примерно по пять человек.        — мало.        главарь задумчиво трёт виски, и с вопросом во взгляде смотрит на чимина, который сидя напротив него, кажется, витал в своих мыслях. — чимин, когда ты узнал об этом? парень медленно понимает на него взгляд, не заботясь о том, что несколько десятков человек уставились на него и ждут ответа, и также медленно хмурится. — пятнадцать минут назад. минхо показал мне сообщение на почте. юнги, сидя рядом с ним, неслышно матерится. — план таков: пусть их попробуют развернуть на границе, если не получится — надо обыскать. машины оставить там, вести надо будет пешком. — командует лидер.        — глаза завязать? — уточняет сонхён, даже не возмущаясь по поводу того, что от границы их территории до штаб-квартиры несколько километров и львов придётся вести пешком.        — обязательно, и если будут рыпаться или возмущаться, то перенаправляешь их обратно, пусть катятся тогда.        — отлично. — сверкает глазами парень и довольно улыбается, пока его наслаждение не прерывает чонгук.        — все за дело. минхо, джей, каён, вы нужны мне здесь, хана и мису, за вами контроль пути львов, сонхён, юнги, берите тачку и поезжайте на границу. — озвучивает чонгук план действий и никто не смеет пререкаться с ним, даже если бы и хотел — есть вероятность испортить себе настроение или жизнь. — все остальные никуда не уходят, остаются в доме. чонгук поднимается с дивана и резким движением открывает ящик длинной тумбочки, что стоит недалеко для удобства. он выуживает оттуда несколько пар чёрных повязок и на ходу кидает их сонхёну, который ловит их, даже не моргнув. мафия готовится принимать гостей.        львы на первый взгляд кажутся совсем не злыми или агрессивными, но намётанный взгляд каждого замечает их внутреннюю, не напускную уверенность, и мягкие плавные движения. эти мужчины действительно львы — грациозны в обычных движениях, да настолько, что забываешь оторвать глаз. их деловые костюмы совсем не запылились после часа пешей прогулки, наоборот, чонгуку кажется, будто они только перед самим домом вышли из машины. они, не скрывая, льстят друг другу, прежде чем чонгук просит их присесть и начать разговор. по обе руки от него самые доверенные — друзья отца и его, на кухне собрались все остальные — людей много, но они образцово-показательно пьют чай и помалкивают. — признаться честно, я был удивлён, когда узнал о вашем неожиданном визите к нам. — лидер змей не медлит и чётко даёт понять, что он чувствует. недовольство, неудовлетворение и вместе с тем заинтересованность. тэхён под его крылом, он член мафии и чонгук лично убьёт каждого, кто посягнёт на него. — прошу прощения за это. — не выглядя ни капли расстроенным, извиняется главарь львов — чонсок. — надеюсь, это не доставило никаких проблем? — вовсе нет, у нас всегда всё схвачено. — отвечают ему, но парень с обидой вспоминает неудавшийся разговор в лесу.        — тогда прошу не медлить и перейти к сути дела.        тэхён, замерев, пытался подслушивать о чём говорит друг с соседним кланом, но расстояние и проносившийся среди остальных шёпот мешал ему что-либо выловить. его немного потряхивает от волнения и мыслей, он сам загнал себя в ловушку из загонов и теперь никак не мог от них избавиться. а вдруг чонгук выгонит его? а может, львы заберут его себе? полиция совершенно не помогла бы, как и связи.        впрочем, полиция работает с мафией в сговоре, но далеко не со всеми кланами. тем выгодно получать сообщения об убийствах или нападениях от группировок и приезжать на всё готовое. люди слепы. они совершенно не знают о существовании такого количества группировок, которые есть в их стране. тэхён знает, как работает система, но сомневается, что при таких раскладах ему бы помог хоть кто-нибудь, ведь змеи не доверяют полиции. его плечо находит чья-то рука и сжимает. он поворачивается в страхе молниеносно, но выдыхает. хёнджу напротив немного ухмыляется и кивнув в сторону гостиной, спрашивает. — шалишь?        ким закатывает глаза, понемногу расслабляясь. — конечно же нет, как ты могла такое подумать? хана сбоку от него прыскает со смеху.        — ловлю на слове.        он проводит время за столом, и заварив себе чашку кофе, отвлёкшись от мира сего, смотрит на стол. порой он задумывался о том, насколько дорогим человеком являлся для него чонгук, и скольких людей он заменил. у кима не было братьев или сестёр, лишь родители. мать, хоть и будучи в фиктивном браке, пыталась создать из них образ хорошей любящей семьи, однако отец разрушал всё с каждым днём. он не любил сына и жену, частенько уезжая в дом мафии своего отца, и после его смерти едва не спившись, с помощью поддержи волков встал на ноги и занял место предыдущего вожака. он старался воспитать в тэхёне жестокого мужчину, готового ко всем мафиозным условиям, только вот старания его не увенчались успехом, когда в подростковом возрасте сын заявил о своей неприязни к политике волков. тэхёна не дала избить одна мать, готовая взять удар на себя, и отец отступил — бить женщин в мафии не принято. так он проводит несколько десятков минут, прежде чем слышится звук закрытия входной двери и чонгук зовёт их в коридор.        — как все прошло? — ребята оказались толковые, но с жёсткими принципами, чую я, от них ещё можно будет ждать интересностей до совершеннолетия Тэхёна. — устало отвечает лидер и прикрывает глаза. остальные сплотились вокруг него, не зная, стоит ли разрушать его спокойствие вопросами, однако некоторые не выдерживают:        — а что с их позицией на счёт него? — вскользь интересуется соми, кивнув на младшего. — поняли, приняли, но не факт, что уяснили. — чонгук отчего-то кажется злым, но пытающимся скрыть это. — ладно, все расходимся, но хана, будь добра, проследи за их машинами до того, как расстояние будет безопасным от нас. девушка соглашается, не выглядя особенно утруждённой от этой просьбы. чон уходит на второй этаж и закрыв дверь, устало падает лицом в подушку. он хотел сделать всё красиво — поступить на танцора, успешно окончить танцевальное и найти работу в какой-нибудь детской студии танцев, но вместо этого он вынужден нести на своих плечах целый клан и решать вопросы, помогать друзьям морально и при этом оставаться что-то чувствовать.        такой ритм жизни сложен — здесь всё непредсказуемо и непонятно, ты можешь ожидать удара в спину от кого угодно или вовсе быть убитым. поэтому жизнь научила его сохранять титановое спокойствие в обычных мелочах, но все события дня в момент наваливаются грузом настолько, что его голова начинает болеть. он жалеет, что не смог признаться тэхёну, что всё сложилось так, как сложилось. его чувства заставляли его парить над землёй в облаках, и он всегда удивлялся, почему младший не видит сердечек в его глазах, но даже не догадывался, что это из-за того, что тот сам имеет такой же взгляд. он засыпает через несколько минут и блаженно сопит до следующего утра. тэхён заходит к себе только поздно вечером, до этого участвуя в приготовлении общего ужина и разговорах насчёт того, кто успел выцепить из разговора хоть что-нибудь толковое. он ощущает себя опустошенным от того, что ему весь день казалось, будто он упустил что-то важное. чувство того, что чонгук хотел сказать ему то, что поменяло бы его жизнь, не уходит, но он лишь тяжело вздыхает и опирается спиной о дверь. в миг парень истерично вздыхает и прикрывает рот рукой, начиная плакать. он оседает на пол и ковыряет рану на сердце своими воспоминаниями о матери. никогда бы он не подумал, что может быть похожим на вазу, пусть и красивую, но абсолютно полную внутри. он собирает себя по кускам последнее время и лишь надеется, что прикладываемых им усилий достаточно.        он вдыхает воздух ртом и кое-как добирается до ванной комнаты, желая, чтобы там никого не оказалось. ему везёт, и он умывает лицо, чувствуя адскую головную боль, ким поднимает взгляд на зеркало, и его отражение — бедное лицо с синяками под глазами смотрит на него в ответ. тэхён усмехается. на этаж ниже его семья весело смотрит фильм и даже не подозревает о том, что чувствует он сейчас. лучше бы и не знала. чонгук спит с полуулыбкой на лице от того, что день прошёл без потерь, тэхён — зарывшись носом в одеяло и желая больше не просыпаться. на следующий день чонгук теряет всякую мотивацию на то, чтобы поговорить с тэхёном, видя его безучастное выражение лица и отсутствие аппетита. он даёт себе и ему время отправиться и не навязывается с заботой, когда младший чётко даёт ему понять, что не хочет с ним разговаривать. они постепенно отдаляются и главарь часто находит друга в окружении чимина или намджуна, каждый из которых подолгу обсуждают с ним что-то.        чонгук ревнует и по-детски, с капризом намеренно не появляется на общих встречах, не назначает собрания по поводу львов и постоянно проводит своё время в лесу, бесцельно гуляя между деревьев и задумываясь о жизни. ему кажется, что тэхён должен потянуться к нему первым, однако тот будто и не жаждет общения, предпочитая его другим.        он понимает, что не может больше бегать от собственного клана, когда его доверенные лица одним вечером заталкивают его в комнату для обсуждений и закрывают дверь на замок. тэхён с яркой улыбкой обсуждал с хёнджу сериал, и лидер не выдержал и ушёл, когда по пути в его комнату его нагнали.        — а теперь убери со своего лица это выражение лица и по слогам объясни нам что происходит. — шипит чимин и наступает на него, однако чонгук не чувствует страха. ему кажется, будто он совершенно ничего не чувствует. — чимин, тебе стоит быть более мягким. — пытается вставить своё слово минхо, но тот прерывает его и продолжает свою тираду: — выкладывай. быстро. иначе тебя даже собственная мать не узнает. — угрожать главарю клана может только другой главарь, но чимину абсолютно наплевать на это. он на правах лучшего друга берёт чонгука за грудки и встряхивает со всей силы, в то время как намджун и юнги пытаются расцепить его пальцы. — я не шучу, придурок!        чонгук медленно переводит взгляд на него и на абсолютно пустом его лице расползается жёсткий оскал. — а ты когда-нибудь любил, чимин-и? — этот вопрос застаёт его врасплох, и он разжимает чонгукову футболку, отходя на шаг назад.        — любил. — отвечает он тихо, в то время как юнги за его спиной мрачнеет. — а я вот люблю, друг мой. — он горько усмехается, не обращая на прошедшее время, которое явно уловил юнги. — но никак не могу этого сказать, а всё потому что меня не хотят слушать. — чонгук смотрит прямиком в глаза чимину, наседая на него тяжёлым взглядом и кажется, совершено не замечает остальных.        — это он про тэхёна? — достаточно громко уточняет джей у хосока. — наверное. — не знаю, что ты там надумал, — тыкая ему в грудь пальцем, отвечает пак немного растерянно, — но если ты подберёшь слова, твой шёпот будет громче криков сотен других.        чимин отступает от него будто в неверии и отходит в сторону, не убирая взгляда.        у лидера опускаются руки от разочарования в самом себе, и он выходит из комнаты, ещё несколько секунд возясь с замком, в то время как остальные даже не пытаются его остановить. они сделали всё, что могли и теперь лишь он сам решает, как сложится его судьба. чонгук выходит из комнаты и плотно закрывает её за собой, медля, и пытаясь дать себе время на осознание того, что только что произошло. парень громко выдыхает и разворачивается, чтобы зайти к себе и вновь провести всю ночь в мыслях, как замечает замершего на другой стороне тэхёна. они оба застывают и рассматривают друг друга впервые за несколько дней, и чонгук вдруг чётко ощущает, что соскучился. он отлипает от двери и медленно подходит к другу, контролируя каждый свой мускул, чтобы не напугать младшего. — привет. — здоровается тэхён, но это выходит скорее с вопросительной интонацией, отчего он очаровательно краснеет и отводит взгляд. они здесь абсолютно одни, не считая наверняка подслушивающих друзей. — привет. есть время поговорить? — главарь вспоминает все слова, сказанные лучшим другом и думает «ладно». что уж томить, когда сердце жаждет поскорее объясниться? каждая минута без парня становится гвоздём в крышку гроба чоновых чувств. — да. — на самом деле, нет. тэхён планировал проплакать в своей комнате ближайшую ночь, а после забываться в других людях, игнорируя того самого — свою любовь. однако он отвечает и чётко осознаёт этот риск, но не отказывается от своих слов, лишь нажимает на ручку двери и открывает её гостю. — зайдёшь? чонгук заходит. со странным ощущением чего-то неведомого, он проходит и аккуратно присаживается на мягкую кровать, оглядывая обстановку. комната у младшего небольшая, но светлая и с изобилием вещей коричневого цвета — его любимого. ким садится рядом. — что ты хотел обсудить? — скрывая дрожащие пальцы в рукавах свитера, вопрошают его.        — нас.        тэхён невесело хмыкает.        — хорошо, — его голос сочится ядом, когда он дерзко смотрит на старшего, — давай поговорим о нас. — почему ты такой? — не скрывая обиженного голоса, спрашивает чон.        — почему я такой? — тэхён отсаживается от него, и слова продолжают выходить из его рта, будто в лихорадке. он трясётся и размазывает слёзы по щекам, не даёт себя успокоить или обнять, лишь говорит и говорит, а чонгук не смеет прерывать. сам виноват. — что со мной? да потому что ты сидел, смотрел волком на каждого, кто ко мне прикасался! одни желваки ходили! и правильно чимин мне про тебя говорил, что ты дал мне время, но больше всего на свете я тогда хотел, чтобы ничего не заканчивалось! чтобы ты меня обнял, и всё пошло бы своим ходом! он на секунду прерывается, делает глубокий вздох, и продолжает:        — дурак я! дурак! — ругает он сам себя, а лидер мрачнеет, думая, что друг жалеет о своём выборе вступить в их клан. всё действительно шло как никогда хорошо, но сорвалось, будто рыба была так близко к наживе, но не проглотила её. — дурак, что влюбился в тебя! тэхён не может успокоиться: он колотит главаря по груди, вырывается и кричит от внутренней, переполняющей его боли. ему было так страшно без чонгука, и так одиноко, что казалось, будто он сходит с ума. а все замечали и знали, но не имели права вмешиваться, лишь чимин не выдержал, но его никогда и ничего не останавливает. — прости, пожалуйста, прости, что всё так получилось. — шепчат ему в макушку. — я не хотел заставлять тебя переживать, но ты не хотел разговаривать со мной. — я только первое время. — пытается оправдаться ким, прижимаясь щекой к груди друга. он чувствует себя настолько защищено, будто за каменной стеной. он уверен, что ради одной его только улыбки, чонгук свернул бы мир.        — прости.        — и ты меня прости.        они сидят так ещё какое-то время — тэхён на чонгуке, разложившись на нём, будто коала, в то время как тот покачивал их обоих и целовал возлюбленного в макушку. — я хотел сказать ещё тогда, на самом деле, — осторожно начинает он, ловя реакцию кима на его слова, — ещё тогда хотел признаться.        — но нам помешал чимин. — грустно выдыхает тэхён. он поднимается с тела старшего и глядит ему в глаза, наполненные слезами. — всё в порядке, признание не должно быть идеальным всегда, в любом случае, мы это мы, и я принял бы любое твоё признание.        — я люблю тебя. — вырывается у Чонгука. он безбожно краснеет и вмиг не может не жалеть о том, что не сделал это красиво, однако тэхён аккуратным движениями подбирается к его щеке и гладит, расслабляя его. — я тебя тоже. — старший смотрит ему в глаза и не может оторваться. именно рядом с ним он чувствует себя самим собой, зная, что может быть любым и его не осудят, и он готов и может принимать кима таким же: с любыми его тараканами, мыслями поздней ночью, переживаниями и страхами. тэхён — тот, кого он любит, и кто любит его в ответ. он улыбается, будто кот и игриво ластится парню под шею, наслаждаясь поставленной горячей кожей и её контрастом по сравнению с его подбородком. у тэхёна высыхают слёзы, и чонгук вдруг чётко осознаёт красной строкой идущее в его голове желание поцеловать парня. он вслушивается в тишину коридора и оценивает обстановку, прежде чем спросить. возможно, сейчас это лишнее и ему действительно необходимо сделать всё красиво, но для него момента идеальнее не может существовать, и он спрашивает.        — можно тебя поцеловать? — и тэхён кивает. он приближается к нему быстро, уже не боясь спугнуть и полностью осознавая, что тело под ним — его самое любимое и желанное, и даже если бы тэхён отказал, он бы прождал сколько необходимо, однако вариант поцелуя в это мгновение нравится ему больше. парень чувствует горячее дыхание на своих губах и на мгновение смотрит в глаза перед собой, прежде чем прикрыть свои и прикоснуться к тэхёну губами. ким резко вдыхает и цепляется пальцами за его плечи, слегка царапает их и зарывается пальцами в волосы, в то время как чонгуку хочется замурчать. он делает пробное движение губами через пару секунд и сводит ноги от того, с каким желанием тэхён целует его в ответ. это похоже на самое приятное чувство — ощущать, как близко они находятся друг к другу, и как идеально сочетаются их губы. они смелеют и чонгук кладёт руки на кимову талию, поглаживает её большими пальцами, пока тот млеет и тихо стонет ему в рот. он ведёт младшего за собой и, опираясь спиной на стену, сажает его на свои ноги. тэхён пускает громкий стон и выгибаясь, вцепляется пальцами в его руки. на минуту они отрываются друг от друга и еим с раскрасневшимися щеками и абсолютно затраханным видом смотрит в потолок, пытаясь прийти в себя. — блядь, боже. — он не выдерживает и целует его ещё раз, они целуются абсолютно безбожно, громко стонут и незаметно трутся друг об друга. младший садится к нему ближе и чон абсолютно точно чувствует, что хочет тэхёна. чонгук позволяет своей руке пройтись по спине и задержаться на заднице младшего дольше, чем положено, но тот и не против — подкидывает свои бедра и настойчивее проезжается бёдрами по члену чона. их тяжёлое дыхание заполняет комнату, и парни совершенно не следят за временем будучи занятыми собственными языками, но грохот на первом этаже заставляет их разорвать поцелуй. чонгук смотрит на тэхёна и клянётся самому себе, что вида лучше он не найдёт никогда больше — блестящие глаза, зацелованные губы и румянец. ему хочется притянуть его обратно, но он не уверен, что выдержит эту сладкую пытку. — что-то упало. нужно проверить, пойдём. — пытаясь привести сбившееся от возбуждения дыхание в норму, говорит ким, но не выглядит так, будто это действительно его волнует. оба понимают, что следующий поцелуй приведёт их к нечто большему, к чему они пока что не готовы. но это только сегодня. — да. пойдём. они выходят в гостиную, даже не пытаясь скрыть очевидное, и каждый в комнате всё понимает — это не нуждается в объяснениях. лишь хосок заигрывающее присвистывает. — вот это да. не удивлён, как вы ещё не пот- — пойдём, — прерывая друга шепчет чонгук на ухо младшему. и тот соглашается. даже если кто-то и не бы в курсе событий вчера, так сегодня утром точно узнал со вторых уст. в мафии всё легко: не хочешь, чтобы что-то распространилось — держи язык за зубами. а чонгук и не скрывал ничего, показательно прилипая к парню со спины, в то время как тот пытался приготовить завтрак. кто-то игнорировал их милости, кто-то обсуждал, а остальные и вовсе подкалывали. это было по части любимых чонгуковых друзей. — хороша-то ночка была, да? — с огнём во взгляде вопрошал чимин, завидя их спускающимися с лестнице. лидеру клана вообще-то обидно — они не делали ничего такого, если не считать их небольшого петтинга в коридоре, прежде чем разойтись по комнатам. но чимин пошляк до мозга костей и переубеждать его всё равно, что подтверждать его мысли. — отличная, судя по всему. — хмыкал намджун, от взгляда которого не ушли царапины на шее у друга. — ой, да идите. — отмахивался от них он, чем вызывал ещё большую волну смеха. тэхён на их перепалку лишь улыбался.        с тех пор как они разобрались со своими чувствами и начали встречаться прошло несколько часов, однако чонгуку этого мало. лёжа на кровати ночью и, даже не пытаясь сделать что-то со своими красными щеками, он всё вспоминал поцелуй и думал о том, как хочет с тхёном надолго. настолько, чтобы и после гроба. ким был не лучше — хотел выть в подушку от переполняющих эмоций и встать с кровати и пойти тискать старшего в своих объятиях, но ограничился скомканным одеялом. на сегодня у мафии есть задание, и им даже повезло. считай, что если им не необходимо выезжать на задание в три часа утра, то день задался. этот день задался как никогда хорошо. они быстро завтракают, тэхён берет худи старшего, в то время как тот старается не плавиться, будто масло на горячем тосте, пакуют вещи и выезжают. сегодняшние их переговоры пройдут в ещё большей глуши — деревянном доме друга мафии — брата минсу, потерявшего руку. это нейтральная территория и помимо волков беседа будет проходить и с собаками. дом огромен. он достаточно большой и современный, и чонгук ориентируется в нём, как в своём, зная и здание и хозяина как пять пальцев своей руки. они пожимают руки и проходят в просторную комнату с панорамными окнами, входящими на задний двор. когда тэхён присаживается рядом с чонгуком, он замечает там собак. минхек вызывает в нём положительные эмоции, он оказывается вежлив и приятен в общении. ким сомневается, что мог бы видеть его на светских вечерах, где часто бывал с отцом, но уверен, тот явно знал как вести себя с мафиями, даже не состоя ни в какой из них. ему показалось, что мужчина был такого же о нём мнения. разговор льётся рекой из неизвестных фактов, а позже к ним присоединяется клан собак, которые оказываются одними из самых приятных людей, помимо змей, которых встречал ким в преступном мире. через время обсуждение перетекает в сторону делёжки территории, когда тэхён чувствует это. ему неловко просить проводить его в уборную, а найти её самому в этом огромном, мать его, доме он вряд ли смог бы, так что он предпочитает иногда поддерживать беседу и игнорировать собственную природу. но чонгук замечает его положение и тихо обращается к нему, после того как убеждается, что никто на них не смотрит. старший опаляет своим дыханием его кожу и одним шёпотом интересуется: — проводить тебя?        тэхён благодарен богу за такого партнёра. чон деликатно извиняется перед остальными и ведёт его в только ему одному известном направлении. ким отмечает внутреннее убранство дома и с восхищением рассматривает светлые оттенки, красивые картины и массивные детали. старший галантно открывает ему дверь: — прошу. ким отворяет дверь через несколько минут и расслабленно выдыхает от того, что чонгук всё ещё здесь. его топографический кретинизм подвёл бы его в самом начале пути обратно. — всё в порядке? — младший кивает. — хочу помыть руки. чонгук заходит в небольшую комнату, в то время как тэхён старается неочевидно-возбуждено разглядывать его мощную спину, облаченную в футболку белого цвета. тот замечает. он с коварной ухмылкой вытирает руки о идеально мягкое полотенце и становится сзади парня, придерживая его бёдра руками.        — пялишься? тэхёну кажется, что если он откроет рот, то не сможет возразить и вместо этого из него вылетит «трахни меня, пожалуйста», однако, судя по всему, по одному его взгляду чонгуку становится ясно. он прижимается бёдрами к его, и абсолютно чётко толкается вперёд, выбивая из кима весь воздух. он опирается руками о раковину и поднимает взгляд, тут же краснея — абсолютно потерявший всякий страх чонгук стоял сзади него и прикрыв глаза имитировал толчки, из-за чего его собственный член дёрнулся в джинсах. это абсолютно развязное отражение его самого сейчас глядело на него со смесью удивления и возбуждения в глазах. тэхён тихо скулит, когда конгук касается своей рукой его ширинки. — потерпи, маленький.        в своей штаб-квартире они тут же удаляются, и у чонгука нет ни минуты, чтобы обсудить встречу с друзьями — он лишь хочет меньше одежды и больше тэхёна. никто не удивляется, когда они первым делом отправляются на второй этаж явно не мастерить оригами. — блядь. — высоко стонет тэхён, когда старший не выдерживает и хватается пальцами за его задницу прямиком в коридоре. оба вваливаются в его комнату, едва не снося фикус и падают на кровать, жадно целуясь. чонгук отрывается от него и принимается жадно выцеловывать шею, он лижет, кусает, и возвращается к губам опять. тэхёну кажется, что это круги ада, но он лишь закидывает ноги на поясницу старшего и скулит от того, как отлично их члены соприкасаются сквозь одежду, он трётся о парня, подкидывает бёдра и не стесняется выражений и звуков. он, наконец, может себе это позволить. они не занимаются сексом — лишь трутся друг об друга, но даже этого им достаточно, чтобы почувствовать небывалое возбуждение и желание. это продолжается, как им кажется, бесконечность, во время которой они пробуют друг друга и пытаются быть ближе, теснее, глубже. категорически не хватает друг друга, хочется прочувствовать гораздо больше, но они не спешат, не позволяя пелене возбуждения взять полную власть над ними. тэхён часто стонет, и чонгук находит это тем звуком, от которого подкашиваются ноги. они абсолютно точно возбуждены и чувствуют друг друга сквозь слои ткани, раздеваются медленно, вкушая аромат кожи. ким не выдерживает и массирует чонгуков член, не спешит пробовать его на вкус — они всё успеют. только глухой не уловил бы слышный скулёж и влажные звуки. чонгук не чувствует стеснение, он будто в своей тарелке, ощущает своего партнёра и позволяет изучать себя тоже. они вновь целуются — с языком и не громким рычанием. всё это кажется чем-то таким правильным, что чонгук закрывает глаза и полностью отдаётся в процесс, не замечая ничего, кроме удовольствия. они трогают всё, до чего только могут дотянуться и ласкают друг друга языком и пальцами. тэхён шепчет ему в шею что-то, похожее на «я скоро», и кончает, прикусив участок его шеи. он разбирается со своим возбуждением после, когда разморенный ласками тэхён лежит на собственной кровати и со счастливой улыбкой глядит в потолок.        — всё хорошо? — заботливо уточняет старший и так видя, что всё более, чем отлично.        ким кивает головой.        чонгук, как самый идеальный бойфренд на земле, аккуратно обтирает их влажной тряпкой, за которой он словно ниндзя охотился с голой задницей. они устали. так, чёрт возьми, устали, что сил хватает только на укрыться одеялом и тут же засопеть.        на следующее утро они выходят, как герои фильма для взрослых, даже кожей чувствуя ухмылки остальных. однако никто не спрашивает их о прошлой ночи, предпочитая отмалчиваться и делать вид, что ничего не знают. позже чимин травит свои сто и одну шутку про члены ему лично и успокаивается. мафия крепнет. они не присоединяют к себе никого больше и концентрируются на взаимоотношениях с кланами. наён иногда шутит, что львы сожрут их, если они не отдадут им тэхёна.        «а мы впрыснем им яда, не волнуйся» — лишь отвечает тогда лидер и смеется. тэхён расцветает на глазах и к июню вовсе выходит из своего состояния, переставая думать о родителях так часто, каково это было. он так и не узнал, что именно стало с его отцом, и даже не стремился восполнить свои знания. юнги с чимином вновь ссорятся, а после уж слишком громко мирятся. хосок, зажигая свечку, матерится и говорит, что слишком много пар развелось у змей и вообще что период спаривания настал.        тэхён и чонгук улыбаются друг другу каждый раз, как замечают взгляды, вместе умываются, бесцельно проводят время, разговаривают о своём и просто любят. для этого не нужно много — лишь две души и только. тэхён интересный, умный, поддерживающий, а самое главное — любимый. они любят, и это видно, настолько, что даже львы отстают с попытками привлечь внимание кима, видя, как сильно он держится именно за эту мафию. всё гениальное — просто, осознаёт чонгук, надо лишь успеть выловить момент.