Подготовка к хранению, Солдат

      — Подготовка к хранению, Солдат, — Брок привык отдавать команды, привык принимать решения, которые могут стоить кому-то жизни, но эта… Эта команда все еще отдавалась глухой болью в его, казалось бы, лишенной сердца грудной клетке. И нельзя было ничем выдать свое отношение, выдать жалость и вполне ощутимую боль за Солдата. Брок все равно ничего не мог сделать, не мог вытащить Агента, спасти из этого Ада на земле, а лишиться головы на плечах или словить пулю в затылок из-за своих неправильных действий не хотел. Не хотел подставлять и ребят из СТРАЙКа. Ошибется Брок и всех их уберут следом. Избавятся от каждого.       — Есть, — Брок по-мазохистски каждый раз смотрел в совершенно бездонные глаза Солдата. Смотрел до самого конца, до самой последней минуты стоял у капсулы, всматриваясь в серые, как пасмурное небо, омуты глаз. Возможно именно поэтому он и видел все то, что другие не могли. Или же тем «другим» просто не было до этого никакого дела?       Серые глаза темнели, подобно небу перед бурей, губы на секунду сжимались в тонкую линию, белели, а после Солдат долго и наверняка шумно выдыхал, наконец-то застывая с бесстрастной, какой-то совсем неживой маской на лице. С выражением, достойным лучшего оружий ГИДРы.       Но даже так Брок успевал увидеть тот мимолетный призрак нежелания и страха. Было и что-то еще, что Рамлоу пока никак не мог понять, но старался. Смотрел, всматривался снова и снова, но пока, увы, понять не мог.        Как и пока не мог изменить хоть что-то. Повлиять, исправить, переписать. Не мог и весь его отряд, весь СТРАЙК вместе взятый.       Где-то в планах уже давно был отход. СТРАЙК и Брок в частности уже давно все продумали, решили, как уйдут, оставят это гиблое дело — служение ГИДРЕ, но теперь все усложнилось. Усложнилось кем-то, кого называли Зимний Солдат. Кого когда-то звали Джеймс Барнс. Солдата Брок оставлять не хотел, как не хотели и его ребята из СТРАЙКа. Оставить Солдата — значит бросить его на потеху следующим кураторам. Действовать требовалось особенно осторожно, все это прекрасно понимали, как и понимали, что Пирс свою любимую игрушку так просто не отдаст, не перестанет искать.       Брок сопровождал Солдата в криокамеру каждый раз с тяжелым сердцем, потому как понятия не имел, когда его разбудят в очередной раз и разбудят ли. Будет ли это тот же Агент или техники окончательно сжарят мозг Барнса? Окончательно сотрут любые следы той старой, почти давно утерянной личности, от которой остались жалкие крупицы и глубокие серые глаза, напоминающие Броку озерный лед.       Прошлая заморозка длилась полтора года и она не являлась очень уж длительной. По оговоркам старых техников Брок понял, что для Солдата в норме было проводить в своей ледяной постели десятки лет. Оружие слишком ценилось, чтобы использовать его по пустякам. А кто-то оговорился, что если размораживать его слишком часто — Солдат начинает думать, задавать вопросы.       Перестает быть совершенным оружием, которым должен быть.       Брок мог лишь бессильно стискивать зубы, скрещивая руки на груди, словно закрываясь, стараясь не выдать свои настоящие эмоции. Все то время, пока Солдата готовили к очередному сну Броку казалось нескончаемым страшным сном. Все время, пока Солдат, нет, Барнс оставался в сознании, командир СТРАЙКа не отводил от него глаз. Официально — контролировал Солдата от возможных негативных действий.       До Брока хэндлеры отдавали Солдата техникам, приводили в лабораторию и уходили, бросали, даже не думая хоть раз посмотреть, увидеть. Попытаться понять этого человека, из которого создали оружие. Пирс не мог присутствовать на каждой манипуляции с Солдатом. Да и… Было бы Пирсу дело до появляющегося в серых глазах тумана страха?       Хотя, опять же по слухам, в молодости Пирс как раз часто бывал при заморозке и разморозке. С возрастом эта привычка исчезла. Как и исчезла хоть капля человечности в этом человека, назвать таковым которого у Брока язык никак не поворачивался. Хотя, если быть совсем честным, Рамлоу был благодарен изменившему с годами своим привычкам Пирсу. Броку его отсутствие было только на руку.       Когда за Солдатом закрылась дверь криокамеры, Брок тихо выдохнул. Он снова дышал через раз, наблюдая за процессом. Каждый раз — как первый. Брок все никак не мог к этому привыкнуть.       Страх в глазах Солдата сменялся расслабленной обреченностью, на которую способен не каждый. Отчаялся, потерял всякую надежду на окончание этого долгого кошмара длиною в столетие. Брок с трудом сдерживался от легкой дрожи, когда техники отчитывались о «завершении процедуры».       За той стороной стекла Солдат улыбался.       А Брок готов сломать все ребра, вырвать сердце и выкинуть его на съедение бродячим псам, лишь бы не видеть Солдата сейчас в этой капсуле.       Лишь бы потом не корить себя, когда Стив в очередной раз будет в тайне смотреть на пожелтевшее и потерявшее былую яркость фото, с котрого на него смотрит Баки Барнс.