drabbles ot7

Чимин откинулся на плед и наощупь сорвал колос, затем зажал его между зубами и довольно улыбнулся. Солнце нещадно слепило, не давая возможности открыть глаза. Парень также наощупь взял руку Дахён, играя с аккуратными пальцами. Девушка заворочалась в полудрёме и сладко потянулась, закинув ногу на крепкое мужское тело. Положила руку на грудь, подтягивая себя ближе, и уткнулась носом в щёку любимого, позволив себе вновь провалиться в спокойный и безмятежный сон. Где-то вдалеке за чертой пригорода слышался шум электропоездов, но здесь, спрятавшись в ласке полуденного солнца, казалось, что кроме них двоих в мире больше никого не существует. Были только они и любовь, сотворённая ими. *** – Какой ещё Сеул? – Дахён опустила намыленную тарелку в раковину и посмотрела на парня. Чимин сидел за столом, сложив руки перед собой. – Танцевальный кастинг в труппу… – говорит невнятно, надеясь, что она не расслышит. – А как же учёба? Твоя? Моя? Родители… – девушка провела чистой стороной руки по лбу, убирая волосы. – Нет, мы не можем, – вновь берёт тарелку и включает кран с холодной водой. – Ты в своём уме? – Это то, чего я всегда хотел, – встаёт и подходит ближе, пытается поймать взгляд родных глаз. – Все эти тренировки, школа искусств… Всё это было для этого. – Я не поеду, – выключает кран и ставит тарелку в сушку. – Ты решил за нас двоих. Я не еду. Чимин не ждал другого ответа. В Пусане у них был дом, пусть под полом бегали крысы, в ванной на стенах была плесень, но это был их дом. Что-то принадлежащее только им. Ему тоже не хотелось впускать в их жизнь что-то чужое. – У меня не было другого выбора, – протягивает девушке полотенце, – это мечта всей моей жизни. Дахён вытирает руки и облокачивается на мойку. – Я думала, что это я мечта всей твоей жизни. *** – Я перевела немного денег, – слышит уставший голос девушки на другом конце телефона, – в конце недели отправлю ещё. – Ты устроилась на ещё одну подработку? – Чимин стоит в коридоре студии и разглядывает из окна прохожих, надеясь увидеть хоть одно знакомое лицо. Он жил в Сеуле уже четвёртый месяц и ужасно тосковал по дому. – Ты переводишь очень большие суммы. – Не беспокойся об этом, – улыбается, – мне пора идти! Пока! – Я люблю тебя, – говорит Чимин коротким гудкам и убирает телефон в карман. *** – Вы должны танцевать так, будто говорите слова любви. Страстно ли, трепетно – зависит от музыки, но ваш танец – ваше письмо-признание. Увидев танец, люди должны ощутить эту любовь. Группа танцоров зашумела, обсуждая услышанное. – Ну, – тренер хлопнул в ладоши, – кто хочет быть первым? – Я, – Чимин направился в центр зала, снимая по пути спортивную кофту, оставаясь в майке, стягивает с ног кроссовки и носки. – Хочу показать кое-что новое, – отвечает на удивлённый взгляд тренера Чон. Синхронизирует телефон с колонками, выбирает композицию, смотрит на себя через зеркало и делает глубокий вдох, закрывая глаза. Танцуя, Чимин думает о Дахён. О том, что она делает для него, поддерживая на каждому шагу. В своём танце он выводил слова-признания. Слова любви, преданности и благодарности за жизнь, которую она дала ему, появившись в ней. Чимин благодарил её за каждое «нет», которое ей пришлось сказать из-за него и за каждое «да», что было сказано по той же самой причине. Музыка остановилась, Чимин открыл глаза и понял, что по его щекам бегут слёзы, но он не стал их вытирать. Мужская грудь тяжело вздымалась, Пак провёл рукой по мокрым от пота волосам и посмотрел на тренера. Тот смотрел на него, не моргая, Чимин готов был поклясться, что в его глазах тоже стыли слёзы. – Вот, что я имел в виду, – лаконично обратился мужчина ко всем, смахивая наваждение. *** Дахён свернула испачканную пелёнку и убрала её в мусорный пакет. – А Чимин? – услышала девушка слабый голос господина Пака – отца Чимина. – С ним всё в порядке, – она улыбнулась и подоткнула одеяло под сухое старческое тело. – Он звонил. Он хорошо питается и очень благодарит Вас за всё. Пак Донгюль обратил взгляд в потолок и слабо улыбнулся. – Хорошо, – сказал на выдохе и раскашлялся, – хорошо. – Я приду утром, – обратилась Дахён к соседке господина Пака, – пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы у него всегда был стакан воды под рукой, – она сделала глубокий поклон и протянула конверт с деньгами. – Благодарю Вас за помощь. Дахён вышла из дома, вдохнув всей грудью осенний влажный воздух. По пути закинув пакет в мусорный контейнер, она посмотрела на часы и поняла, что опаздывает на ночную смену на склад. Ей пришлось взять две дополнительных подработки к той, что у неё уже была. Чимин должен сосредоточиться на танцах и не думать о деньгах. «Ты уже в кровати?» – Дахён улыбается, нажимая на сообщение от Чимина. «Да, почистила зубы и умылась. Почти заснула. Доброй ночи!» – печатает быстро, пальцы мёрзнут. «Доброй ночи. Я тебя люблю», – читает на экране, но сообщение не открывает. Завтра к восьми часам нужно было быть в университете, у неё будет час, чтобы принять душ и позавтракать, затем нужно было забежать к господину Паку. Вечером снова была подработка. *** Всё закончилось больницей. Постоянный пропуск пищи и недосып привели к тому, что Дахён потеряла сознание прямо на пороге своей квартиры, возвращаясь с ночной смены. Сердобольная соседка увидела девушку, когда отправлялась на прогулку со своим псом и вызвала скорую. Придя в себя, Дахён ужаснулась – теперь придётся платить страховку. А господин Пак? Сколько она здесь? Ему нужно поменять пелёнку и покормить. Её уже ищут на работе? – Привет, – пытаясь сохранить бодрый тон, ответила на звонок девушка. – Ты где? – А ты? – услышала Ким ответный вопросы Чимина. – Я… – Дахён пыталась понять время. – Да так, не занята ничем особенным. – Правда? Дахён опустила телефон, когда увидела, что Чимин заходит в палату. – И как долго ты собиралась молчать? – он не подходит. Прячет руки в карманы джинсов и смотрит куда-то в сторону. – Я должен был забирать тебя из морга, чтобы всё узнать? Дахён молчит, не зная, что ответить. Она просто делала это для него, вот и всё. С самого начала зная, что он не примет эту жертву, она выбрала молчание. – Чимин… Любимый… – Как я должен чувствовать себя сейчас? Ты хоть понимаешь? Я занимался любимым делом все эти полгода, думая, что ты спокойно продолжаешь учиться. Радовался, что ты пошла на повышение и стала больше зарабатывать. Сколько подработок ты взяла? Дахён, это… – он всё ещё не смотрит в глаза. – Ещё мой отец. Я был у него, ты платила соседке? А твои родители? Ты также отправляла деньги? Сколько подработок ты взяла, Ким Дахён? – Две… – ответила девушка и привстала на кровати. – Две! – Чимин издал звук, похожий на вой, и отвернулся, пытаясь овладеть собой. – Нет слов, чтобы я смог выразить, как сильно мне жаль. Я ненавижу себя за каждую минуту, что был счастлив там без тебя. – Повернись ко мне, – голос девушки ещё очень слаб, но он слышит. – Если ты будешь ненавидеть себя, то получается, что всё, что я делала, было напрасным? Каждая моя жертва во имя твоего успеха и счастья была не принята? Чимин в несколько шагов пересекает палату и падает на колени около кровати, припадая губами к худым изнеможённым трудом рукам. – Я принимаю каждую твою жертву, – целует хаотично, повторяя губами танец любящего сердца, – каждую твою мозоль, сбитые ноги. Меня приняли, Дахён, меня приняли. Я заберу тебя отсюда. Прости меня, прости, – повторяется, будто бредит. – Я заберу тебя отсюда. Дахён запускает свободную ладонь в копну родных тёмных волос и не верит своему счастью – они снова вместе, Земля вновь может вращаться. *** К сожалению, Пак Донгюль так и не узнал об успехе своего сына в качестве участника танцевальной труппы Национального театра, покинув мир на следующий день после приезда Чимина. Он будто ждал его всё это время, чтобы попрощаться, оставив сыну самое важное – благословение всю жизнь быть счастливым с девушкой, что ни на секунду не опустила рук ради счастья любимого человека. *** Чимин ещё раз берёт левую руку Дахён в свою и смотрит как на их пальцах переливаются обручальные кольца, он так и не смог за год привыкнуть к новому статусу мужа. – Любуешься? – слышит сонный голос у себя под щекой. – Ага, – говорит завороженно. – Не могу поверить, будто всё сон. Ты – моя жена, я танцую на сцене Национального театра, мы снимаем квартиру в Сеуле, – замолкает на секунду, чтобы продолжить. – И всё это есть только благодаря тебе. Моё счастье, моя жизнь были построены тобой. – Не говори ерунды. Ты всего добился сам, – поворачивается и тоже ложится на спину, – однако… – берёт мужские руки и кладёт себе на живот. – Кажется, тут прячется кое-что, чего мы добились вместе, – счастливо хихикает и смущенно прячет глаза. – Через семь месяцев у тебя будет на одну причину больше, чтобы быть счастливым.