drabbles ot7

— Ах-х, привет! — Чонгук чуть не свалился, когда в него влетела полутораметровая фигура Дауль. — Снесёшь же! — он провёл ладонью по мягким волосам девушки и коснулся кончика острого носа. — Я не бегу, — запыхавшись, девушка стояла перед Чонгуком закинув голову назад, чтобы лучше разглядеть его лицо. Парень медленно провёл по щекам, поглаживая большими пальцами скулы, а затем завёл волнистые волосы за уши, разглядывая серьги Дауль — его подарок. — Ну, мы идём? — немного нервничая, обратился к девушке Чонгук. Поправив складки юбки, Дауль улыбнулась и обратила внимание на галстук Чона, виднеющийся из-под ветровки. Девушка никогда не видела на нём галстук раньше. — Волнуешься? — спросила она проходя в ресторан, где их ждали её родители. Родители Чонгука должны были тоже скоро подойти. — Очень, — парень проглотил конец слова, не справившись с волнением. Девушка сжала его руку и улыбнулась. Улыбка обещала, что всё будет хорошо. *** Чонгук поправил галстук и ещё раз посмотрел на себя в зеркало. Чёрный костюм сидел точно по фигуре, демонстрируя атлетическую форму парня во всей красе. — Ты забыл бутоньерку, — суетилась мать около сына, разглаживая ткань пиджака, которая, на самом деле, в этом не нуждалась. — Перестань так нервничать, — холодно отрезал Чонгук, находить в своём сердце нежность к родителям было труднее с каждым днём. — Иди к отцу. Все уже в зале. Мать обеспокоенно посмотрела на сына, но холодный тон выдержала. Попыталась что-то сказать, но Чонгук отвернулся, не желая слушать. Зато он слышал, как в соседней комнате подружки невесты заливисто хохочут, подготавливая Дахён к церемонии. Ему был ненавистен этот звук. Через меньше, чем полчаса в их отношениях с Дауль будет поставлена финальная точка. Теперь они точно никогда не смогут быть вместе. Наверное, она даже перестанет приходить к нему во снах. *** — Почему расстаёмся? — Дауль убирает руки с любимых плеч и немного отходит назад, чтобы оглядеть Чонгука в полный рост — вдруг это его злой двойник, а не он? Чонгук морщится, чувствуя жжение в сердце, но нет другого способа уберечь от всего, что готовит ей жизнь, если они останутся вместе. Лучше он будет негодяем в её глазах. — Ну, так получилось, — он прячет руки в карманы, чтобы она не видела, как он в кровь сгрыз все ногти, — я полюбил другую. Он думал, что она заплачет, будет кричать или сделает что-то, чтобы сохранить их и не дать отношениям развалиться, но она лишь храбро взглянула в глаза и твёрдо сказала: — Я тебе не верю, — на лице не отобразилась ни одна эмоция. — Ты всегда будешь любить только меня. *** И сейчас, когда назад пути больше не было, он понимал, что она прокляла его тогда. «Ты всегда будешь любить только меня». Засыпая с другой женщиной в одной кровати каждый день своей несчастной жизни, качая на руках своего первенца — всё это время он будет любить только Дауль. Направляясь на работу, прожигая драгоценные минуты жизни в баре за рюмкой соджу, каждый свой шаг и вздох он, проклятый и истерзанный, будет любить только Дауль. Это было его наказанием за два разбитых сердца, за несбывшееся счастье и неоправданные надежды. За все не случившиеся поцелуи, не прозвучавший счастливый смех. Быстро прошмыгнув в боковой проход, он подошёл к центральной части, ожидая невесту. Родители сидели в первом ряду очень довольные собой, рядом сидел старший брат неспокойный и дёрганый. Хён знал всю боль своего младшего, знал все его слёзы. Сейчас старший Чон постоянно оглядывался назад, определённо нервничая. Проследив за его взглядом, Чонгук увидел её. Колени подкосились, и парень ухватился на декорацию, чтобы не рухнуть. Он чувствовал, как тошнота сжимает горло. Чонгук соскочил с места и направился в уборную, не думая о том, что скажут сидящие в зале. Включил воду и умылся, провёл мокрой ладонью по тёмным волосам. Подняв глаза на своё отражение, Чон понял, что плачет. Он не сможет этого сделать. Не сможет быть с другой. Дверь открылась и зашёл брат, он не сказал ни слова и лишь с сожалением посмотрел на Чонгука. Немного отступив, младший разглядел за его спиной Дауль. Растрёпанная от быстрой ходьбы, как в тот пасмурный день из прошлой жизни, она стремительно подошла к нему и снова чуть не снесла с ног. Сейчас это было сделать совсем нетрудно — собственное тело едва держало его. Он провёл ладонями по любимому лицу, понимая, что это их последние секунды вместе. — Ты в галстуке, — первое, что сказала она. — А ты в моих серьгах… — Жизнь решила за нас, твоей вины тут нет, — Дауль успокаивает парня, сама уже давно приняв ситуацию. Им никогда не быть вместе. Им мучиться, тосковать и исходить на нет от боли друг без друга, но никогда не быть вместе. Наверное, это было предрешено ещё до того, как они впервые встретились и полюбили друг друга. Дауль исчезла также быстро, как и появилась. Не фантазия ли это? Плод его измученного сознания? Брат подходит к нему и снимает с мокрых щёк влагу. — Тебе пора, — говорит виновато и всё ещё избегает взгляда. Чонгук шмыгает носом и двигает пальцами — они всё ещё чувствовали тепло её тела. — Мне пора, — и идёт вслед за братом, чтобы разрушить свою жизнь до основания и так и оставить. Всё вокруг окончательно потеряло смысл несколько минут назад.