drabbles ot7

Мирэ тянется к общему блюду, чтобы взять кусочек свинины. Палочки для еды в неприспособленных для таких приборов пальцах падают, пачкая стол. Младшая сестра Намджуна пытается спрятать смех за кашлем, но под строгим взглядом брата тут же прекращает. — Держи, — Намджун кладёт кусочек еды в тарелку с рисом и пододвигает ближе. — Приятного аппетита, милая. Руки Мирэ на коленях, ладони вспотели, она сжимает в руках ткань ситцевого платья, испытывая ненависть ко всему вокруг. — Спасибо, — отвечает по-английски. — Простите, — начинает девушка на неуверенном корейском, обращаясь к матери Намджуна, — можно мне попросить ложку? — Конечно, — госпожа Ким улыбается и приносит столовый прибор. Муж старшей сестры удивлённо вскидывает брови: «Ну и ну. Вот это ты привёл в дом». У Мирэ затекли ноги, есть на полу было совсем неудобно. — Попробуй кимчи, — с улыбкой говорит Ким Мина, она очень радушная хозяйка. Девушка смотрит на тарелку с едой и понимает, что не сможет это съесть. Даже ради Намджуна. Овощи неприятно пахли и больше походили на внутренности человека, чем на то, что можно принимать в пищу. — Прошу меня простить, — она встаёт из-за стола. Ноги затекли и её слегка качает, сёстры вновь смеются. Мирэ уходит в гостиную и садится на диван, хватаясь за голову. Ничего не получалось. Как бы сильно она не любила Намджуна, всё здесь было чужим или наоборот, она была чужой для всего этого. — Мама расстроилась, — говорит Намджун, сев на пол напротив и положив руки на колени возлюбленной. — Она очень старается. — Я тоже очень стараюсь, Намджун, — Мирэ так устала за неделю здесь, что будет, когда ей придётся переехать сюда навсегда? — Я хочу домой, я так устала. — Теперь здесь твой дом, — мягко говорит Намджун, пытаясь убрать её руки. — Я не хочу, чтобы это место было моим домом, — наконец смотрит в любимое лицо, произнося ужасно горькую правду. — Я хочу домой. Это место не мой дом. — Ты капризничаешь, Мирэ, — Намджун убирает от девушки руки. — Моя семья и так поступилась слишком многим, приняв тебя. Я единственный сын. И я собираюсь жениться на иностранке. — Ну прости, что родилась не в той стране! Прости, что полюбила тебя! Прости, что ты полюбил меня! — ужасно злится, будто она выбирала всё это. — Я очень жалею, что мы встретились, — после этих слов, казалось, собрать заново уже ничего не получилось бы. — Ты сейчас серьезно? — говорит Намджун растерянно и по привычке смотрит на экран телефона, проверяя время. — Вызови мне такси, я не смогу сесть за руль в твоей стране, — встаёт, поправляя складки платья. — Я вообще здесь ничего не могу. *** Азиаты для Мирэ были людьми с другой планеты. Люди, убирающие мусор на улицах, приносящие тарелки в ресторане, торгующие рыбой на рынке. Необычные, немного пугающие, чужие. Люди, чей язык нельзя было понять даже по отдельным звукам. Наверное, она относилась к ним чересчур предвзято. — Здравствуйте! — девушка поднимает голову и видит перед собой высокого молодого мужчину. — Могу я заказать экскурсию? — Здравствуйте! Конечно, — Мирэ открывает сайт регистрации на планшете. — Ваше имя и количество человек в экскурсионной группе? — Ким Намджун, — за маской улыбки не разглядеть, но глаза искрятся, — в группе один человек. Я. Девушка заносит данные и вешает на шею бейдж экскурсовода. — Пройдёмте. Родители Мирэ были учёными. У отца была степень по английскому языку, мать была биологом. Она знала очень много и могла поддержать любой культурный разговор. У Намджуна не было таких родителей, но он поражал своим умом не меньше. Мирэ было стыдно в этом признаться, но он поражал тем, что он — азиат и его профессия не относилась к сфере обслуживания. Так и начался её путь борьбы с предубеждениями по отношению к жителям азиатских стран. Воспитанная в чопорной европейской семье, ей были чужды елозанья на коленях, поклоны и обязательное правило — разуваться перед входом в дом. Первая поездка на родину Намджуна была ужасающей: быть одиночкой в толпе приобрело для неё новый смысл тогда. В то время ей казалось, что для Намджуна она готова сдвинуть целые горы. Но сейчас, уставшая и измученная, она вдруг взяла себе в голову мысль, что за всё время Намджун не сдвинул для неё ни одной. *** Собирая вещи, Мирэ не сожалела уже ни о чём. Ну, подумаешь, любовь всей её жизни? Подумаешь, мужчина без которого она не видит своего будущего? Забудет. Разлюбит. Не беда. — Можно? — Мирэ смотрит на дверь и видит перед собой маму Намджуна. — Г-госпожа Ким, — запинается, вспоминая корейский, делает поклон. Всё как учили. — Перестань, — она кладёт руку девушке на плечо. Мирэ смотрит в открытое лицо женщины едва тронутое морщинами и не видит в нём ни капли враждебности. — Тебе обязательно уезжать? — Ким Мина косится на чемодан. — Мы, — Мирэ теряет всю храбрость под добрым взглядом старшей Ким. По этой причине получается не очень уверенно сказать, — мы расстались. — Ты знаешь, дело совсем не в разнице культур, — женщина садится на край заправленной кровати. — Ты думаешь, трудно класть на обеденный стол один набор европейских приборов? Готовить тебе твою еду? Мы принимаем тебя такой, какая ты есть. — За ужином мне так не показалось… — Ты о девочках? — женщина тихо улыбается. — Он их единственный брат, им трудно принять, что в его жизни появился кто-то важнее их. Они бы вели себя так с любой девушкой. Вы ещё подружитесь. — Наверное, я эгоистка, залюбленный единственный ребёнок, но госпожа, объясните мне… Почему я должна отдать всё? А что насчёт него? Что он делает ради нас? — Мирэ плачет впервые с ужина. — Я так устала. Будто бегу уже целую вечность, но не приближаюсь к цели не на шаг. Мне никак не остановиться. — Это не так, дорогая, — женщина гладит Мирэ по голове. — Наше общество такие браки не любит. Он очень долго боролся с отцом за вас, только духи знают сколько шуток и издёвок он уже услышал о предстоящем браке. А сколько ещё услышит? Молодые люди в его возрасте очень жестоки… — Но почему он ничего не говорил? Просто позволял думать мне, что я единственная, кто делает что-то для наших отношений. — Не был уверен, что ты потянешь этот груз. Тебе было достаточно своего. Ощущая тёплые руки Госпожи Ким на своей голове, Мирэ впервые чувствует себя в Корее как дома. *** — Ты правда жалеешь, что мы встретились? — Намджун готов отпустить Мирэ, если это то, чего она действительно хочет. — Я не знаю, — честно отвечает она. — Но я точно знаю, что если бы меня вернули назад, я бы повторила всё сначала. Прошла бы каждый наш поворот заново и вновь вышла на путь, по которому мы сейчас идём. — Ты останешься? — Намджун уже не знает на что надеяться. Он тоже очень устал. — Останусь. Парень сжимает маленькую Т/И в объятьях и приподнимает, слушая её смех. Вся тяжесть неожиданно исчезла. Впереди был ещё очень долгий и очень не простой путь, но память о том, что они делали это для совместного счастливого будущего, давала сил двигаться дальше и не опускать рук.