I Told You I love You on Halloween

Изолятор был не таким уж страшным, думал Джерард. За все четыре года пребывания в интернате он ни разу не попадал туда и надеялся, что так и не узнает, как тот выглядит изнутри. Как говорится, за что боролся, на то и напоролся. Дело было на уроке алгебры, когда Уэй, расписав это сраное уравнение на целую доску, отряхнул пыль от мела с рук и встал возле учителя, ожидая его реакции. Мистер Браун, старый, тощий, усатый мужик, пробежался глазами по уравнению и воскликнул: — Плохо, мистер Уэй! Кто же это научил вас так решать, м? — Вы и научили, — буркнул Джерард, совершенно забыв о том, что их математик не терпит возражений. — Какое нахальство! Что, я плохой учитель теперь?! Тридцать лет батрачил в этом интернате, чтобы хоть что-то вбить в головы таких болванов, как ты, — он многозначительно указывает на Уэя, — И это ваша благодарность! Думаю, два часа в нашей комнате для размышлений пойдут вам на пользу. Мисс Парксли, проследите, пожалуйста, чтобы никто из ваших одноклассников не сжёг кабинет до моего прихода, — отличница, сидящая на первой парте, кивает и приземляется на учительское кресло, пока мистер Браун тащит парня в ту самую комнату для размышлений. И вот он здесь. А уравнение-то все равно правильно решено. Он находился тут впервые, но, к счастью, быстро нашёл, чем занять себя: выудил из внутреннего кармана пиджака малюсенький томик "Чайка Джонатан Ливингстон" Баха, который читал уже десятки раз, но менее хорошей книга от этого не становилась. Джерард читал медленно, опасаясь, что Чайка быстро закончится и ему снова придётся заняться самобичеванием, пока железная дверь изолятора не открылась со скрипящим звуком. Фрэнк Айеро. Нет, он не был ночным кошмаром Уэя и не отравлял ему жизнь, как это обычно бывает. Он просто его игнорировал, а Джерард мечтал засунуть руку ему в штаны (этот засранец учился в параллельном классе, и иногда у них были сдвоенные уроки, а мысли о члене Айеро были куда интереснее, чем об английской литературе). В общем, их общение состояло из "пс, дай списать домашку" и следующего за этим "отъебись, придурок". Да, хоть Уэй был и умным, но язык в заднице не держал. Фрэнк был в привычных синих джинсах, растянутой чёрной футболке с AC/DC и безразмерной косухе, которую носил круглый год. Воспитательница чуть ли не пинками засунула его в помещение, пока он протестовал, что не сделал ничего такого. Дверь за женщиной захлопнулась, и Айеро плюхнулся на пол. — Привет, сладкий, — сказал Фрэнк, играя бровями, однако насторожился, когда за этим последовал только хмурый взгляд, — Эй, мамочка не учила тебя здороваться? — Знаешь, человек, который целыми днями под героином вообще мало чему может научить, — съязвил Уэй. О да, то, почему он оказался здесь, было его любимой темой для шуток. — Черт! Я забыл, прости. — Не прощу. Так, почему ты тут оказался? — Джерард закрыл книгу и принялся рассматривать парня. — Чувак, о чем ты? Изолятор — это мой второй дом! Кажется, они на автомате меня сюда отправляют, хаха. Но вообще... Это был жутко, жутко скучный урок по литературе, и Фрэнк чуть было не начал долбиться головой о стену, как ему пришло сообщение от его друга, Рэя. Рэй Я сейчас умру Фрэнк Я с тобой Он бы продолжил вести крайне позитивную переписку с Торо, если бы его не окликнула Марго, одноклассница, сидящая за ним. Она нагнулась через парту и пыталась заглянуть в телефон Айеро. — Ещё раз посмотришь, не знаю, что с тобой сделаю, — холодно проговорил Фрэнк, закрывая экран мобильного ладонью. Но девушка только хихикнула и продолжила лезть к нему. — Фрэнки, ты со своей девушкой переписываешься? — уж непонятно, завёлся ли так Фрэнк от того, что кто-то считает, что у него в принципе может быть девушка или потому, что это сказала именно Джексон, взорвался он моментально. — Блять, тебе какое дело?! Серьёзно, я по-человечески попросил отъебаться от меня нахуй, ты вообще понимаешь?! — и вот тут-то Фрэнк понял, что лучше бы он засунул язык в задницу, потому что после этого заявления на них с Марго уставились пятнадцать пар глаз. — Мистер Айеро, да что вы себе позволяете? — возмутилась старушка, до этого монотонно читающая лекцию о Шекспире, — К директору, живо! — Понятно, — вздохнул Джерард, потирая глаза, — И чем тут можно заняться? — Ну, ты симпатичный, а я давно не трахался... Мысли? — он хитро улыбается. — Придурок, — закатывает глаза Уэй, когда Айеро начинает ржать. — А если серьёзно, смотри, что у меня есть, — он приподнимает огромную футболку и оказывается, что на животе у него висит средних размеров поясная сумка. Айеро достаёт из неё "Великого Гэтсби" и открывает книгу. Внутри неё беспощадно вырезаны страниц шестьдесят, которые образуют небольшой тайник. В этом тайнике лежат Мальборо с арбузом; Айеро достаёт их, пачка заполнена только наполовину, так что в неё спокойно помещается зажигалка, — Я ненавижу эту сраную книгу. Уэй наблюдал за всеми этими манипуляциями с непонимающим лицом, и когда Фрэнк заметил это, рассмеялся. — Будешь? — Нет, спасибо, — он морщится от резко ударившего в нос запаха сигарет, но не жалуется — мало ли, что этот придурок учудит. — Долго тебе тут сидеть ещё? — спрашивает Айеро, выпуская дым изо рта. — Минут сорок, — Джерард закатил рукав свитера и посмотрел на наручные часы, которые, на удивление, у него не отобрали. — Нихуя! Меня на шесть часов загребли. — За мат на уроке? — недоумевает Уэй, — Всего-то? В очередной раз убеждаюсь, что в этом крысятнике работают одни идиоты. — В крысятнике?! Слышь, ты на мой дом не выебывайся, — вредничает Фрэнк, — Ходишь тут, как привидение, ни с кем не общаешься... — А ты меня рассматривал? — улыбается Джерард, — Почему это ни с кем, с Майки общаюсь. — Так это твой брат! — Я посмотрю, ты уже всю мою биографию выучил. Что ещё интересного расскажешь? — Ты никогда не ешь в столовой, всегда сидишь, уткнувшись в книгу, в вашей с Джаспером комнате ночью постоянно включён свет, черт знает, чем вы там занимаетесь и почему ещё не получили нагоняй от воспитателей, ты плетешь фенечки и толкаешь их мелким за бакс, — Фрэнк все это время загинал пальцы и кивнул сам себе, мол, всё, ничего не забыл. — Впечатляет. — Сам в шоке, — закатывает глаза парень, — Что читаешь? – он кивает на книгу, которую Джерард держал рукой с небрежно накрашенными чёрными ногтями и кучей браслетов. — Чайка Джонатан Ливингстон. Про птицу, которая не сдавалась и шла к своей цели. — И что, получилось? — Ну, я так ничерта и не понял, что за херня произошла в конце, — Уэй начинает хихикать, и Фрэнк подхватывает его смех. Комната наполняется тенором Джерарда и баритоном Айеро, последний буквально падает с кресла на пол, продолжая ржать. Их идиллию прерывает воспитательница, зашедшая в изолятор. — Уэй, подружился с этим недоумком? — злобно усмехается женщина, — Не тех друзей ты выбираешь, не тех... — Здравствуйте, мисс Дарлин, — очаровательно улыбается Уэй, вставая с кресла и отряхивая пиджак, — Пока, Фрэнки, — отправляет ему воздушный поцелуй, а тот в свою очередь манерно махает ему, как бы перебирая пальцами воздух. Воспитательница закатывает глаза и подталкивает Джерарда рукой в спину, чтобы он шёл быстрее. * Два часа дня, обед, Уэй по обыкновению сидит возле мусорки и жуёт свой салат. Нет, вы не подумайте, что его обижают, просто обед в интернате исправно сопровождается одной-двумя драками, в которые тебя либо втянут, либо заставят ставить на кого-то из участников. Помимо Джерарда здесь сидят ещё парочку недовольных положением вещей подростков. Фрэнка, безусловно, он не наблюдает. Всё потому, что Айеро обычно и является зачинщиком драк. К Уэю подсаживается Майки и начинает обсуждать комикс, который купил у Рэя за два доллара и, естественно, все это закончилось монологом о том, какой же Торо прекрасный и как он хочет его поцеловать. Уэй младший специально приходит в его импровизированный магазин комиксов, чтобы иметь лишнюю возможность поговорить с ним. К Майки и Джеру неожиданно подходит Айеро и плюхается на кафель рядом со старшим. — Че кого? Видел, как я этого придурка Смита замочил? — парень широко улыбается, шмыгает своим окровавленным носом и треплет Джи по волосам. — По-моему, это он тебя замочил, — усмехается Майк, а Айеро кидает на него хмурый взгляд. — Фрэнк, нужно ссадины обработать... — обеспокоенно говорит Джерард, трогая рану на щеке парня, от чего тот шипит. — Херня, и не такое бывало. Слушай! Может завалимся сегодня ко мне в комнату, в приставку порежемся? Соседа родители забирают, у них там че-то случилось. — Ну, можно... — Джерард робко улыбается и заправляет прядь волос за ухо. Майки ошарашенно пялится на него — когда его брат в последний раз улыбался? — Только если ты обработаешь раны, — уже более серьёзно добавляет он. — Да блин, пойду к медсестре — придётся объяснять, что подрался... Подожди, у меня под кроватью водка есть, пойдёт? — Джерард смеётся и кивает. * В восемь часов вечера Уэй старший приходит в двадцать третью комнату и стучит сначала четыре раза, потом ждёт и стучит ещё дважды. "Это специальный шифр, чтобы я понял, что пришёл именно ты" — объяснил ему Фрэнк. Комната Айеро и Боба, его соседа, по сути не отличалась от остальных комнат в интернате. Темно-синие стены, увешаные плакатами, двухъярусная кровать и обычный чёрный ковёр. Только есть одно но: вся комната была чертовски засрана баночками от газировки, бумажками и просто пылью, от чего Джерард поморщился — хоть он и не был чистюлей, в их с Джаспером комнате царил относительный порядок. Парень, одетый в пижамные штаны и все ту же растянутую футболку, открыл ему дверь и широко улыбнулся. — Джи! — он крепко обнимает его. — Привет, — Уэй опускает глаза в пол, — Так, что у тебя там с ранами? Так и не обработал, — ругает его Джерард, и Айеро неловко улыбается. Стоп... Айеро? Неловко? Может, это и неприменимое к нему слово, но сейчас оно подходит как нельзя лучше. — Может, тогда это сделаешь ты? — все с той же улыбкой просит Фрэнк, и Уэя не покидает мысль о том, что он, блять, заигрывает с ним. Ладно, думает Уэй. Он достаёт бутылку явно дешёвой водки из под кровати, берет из кармана вату, любезно одолженную медсестрой, и промакивает её жидкостью. Он берет смирно сидящего и наблюдающего за всеми его манипуляциями Айеро за подбородок и накладывает вату на его щеку. Тот морщится, но стойко терпит боль. — Вот и все, — улыбается Джер, — А ты не хотел. — Спасибо, мамочка. А теперь давай уже займёмся чем-нибудь поинтереснее. У Уэя от этого "чего-то поинтереснее" сперло дыхание, однако когда Айеро поднял матрац и взял из под него игровую консоль, все стало на свои места. Фрэнк плюхнулся на кровать и похлопал рядом с собой, мол, ложись, и Джерард обречённо вздохнул. Дебильный Фрэнк Айеро, дебильная консоль и дебильная его жизнь. Они начали рубиться в Мортал Комбат, и Джер постоянно проигрывал даже не потому, что не умел играть, а из-за гребаного милого личика Фрэнка, на которое он не мог перестать смотреть. Его прямой нос, янтарные глаза, чёткая линия челюсти и серебряное колечко в губе просто сводили Уэя с ума, он буквально готов был расплакаться от того, насколько Айеро красив. Фрэнка, кажется, вообще не волновало то, как он выглядит. На его голове всегда творился беспорядок, он никак не скрывал свое заспанное лицо (в то время как Уэй каждое утро старательно замазывал все свои синяки тоналкой), а на одежде постоянно были какие-то пятно. Айеро во всяком случае чертовски красив и сексуален. После бесперерывной двухчасовой долбежки в игры девяностых парни пытались придумать, чем ещё занять себя. Фрэнк потянулся так, что рукава его футболки опустились, и Уэй мог увидеть татуировку на плече. Боже, он не может быть настолько горячим. — Откуда у тебя тату? — Эта? Её Боб набил. Проколотая губа — тоже его работа, кстати. Этот говнюк содрал двадцатку за тату и десятку за пирсинг, представляешь? — возмущается Айеро, и Уэй кивает, смеясь. Да, в интернате у каждого есть свой некий бизнес. — Мне она нравится. Ну, тату, — говорит Джерард, и Фрэнк тепло улыбается. — Хочешь, тебе тоже такую набьем? У нас будут парные татушки, и я даже попрошу Брайара скинуть тебе десятку. — Это очень мило с твоей стороны, но я до чёртиков боюсь иголок. К черту всё, Фрэнк Айеро хочет парные тату с ним! Джерард уже был готов сорваться с места и набить её без каких-либо размышлений, но здравый смысл, все же, победил. — Дерьмово, — вздохнул Фрэнк, — У меня в пиздючестве тут девушка была, тоже иголок боялась... Я играл ей на гитаре, а она плела мне фенечки, и наши отношения закончились тем, что она бессовестно сдала воспитателям, что я курю. Уэй понятия не имеет, как кто-то может позволить себе кинуть Айеро, но молчит. Фрэнк начал смотреть в потолок, размышляя о чем-то. Видит бог, как Джерард хочет проснуться с ним, когда его нога будет закинута на бедра Фрэнка, а его волосы будут запутаны во фрэнковских пальцах. Не успевает Уэй подумать об этом, как Айеро выдаёт: — Джи, останешься? Джерард только молчаливо укрывает их обоих пледом и выключает светильник. * Майки специально встал в пять утра, потому что знает, что Торо в это время либо уже, либо ещё не спит. Рэй со своими волосами, похожими на сахарную вату, ретро одеждой и кучей комиксов был таким странным, но Уэй младший просто тащился по нему. Парень стучит в дверь и заходит в комнату, чертовски радуясь тому, что Рэй был один. — Привет, Майки. Что случилось? — Всё хорошо. У тебя... Ещё остался тот выпуск про Бэтмена? — А, конечно. С тех пор, как ты сказал, что хочешь его, я отложил его, чтобы никто не купил, — буднично говорит Торо, а Майки готов взорваться от того, что, Боже, Торо думал о нём. — Спасибо, — неловко отвечает Уэй, смотря в пол. — Слушай, Майк, мне вчера брат привёз отличный кофе, может, хочешь попробовать? — Давай... От Рэя всё время валит перегаром, он, кажется, вообще не спит по ночам, постоянно ворчит, а тихий и добрый Майки Уэй все равно без ума от него. Парадокс. * — Какого хрена он тут, чувак? — шипит Боб, под утро придя в комнату и будучи явно накуренным. — Тише, говна кусок, ты его разбудишь! — Айеро не ожидал, что Брайар припрется в седьмом часу утра и явно заметит торчащую из под одеяла черную макушку, — Мы просто играли с ним в приставку, ясно? Если расскажешь воспитателям — убью. Да, Брайар не очень жаловал Джерарда — мол, одевается по-пидорски, вечно со своими книжками, как ботаник, казалось, что само существование Уэя раздражало его. Фрэнк же готов был сойти с ума, стоит этому сладкому мальчику только появиться в поле его зрения. — Ишь, как засуетился! Никому я не скажу, просто не приводи эту пидорскую рожу к нам в комнату, — Айеро только закатил глаза и махнул рукой. После того, как Боб ушёл в душ, Джерард проснулся, и Фрэнк готов был заплакать от того, насколько сильно он похож на котёнка. — Доброе утро, — он потёр глаза, — Надеюсь, я ночью не слишком толкался. — Нет, что ты! Все хорошо. Слушай... Наверное, тебе лучше идти в свою комнату, скоро обход. — Да, я пойду... Спасибо, Фрэнк. Айеро пытался уснуть вновь, ведь до занятий оставалось ещё два часа, но мысли о Джерарде не давали сомкнуть глаз ни на секунду. О таком сложном, красивом, потрясающем и вкусно пахнущим Джерарде. Все те четыре года, что он жил в интернате, Айеро пытался украдкой наблюдать за парнем, млея от того, насколько же он, черт возьми, классный. Иногда так хотелось просто взять и забыть о своём сраном статусе гетеро-плохиша и целовать его мягкие губы на глазах у всех, согревать его теплом и видеть счастливый свет в глазах, но это было слишком для дерьмового Фрэнка Айеро. * Сегодня четверг, поэтому Джерард и Майки дежурят в коридорах — следят, чтобы пиздюки не поубивали друг друга, не бегали и вообще — вели себя как порядочные люди. Естественно, никто из Уэев в сущности не следил за порядком в коридоре — Майки скроллил ленту в соц сетях, а Джерард читал книгу. Они бы продолжали пинать воздух, если бы мимо них не прошёл воспитатель и не дал пизды за бездельничество, поэтому теперь братьям всерьёз пришлось наблюдать за воспитанниками интерната и записывать в специальный журнал нарушителей правопорядка. Мимо них пулей пронёсся Айеро, и Джер успел схватить его за шиворот. — Эй, коротышка! — весело воскликнул он, — Десять отжиманий. — Для тебя все, что угодно, детка, — он послал Уэю воздушный поцелуй и опустился на пол, начиная отжиматься. Джерард закатил глаза от этой напускной манерности, сложил руки на груди и принялся считать. Майки не обращал на них никакого внимания — привык уже, что в присутствии этого мелкого его брат ведёт себя как-то странно. —...Десять. Умница, можешь идти, — парень одобряюще похлопал Фрэнка по спине. — Подожди. Джи... В актовом зале устраивают вечеринку в честь хэллоуина послезавтра, может, ты хочешь пойти со мной? — Айеро с надеждой посмотрел в глаза Уэя. — Да, конечно! Я даже могу сделать тебе грим. — Супер, тогда послезавтра в семь вечера в моей комнате. — Заметано, – Джерард подмигивает Фрэнку, и тот уходит, а Майки кидает на него неодобрительный взгляд, — Что? Ты видел, какой он горячий, как я мог отказать ему? — Ты ненавидишь вечеринки. — Но там будет Айеро! — О, Айеро внезапно вылечил тебя от социопатии? — Ты задница, Майки. — Может быть. Айеро — придурок, я бы не советовал тебе связываться с ним. — Майк. — Я просто предупредил! * Может быть, Фрэнк действительно придурок, но, сука, привлекательный и горячий придурок, от которого Джерард без ума. К своему предложению сделать Айеро грим Уэй подошёл со всей серьёзностью: сделал несколько набросков в своём скетчбуке, большинство из которых были беспощадно выкинуты, прокручивал в голове варианты, как бы подчеркнуть и без того идеально лицо Фрэнка — в общем, чувствовал себя ебаным Джеймсом Чарльзом. И вот, без пяти семь он стоит возле комнаты Фрэнка и Боба (надеясь, что второй снова куда-то ушёл — иначе точно загрызет его, но Айеро все равно не позволит, так что бояться нечего) с листочком, на котором нарисовал окончательный вариант грима, в руке. Фрэнк открывает дверь и широко улыбается, — Уэй думает, он ли причина этой улыбки или парень просто... весёлый — обнимает Джерарда крепко, за талию, и впускает в комнату. — Я тут набросал, вот, можешь посмотреть, — Джерард отдаёт ему листочек и смотрит в пол, опасаясь реакции. — Джи, это офигенно! — Правда? — Конечно. Черт, я бы никогда не смог сделать что-то подобное. — Ну, не прибедняйся... — он робко улыбается, краснее от слов Айеро, — Давай тогда прямо сейчас начнём. Я краску для грима принёс. — Супер! Подожди, а ты кем будешь? — Вампиром. — Так нечестно, тебе для этого даже делать ничего не надо, вон, бледный какой, — он проводит шершавыми пальцами по почти трупного цвета щеке, и по всему телу Джерарда словно проходит электрический ток. — Н-ну, мне нужно ещё синяки подрисовать, клыки надеть... — Расслабься. У тебя красивое лицо. «У тебя красивое лицо». Джерард промолчал и принялся за дело. Цветов аквагрима у него было всего восемь, но, благо, Уэй знал цветовую теорию и что где нужно намешать. Так, смешав чёрный с белым, он выкрасил все лицо и шею Фрэнка в серый; потом, подождав когда грим подсохнет, тонкой кистью покрасил губы парня в чёрный. Этой же краской он нанёс шрамы на шею и по линии скул, пытаясь сделать их как можно более реалистичными. Уэю правда, правда было важно мнение Айеро насчёт его образа, поэтому он старался изо всех сил. У парня нашёлся лак для волос, поэтому Джерард взъерошил его тёмные пряди и несколько раз пшикнул на них средством; по комнате тут же распространился характерный химозный запах, поэтому Уэй открыл окно. Джерард приказал Фрэнку не смотреть в зеркало, пока он не закончит, и тот терпеливо сидел на стуле, внутри яростно желая посмотреть, что же парень делает с его лицом. В любом случае, Фрэнк был уверен, что это выглядит клёво. — Можешь посмотреть. Вау. Айеро действительно выглядел устращающе круто. — Это потрясающе, Джи. Я реально Франкенштейн. Спасибо, — выдохнул он, действительно имея это в виду. — Да не за что... Подожди, я тоже накрашусь, — как он уже говорил, ему практически ничего не надо делать, поэтому он закончил довольно быстро, — Как я выгляжу? У Джера была бледная кожа с рождения, поэтому тональник не потребовался; губы были почти белые, с внутренней стороны подведенные кроваво-красной помадой. — Выглядишь... — сексуально, горячо, по-гейски, потрясающе, как моя влажная мечта, — Очень круто, — говорит Айеро и обвенижнюю губу языком — привычка, поэтому немного краски, хоть она была и стойкая, стерлось, — Чёрт... Этот твой аквагрим невкусный. — Он и не должен быть вкусным, Фрэнки, — говорит Уэй, лёжа на кровати, и начинает смеяться. Фрэнк подхватывает его смех и падает на кровать рядом с Джерардом. Когда они прекращают ржать, Айеро выдаёт: — Я люблю тебя. — И я тебя. — Сильно. — И я сильно. — Пиздец? — Пиздец, — вздыхает Джерард. — И что делать будем? — Ну, можешь поцеловать меня, — задумчиво говорит Уэй, указательным пальцем показывая на свои губы. Фрэнк улыбается и впивается в губы парня. Они мягкие и тёплые, чуть пухлые — это Фрэнк чувствует, когда обхватывает их своими. Боже, этот поцелуй был настолько сладким, никто из них не хотел прекращать его; руки Айеро покоились на мягких бёдрах Джерарда, а уэевские — на шее Айеро. У обоих начала кружиться голова (то-ли от недостатка воздуха, то-ли от нахлынувших ощущений), поэтому им пришлось оторваться друг от друга. — Это было просто ахуенно, — произнеся последнее слово по слогам, сказал Айеро. — Ты в моей помаде измазался, — хихикает Джер, вытирая его губы большим пальцем. Фрэнк закатывает глаза и зарывается носом в плече парня. * Вечеринка. По актовому залу "разбросаны" десятки пьяных подростков, которые пронесли алкоголь в бутылках из-под газировки, некоторые из них танцуют на сцене, а некоторые, как, например, Фрэнк и Джерард, сидят на диванчике и разговаривают. Ну, или не совсем разговаривают. Фрэнк украдкой целует Уэя в шею и шепчет разные пошлости на ухо, а рука Джерарда покоится у него на бедре. — Фрэнки, подержи стаканчик, я сейчас приду, — Уэй отдаёт его парню и уходит в сторону туалета. Парень тут же накрывает его ладошкой — на всякий случай — и начинает разглядывать людей на танцполе. Проходит двадцать минут, и Уэй все не возвращается. Фрэнк начинает волноваться и идёт в туалет, вылив содержимое стакана в какой-то цветок. — Джи? Все хорошо? — Айеро поочерёдно открывает кабинки, в последней обнаружив своего парня, — Солнышко... — он улыбается уголками губ и берет волосы парня в кулак, чтобы они не мешали ему блевать. Фрэнк успокаивающе гладит его по дрожащей спине, и через пару минут Джер поднимается с коленок. — Я всё. — Пойди, умойся, — Фрэнк запрыгивает на подоконник и начинает рассматривать свои ногти. Джерард подходит к парню и становится между его ног. — Фрэнки... Спасибо тебе, — он пьяно улыбается и вновь целует его; поцелуй со вкусом рома длится недолго, потому что они боятся быть замеченными. "Ха, никто ничего спьяну не заподозрит — все равно Уэй похож на девчонку" — так сказал бы Брайар, но Фрэнк все отдаст за этого, пусть и похожего на девчонку, мальчика. — Фрэнк, что мы будем делать после интерната? Нам ведь восемнадцать скоро... — Я не знаю, что с нами будет, но я точно уверен, что мы с тобой заслужили наше долго и счастливо.